Когда все собрались в «тесный кружок», рядом с Добронравовым уже стоял Владимир Иванович.

— Я благодарю всех, кто пришел и поздравил меня, — начал Андрей Кириллович. — Но друг нашей семьи попросил меня дать ему слово. Владимир Иванович, прошу.

Старик обвел всех мрачным взглядом, остановившись на обо всем догадавшемся Путееве.

— Большинство из вас, если не все, знают о моем пари с купцом второй гильдии Григорием Путеевым, — надо же, даже по отчеству не стал называть. — Он присутствует сегодня с нами. Григорий, подойди, не стесняйся.

А вот это уже фамильярность. Вон как заскрежетал купец зубами, но пока молчит. Придвинулся ближе, чтобы все его видели.

— У нас было честное пари, — продолжил старик. — Григорий усомнился в моих способностях вести дела не только с зерном, но и в других сферах. Мы ударили по рукам. Все должно было быть по закону. Без подлянок и грязной игры. Однако… — повысил голос Рюмин и сделал паузу. — Недавно я узнал, что на архитектора, которому я заказал проект сыроварни, было совершено нападение. Он искалечен и не может выполнить проект в срок. Более того — эти бандиты угрожали этому достойному человеку поймать и убить его детей, если он обратится в полицию или еще к кому-то. Но они просчитались! Кроме меня архитектор, вы все его знаете — это Антон Антонович Невеселов, работал над проектом и для другого дворянина. Винокурова Романа Сергеевича, — взгляд на меня, за которым проследили все гости. — Роман Сергеевич пришел к Невеселову узнать, как идет его работа, и узнал о произошедшем. Он не побоялся приютить у себя детей инженера и сразу же сообщил о бандитах мне. Ведь те даже не особо скрывали, на кого работают. И тогда эти разбойники совершили налет уже на самого Романа Сергеевича, не подозревая еще, что это бесполезно, и попытались его убить! Оба преступника понесли заслуженное наказание за свои дела. Вот только их наниматель остался в тени. Это он так думает, — новый взгляд на мрачного Путеева. — Григорий, а чего ты молчишь? Про тебя ведь речь.

— Это голословные обвинения, — процедил он. — Где доказательства? А может, вы сами, Владимир Иванович, наняли тех бандитов, когда поняли, что с сыроварней у вас так легко не выйдет, как получилось с маслобойней?

Рюмин лишь презрительно посмотрел на купца. Да и остальные непроизвольно отодвинулись от него подальше, как от прокаженного.

— Два разбойника были наняты вами. Они сами сказали об этом в разговоре с Невеселовым. Это были цыгане. И их община подтвердила, что в последние дни они работали только на вас. Все в городе, а не только находящиеся здесь люди, знают меня как честного и держащего свое слово человека. Чего нельзя сказать о вас. Вы же купец, — процедил, как будто что-то оскорбительное сказал, помещик. — Я прошу Романа Сергеевича подойти и сказать — правду я говорю или нет? Роман не из нашего города и уж кому, как не ему, быть объективным.

Вот и мой выход. Пришлось идти и кратко пересказывать все события, что произошли с момента моего визита к архитектору. Теперь уже против Путеева были слова двух дворян, никак ранее и ничем не связанных между собой. Тот побледнел от ярости.

— Прошу покинуть мой дом, — тихо и веско сказал Андрей Кириллович. — Вам здесь более не рады.

Уходил купец в полном молчании. Все, теперь путь в высшее общество для него закрыт. В Царицыне — точно. Да и в ближайшей Дубовке о сегодняшнем вечере скоро узнают. Как и в иных близких городах. Чтобы попытаться встать вровень с аристократами Путееву теперь одна дорога — куда-нибудь подальше из губернии. Вот только не факт, что он на это пойдет. У него здесь все производства, которыми управлять надо.

— Гришка, — внезапно громко сказал старик Рюмин в спину купцу, от чего тот вздрогнул. — Ты забыл поклон мне отвесить. Али слово свое не сдержишь опять? При нарушении пари одним из участников, он сразу объявляется проигравшим. Забыл?

Путеев резко обернулся и обжег ненавидящим взглядом Рюмина. Тот лишь посмеивался над ним.

— Доказательств того, что те бандиты работали на меня — нет, — прошипел Григорий Иннокентьевич. — Мало ли что они болтали? Вы могли сами их в темную использовать. Я их не нанимал. И проигравшим себя не считаю.

С тем он и ушел.

После этого еще минут десять прошло, пока постепенно не вернулась прошлая праздничная атмосфера. Я тоже поначалу хотел вскоре покинуть торжество, но Ирина уговорила меня остаться. В итоге уходил я почти со всеми гостями с разницей в несколько минут. И даже удостоился от Андрея Кирилловича предложения вновь посетить их дом, когда буду в городе. Если бы не история с купцом — вечер прошел отлично.

А на следующее утро я вновь был в пути. Надеюсь, успею к началу кулинарного турнира.

25 сентября 1859 года

Трясясь в бричке, я посматривал на ящик, который лежал в моих ногах. Увесистый ящик с патронами — двести тридцать штук! Митрофан, пока я был у Добронравовых, по моему приказу выгреб все, что было у приказчика в оружейной лавке. И сейчас этот ящик мешал моим ногам. Но в заднюю часть брички его тоже не поставишь — слишком тяжелый, перевешивать будет этот двухколесный транспорт. Вот и приходится терпеть неудобства.

Чтобы успеть к началу кулинарного турнира, выехали мы еще до рассвета. Я надеялся выспаться в пути, но из-за этого ящика принять удобной позы никак не получалось. В итоге я мысленно плюнул и с тоской стал осматривать проплывающие окрестности. Осень все уверенней входила в свои права. Листья у большинства деревьев пожелтели. Где-то лишь на половину, где-то на треть. Но почти на всех деревьях все еще сохранились «островки зелени». Трава лишь слегка пожухла, но держалась крепче. Дождя не было, но ветер был пронизывающий, заставляя меня посильнее кутаться в пальто. Скоро надо будет подумать о чем-нибудь более теплом.

Я с ностальгией вспоминал машины будущего. Вот где и удобство и скорость. Закрытая кабина защищает как от ветра, так и от мороза. Подвеска сохраняет пятую точку от «знакомства» с ухабами и ямами. Да и добираться на ней из города в город гораздо быстрее. Жаль, что еще не изобретен двигатель внутреннего сгорания. А без него о машине я могу лишь мечтать.

В Дубовку мы добрались к полудню. Первым делом конечно я отправился в усадьбу к тете. Вот только ее уже там не было.

— Она с твоей мамой и Анастасией Петровной уже убыли в ресторан Повелецкой, — просветил меня Владимир Михайлович.

— Анастасия тоже здесь? — удивился я.

— А где ей еще быть? — удивился мужчина. — Она же к Ольге Алексеевне приехала. Оставлять ее в доме было бы дурным тоном. Да и сама Анастасия была рада поучаствовать в этом мероприятии.

Ну да, это я от недосыпа тупанул маленько. Оставив ящик с патронами и другие свои вещи в усадьбе, я переоделся в чистое, привел себя в порядок с дороги, и тоже отправился в ресторан.

Подъезды к заведению госпожи Повелецкой уже были забиты бричками, каретами и тарантасами. Народ подтягивался на турнир, который похоже станет одним из самых масштабных мероприятий этой осени. Мне пришлось выждать небольшую очередь, пока место перед рестораном освободилось.

Сколько будет идти этот турнир, я понятия не имел, поэтому дать точное время Митрофану, когда подъехать за мной, не мог. Остановились на том, что он найдет тарантас нашей семьи — думаю, именно на нем мама с Настей добрались в город — и предупредит Корнея, или кто там будет за кучера, где он остановится. Наверняка тарантас стоит ближе, чем сейчас сможет Митрофан нашу бричку пристроить.

Когда я зашел в ресторан, то официантка на входе первым делом спросила меня — я участник или зритель. И получив ответ, что я из второй категории, предложила пройти в основной зал. Там уже собралось немало народа. Столы соединили в одну линию около окон в ряд. На каждом столе была табличка с номером участника. Некоторые успели даже свои торты принести и разместить. Но пока что те стояли на огромных подносах, прикрытые крышкой. На таких часто жареных гусей или даже мелких поросят выносят, запеченных в «полный рост». Поэтому рассмотреть, что под крышкой, было невозможно. Около столиков с уже принесенными тортами стояли официанты Повелецкой, пока гости перемещались по залу и делились впечатлениями от организации и просто мнением о том, что предстоит.