Что-то кольнуло Тима в грудь, словно укус насекомого. Да, пустыня была щедрой и богатой, но в ней не хватало чего-то важного. Чего именно?

Он не мог вспомнить.

— Тим, — позвал его тихий, отчетливый голос поверх шелеста ветра. Тим обернулся.

Иден стоял позади него, и его белые одеяния были окрашены персиково-оранжевыми лучами заходящего солнца, а лицо было таким же совершенным и спокойным, как сама пустыня.

— Нам пора возвращаться, — мягко сказал Иден.

— Куда? — спросил Тим. Не было смысла идти куда-то еще. Он был счастлив. Он наконец-то чувствовал себя на своем месте.

— В Ноосферу. А потом — в реальность. Для тебя опасно оставаться здесь дольше.

— Почему?

— Потому что ты останешься здесь навсегда.

Тим снова почувствовал легкий укол воспоминания. Но кроме этого крошечного сомнения он не мог придумать ни одной причины, почему оставаться здесь навсегда было бы плохо.

— Но мне здесь нравится, — возразил Тим.

— Я знаю, — кивнул Иден.

— И я наконец научился менять свой облик, видишь? — с жаром продолжил Тим. — И не только это. Я чувствую, что могу здесь все!

— Можешь, — спокойно согласился Иден.

— Тогда зачем куда-то идти?

— Потому что это бессмысленно. Ты ничего по-настоящему не изменишь. Ты не расскажешь ничью историю.

И внезапно Тим вспомнил все. Квартиру, тяжелый запах, оборотня…

— Ох, — громко выдохнул Тим, будто его ударили в грудь. Он согнулся, обхватив ее руками. Призрак жара, слабости и боли пронзил его, и этого было достаточно, чтобы у него перехватило дыхание. Иден шагнул вперед и поднял руку, будто собираясь поймать его.

— Все нормально, — прохрипел Тим и выпрямился. — Я ведь не могу просто шагнуть сразу в реальность? Без возвращения в Ноосферу?

Иден покачал головой.

— Твое тело все еще там. Ты не можешь вернуться в реальность без него.

— И как мне снова попасть в свое тело?

Иден нахмурился, и его глаза потемнели.

— Боюсь, тебе придется вспомнить боль. Во всей ее полноте.

Тим вздрогнул. Внезапный резкий порыв ветра пронесся мимо них.

— Я бы предпочел остаться здесь, — вздохнул он.

— Прости, — сказал Иден, и его голос звучал искренне.

— Подожди, а что с оборотнем? — спросил Тим. — Я думал, он напал на меня.

— Не думай об этом сейчас, — мягко сказал Иден. — Это неважно. Все уже хорошо. Все, что тебе нужно — это вернуться в свое тело. А потом я вытащу тебя в реальность, и мы поговорим там. Обещаю.

Тим глубоко вздохнул и закрыл глаза, отсекая всю умиротворяющую красоту пустыни. С тошнотворным рывком в животе он обнял тень надвигающейся агонии, и боль взорвалась в его теле, разрывая кожу лица и груди. В нос ударил гнилостный запах, уши разорвало яростное рычание, и Тим горячо пожалел, что вернулся.

— Держись, — отчетливо произнес спокойный голос, и крепкая рука схватила Тима за запястье. Она потянула и дернула его, заставляя встать и шагнуть вперед; запах и рев исчезли, и пришли другие звуки — что-то смутно знакомое. Гул толпы, писк мониторов…

— Вот мы и на месте, — пробормотал Иден. — Теперь ты можешь уснуть.

И последним, что почувствовал Тим, было мягкое, но уверенное пожатие грубой, изувеченной ладони.

Сначала было лишь пустое, бесцветное ничто. Потом что-то черное проявилось на фоне менее насыщенной темноты, и в ней возникли формы и силуэты — слишком расплывчатые и неясные, чтобы их можно было распознать. Они окружили Тима, сменяя друг друга так быстро, что он не мог уловить смысл; затем пришла некоторая ясность. Он начал улавливать обрывки мест, сцен, застывших и неподвижных. Луг с каменной гробницей посередине. Фиолетово-красная пустыня. Пустой замок. Крутые утесы заброшенной фабрики.

Вдруг из ниоткуда вынырнула гигантская черная голова дракона. Она распахнула огромную пасть, обнажив ряды острых зубов, и в глубине глотки разгорелся голубой огонь. Дракон выдохнул ледяное пламя; Тим сжался, вздрогнул — и очнулся.

Он лежал в ярко освещенной больничной палате. Стены были обшиты светлым деревом, потолок был белым, а через большое окно в комнату лился яркий солнечный свет.

— Привет, — раздался мягкий голос, и справа в поле его зрения появилась Энн.

Тим хотел сказать: «Что ты здесь делаешь?», но слова вышли смазанно, больше похожие на: «Шт-ты-зд-делаешь?» Тим поморщился и понял, что не чувствует левую половину лица.

— А чего ты ждал, когда указал меня своим экстренным контактом? — слегка улыбнулась она.

— Черт, — пробурчал Тим. Ругательства получались лучше.

— Все нормально, — успокоила она.

— Я… не… хотел, — медленно сказал Тим, прилагая все усилия, чтобы четко произнести каждое слово.

— В каком смысле?

— Меня заставили… дать хоть какой-то номер. — Говорить получалось все отчетливее. — Твой был единственным, который я помнил наизусть.

Энн рассмеялась.

— Грегу это не понравилось.

— Не понравилось? — Что-то дрогнуло у Тима в груди. Хорошо, что лицо все еще было слишком онемевшим, чтобы расплыться в широкой улыбке.

— Да. Но я рада, что ты так сделал. Иначе я бы продолжала слать тебе злобные сообщения с упреками, почему тебе так трудно быть на связи, как нормальному человеку. Хорошо, что ты их не прочитал. Пока что.

— Можешь удалить их с моего телефона, — предложил Тим с полуулыбкой.

Он шутил, но она спросила:

— Правда?

— Конечно, — удивленно ответил Тим. Видимо, там было что-то действительно ужасное.

Энн потянулась куда-то, на мгновение исчезнув из виду. Тим попробовал повернуть голову, но быстро отбросил эту идею — не шевелиться было куда безопаснее. Она появилась снова, держа телефон Тима в руках.

— Хммм, — нахмурилась Энн, глядя на экран. — А кто такая Мьюз?

Тим вздрогнул.

— Коллега, — быстро ответил он, не будучи до конца уверенным, что это верное определение.

— Все твои коллеги шлют тебе смайлики с поцелуями?

— Поцелуями? — У Тима возникло нехорошее предчувствие. — Что она пишет?

— «Выздоравливай! Скоро приду проведать». И поцелуй. — В голосе Энн слышалось легкое раздражение.

— У нее просто такой стиль, — неловко объяснил Тим. Он внезапно почувствовал огромную благодарность к Мьюз.

Энн резко тряхнула головой.

— Ладно, это не мое дело, — пробормотала она сухо. — Мне нужен твой отпечаток.

Она взяла его руку и приложила палец к холодному стеклу. У Тима кольнуло в животе от ее прикосновения.

Энн некоторое время сосредоточенно что-то листала в его телефоне и наконец отложила его в сторону.

— Готово, — сказала она чуть веселее. — Теперь ты никогда не узнаешь, какая я ужасная на самом деле. Как ты себя чувствуешь?

Тим задумался.

— По большей части я вообще себя не чувствую, если честно.

— Это, наверное, от обезболивающего.

— Ты знаешь, что со мной случилось?

— А ты не помнишь? — спросила она.

Тим помнил. Но он не знал, что именно знает она.

— Не очень, — соврал он.

— На тебя напала бродячая собака, когда ты вернулся из Лос-Анджелеса. Твой напарник, Иден, привез тебя сюда. Похоже, он знает здесь некоторых врачей. У тебя было несколько открытых ран, которые зашили, и пара сломанных ребер. Это должна была быть большая собака, — Энн недоверчиво нахмурилась.

— Большая, — нехотя согласился Тим. — Когда это было? И как давно ты здесь?

— Ты пролежал здесь два дня. Я приходила вчера, но ты был без сознания, и меня выставили; я поговорила с Иденом о том, что случилось, и поехала домой. А сегодня я пришла час назад. Ты как раз вовремя проснулся, — улыбнулась она.

— Ты видела Идена, — пробормотал Тим. Он представил, как Иден общается с Энн, и эта мысль ему не нравилась.

— Да, — ответила она легко. — Он очень… приятный. Тебе повезло с ним работать.

— Знаю, — кисло ответил Тим.

— А вот и он, — вдруг сказала Энн, посмотрев куда-то вбок. Тим заставил себя повернуть голову на этот раз. В стене палаты было стеклянное окно, но Тиму было видно из него только потолок в коридоре.