— Но ведь если я — Сказочник, — прошептал Тим, — то они все теперь умирают по-настоящему.

Ее глаза расширились.

«Ох», — только и сказала она.

— Я должен ее найти, — сказал Тим.

— Мы должны искать идею, — возразил Иден. — И нас не оставят в покое, пока мы здесь.

— Мне все равно! — рявкнул Тим.

— У нас мало времени.

— Она потеряла мужа из-за меня! — закричал Тим.

Они медленно ехали по бесконечной улице. Здания вдоль нее убегали вдаль, безжизненные и нереальные.

— Пожалуйста, — тихо взмолился Тим. — Я должен ее найти и все исправить. Я чувствую, что это важно.

В машине повисла тишина.

— Хорошо, — наконец ответил Иден, и его голос стал жестким. — Тогда куда?

Тим не был уверен, нашел ли он адрес жены оборотня, следуя за отголоском собственной истории в паутине улиц Города, или же тоже выдумал его, как и ее саму. Он представлял себе повороты, перекрестки, улицы и светофоры, и Иден молча следовал его указаниям, ведя машину плавно и тихо.

Лихорадка усилилась — когда они остановились перед двенадцатиэтажным бледно-бежевым жилым домом и вышли из машины, Тим едва удержался на ногах. Он привалился к блестящему корпусу, собираясь с силами; сосредоточиться было очень трудно. Реальность качалась, смещалась и перемешивалась — хотя это была и не реальность вовсе, а вымышленный мир никогда не существовавших персонажей, людей без истории, цели и будущего. Тим судорожно вздохнул. Голова раскалывалась, и каждую мышцу ломило от непрекращающегося озноба. Иден подошел к нему и внимательно посмотрел на Тима.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он серьезно.

— Не очень, — признался Тим. Он собрался с силами и с трудом отлепил свое тело от машины. — Но я справлюсь.

— Тебе не кажется, что ты можешь упасть в обморок?

— Не думаю. А что?

— В Ноосфере нельзя терять сознание. Точнее, можно, но очень не стоит.

— Тогда я не буду никуда падать, — вздохнул Тим. Мысль о потере сознания была удивительно заманчивой.

— Я должен вернуть тебя домой, — нахмурился Иден. — А лучше сразу в больницу.

Тим покачал головой.

— Идем. Со мной все нормально.

Иден все еще выглядел обеспокоенно.

— Честно, — попытался как можно бодрее сказать Тим, — я в порядке. Наверное, просто укачало, — соврал он.

«Я же говорила тебе, что ты водишь отвратительно медленно», — сказала Ди, присоединившись к ним.

Тим прикусил язык. Стиль вождения Идена он откровенно предпочитал ее манере — но лучше было придерживаться изначальной версии. Он натянуто рассмеялся и направился ко входу, надеясь, что идет достаточно уверенно. Пара ступеней перед большими стеклянными дверями стали испытанием, но он решительно преодолел.

— Какая там должна быть квартира? — пробормотал Тим, пытаясь прочитать фамилии на домофоне. Ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что буквы были незнакомыми. На первый взгляд они выглядели как обычные, но были искажены и изменены до неузнаваемости.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил он Идена.

— Зависит от того, что ты видишь, — осторожно сказал тот.

— Эти буквы.

— И что с ними?

— Я не могу их прочитать.

Иден посмотрел на него строго.

— Тим…

— Можешь позвонить Греям? — перебил его Тим.

Иден нажал кнопку. Домофон тихо зажужжал.

— Да? — отозвался нервный женский голос.

— Миссис Грей, мы пришли по поводу вашего мужа, — сказал Тим. Он надеялся, что микрофон не уловит, как задрожал его голос на последних словах.

Дверь щелкнула, и домофон замолк.

— Какой номер квартиры? — спросил Тим.

— Одиннадцать-ноль-пять.

Тим кивнул и направился к лифтам; Иден и Ди молча следовали за ним. В подъезде пахло мусором, табаком и прокисшим молоком. Тима опять затошнило; он сглотнул, чтобы унять желудок.

Кнопка лифта была выжжена сигаретой. Тим нажал на нее, но ничего не произошло.

«Он не работает», — сказала Ди, прикладывая руку к дверям лифта.

Одиннадцатый этаж. Тим выругался про себя. Он это не осилит.

Вдруг зазвучала мягкая, спокойная музыка. Тим обернулся. Иден стоял с флейтой, поднесенной к губам; его глаза были закрыты. Раздался тихий щелчок, а затем шум спускающегося лифта. Иден не останавливался. Двери открылись, и он вошел в кабину, продолжая играть.

«Быстрее», — подогнала Тима Ди глухим эхом. Она нажала кнопку одиннадцатого этажа, и музыка поднялась на октаву выше.

Поездка казалась бесконечной — или так думал Тим, которому было очень трудно стоять на ногах.

«Возьми себя в руки», — велел он себе мысленно с нажимом. Ди посмотрела на него удивленно.

— Ой, прости, — пробормотал он. — Я не тебе.

Эхо фыркнуло у него в голове.

Наконец лифт остановился, двери открылись, и они вышли в унылый, мрачный коридор. Иден опустил флейту; его лицо выглядело изможденным.

«Сюда», — сказала Ди, собираясь пойти направо. Иден внезапно жестом остановил ее.

— Думаю, Тим должен пойти один, — сказал он тихо.

Ди хотела возразить, но Тим перебил ее:

— Иден прав. Мне, наверное, придется сказать ей что-то успокаивающее, выразить соболезнования, и так далее. А с вами двумя это будет нелегко — ее муж пытался убить одного из вас, а другая убила его самого.

Иден мрачно усмехнулся. Тим видел, что Ди это не нравилось — ее глаза сузились, а на лбу появилась сердитая морщина. Она посмотрела на Идена с недоверием и вздохнула.

«Хорошо», — эхо мягко раздалось в голове Тима. — «Но будь осторожен».

Он молча кивнул. Для осторожности на самом деле уже не осталось места — он с трудом цеплялся за то, чтобы оставаться в сознании. Но и места для страха тоже не было, так что Тим решительно пошел по коридору; потертый ковер заглушил звук его шагов. Запах здесь был не таким ужасным, как внизу, но воздух был тяжелым и спертым.

Тим остановился у двери с тусклой табличкой «1105» и постучал.

Вокруг стояла мертвая тишина. Это было странно — двери не выглядели достаточно толстыми, чтобы заглушить звуки из квартир, но Тим не слышал ни разговоров, ни бормотания телевизора, ни стука посуды, ни гула пылесоса. Казалось, в здании никто не живет.

«Это бы объяснило, почему не работал лифт», — подумал Тим.

Как только он решил, что ошибся дверью, замок щелкнул, и из узкой щели выглянула крошечная седоволосая женщина в бледно-голубой блузке и темной клетчатой юбке.

— У вас есть новости про Уинстона? — спросила она тонким усталым голосом.

Тим кивнул.

— Боюсь, что да. Я могу войти?

Она помедлила, и ее маленькие черты лица заколебались между подозрением и тревогой. Но тревога победила.

— Проходите, — почти прошептала она и распахнула дверь.

Квартира была плохо освещена и завалена всяким хламом. Казалось, ни у одной вещи не было своего места — все лежало в беспорядке, как попало. Тим с трудом прошел за миссис Грей в гостиную, стараясь ничего не задеть. Сапоги, одежда, старые газеты, пустые коробки из-под хлопьев, новые упаковки туалетной бумаги были раскиданы повсюду. Миссис Грей сгребла кучу вещей с кресла и растерянно поискала, куда бы ее положить. Не найдя места, она бросила вещи на пол и жестом пригласила Тима сесть.

— Пожалуйста, садитесь.

— Спасибо, — пробормотал он. Воздух в комнате был затхлым и пахнул протухшим мясом. Тим снова сглотнул.

Миссис Грей отодвинула гору одежды на диване в сторону и села тоже.

— Так что же? — нервно спросила она.

Тим замялся. Он думал про сцены из сериалов, где врачи сообщают кому-то, что их родственник мертв. Вдруг ему вспомнился доктор Верди — и это воспоминание неожиданно помогло. Наверняка Марко делал это много раз, и не в сериале, а в реальной жизни.

— Ваш муж погиб при исполнении, миссис Грей, — медленно сказал Тим. — Мои соболезнования.

Ее маленькое лицо сжалось.

— Я знала, что это однажды случится, — устало пробормотала она.