Командующий неохотно, преодолевая себя, протянул ей копьё, увитое металлическими змеями. Пальцы Виты сомкнулись на древке, но трибун не спешил выпускать из рук символ когорты. Потеря сигны означала гибель и бесчестие всего подразделения.

Если б не Кеол Ингвар, командующий никогда б не согласился доверить медику бесценный артефакт. Но зеленоглазый маг вновь занял место на пару шагов позади своего трибуна. Тёмную кожу полуриши почти не видно было из-под перевязочных листьев. Несущий змей не столько стоял, сколько висел на плечах двух дюжих легионеров.

То, что израненный маг вообще пришёл в сознание, можно было считать чудом. Как лечащий врач, Вита больше всего хотела рявкнуть, чтобы он немедленно возвращался в лазарет, и не смел вставать. Но Ингвар прочистил горло, трибун отпустил, наконец, древко сигны, а медик проглотила своё профессиональное мнение. Все здесь вынуждены были пойти на уступки.

— Уложите его в тени и суньте под нос сон-цветок, — вполголоса пробормотала Вита, проходя мимо трибуна.

Некоторые были склонны к уступкам в меньшей степени, чем другие.

Валерия Минора вступила в идущий вдоль крепостной стены каменный коридор. Древко постукивало по плитам в такт её шагам. Вита остановилась, ожидая, пока поднимут внутреннюю решётку. Ведущий к выходу из крепости проём напоминал гулкий чёрный тоннель.

Медик заставила себя двинуться вперёд. Прохлада и тьма. Эхо её одиноких шагов отражалось от сводов. Потолок с каждым ударом сердца казался всё ниже и ниже.

Чтобы не удариться носом в ворота, она вынуждена была протянуть вперёд руку. Темнота была такой, что ладони своей она не видела. Пальцы ощутили холод кованого металла. Створка дрогнула под её прикосновением. Поползла в сторону.

Хлынувшее из-за открывающегося прохода солнце ударило по глазам, ослепило. Вита щурилась, смаргивая слёзы, пытаясь разглядеть, что её ждёт. За пару минут, что потребовались, дабы выйти из крепости, вражеская конница не появилась чудесным образом перед самым носом. Навстречу ей не неслись оголившие сабли кочевые войны. Тело не пронзило выпущенными в одинокий силуэт стрелами. По крайней мере, пока. Стоит ей чуть отойти из-под прикрытия стен, расклад будет уже совсем иным.

Продолжаем действовать по плану.

Для того чтобы заставить ноги сделать первый шаг, потребовалось какое-то совершенно титаническое усилие. Вита, не торопясь, но и не слишком медленно, направилась по дороге. Дойдя до точки, с которой видно было угловую башню, обернулась.

Смотровая площадка была спланирована с умом: снизу разглядеть стоявших на ней не представлялось возможным. Но вот одинокая фигура в сверкающем на солнце доспехе вспрыгнула на парапет. Взмах копьём, и с древка сорвалась серебряная птица. Взвилась в воздух, в несколько взмахов крыльев набирая высоту, увеличиваясь в размере. Когда орёл описал круг и вернулся к выпустившему его магу, тот без труда вспрыгнул на широкую спину. Взмыл в небо, и только тень его пронеслась над запрокинувшей голову Витой.

Пролетая мимо, Баяр отсалютовал копьём. На наконечнике блеснула золотая искра.

— Пока по плану, — пробормотала себе под нос медик. И решительно зашагала через мёртвый город.

До полудня было ещё далеко, но солнце не стояло на месте. Выйдя за границы, которыми было очерчено поселение, Вита прищурилась на утреннее светило, затем на кажущиеся далёким миражом кибитки. Ещё больше прибавила шаг. Орёл над головой описал ограждающий круг.

Ей пришлось свернуть с имперской дороги. Ровную поверхность под ногами сменили вытоптанные копытами травы. Солнце припекало. По спине вдоль позвоночника медленно стекала капелька пота. Перед тем как выйти из крепости, нужно было напиться. И чего-нибудь съесть. Хотя тогда она не могла бы говорить себе, что тени перед глазами и идущая кругом голова — это от утомления, а вовсе не от ужаса.

Где-то в небесах парил имперский орёл, готовый обрушить громы и молнии на любую угрожающую ей опасность. Но он был далеко, а горло перехватывало от пыли здесь, на земле. Вита чувствовала себя так, будто она осталась одна против целого мира, и чувство это оказалось знакомым.

А ведь так уже было. Почти точно так. Зной, степь, с каждым шагом все приближающиеся кибитки. Даже тяжесть змеиной корзины и посох в руке — это было. Но тогда, направляясь в охваченную эпидемией кочевую стоянку, медик была облачена в двойной слой кау-пленки. Знакомая защита успокаивала. От стрел она, конечно, не спасла бы, но Вита подумала, что сейчас не отказалась бы и от иллюзорных доспехов. Просто ради чувства неуязвимости, сколь угодно обманчивого. Она ведь даже верхнюю накидку с собой не взяла, чтоб никто не подумал, будто под ней оружие. Помимо очевидного, разумеется.

Низким рокотом зазвучали копыта. Медик перевела дух. А вот и встречающие.

Несущаяся на тебя разъярённым галопом вооружённая сотня — зрелище не для слабонервных. Валерия Минора упёрла конец древка рядом с ногой, встала поустойчивей, каким-то образом умудрилась не покоситься на небо.

«Смотри только вперёд».

В последний момент ведущие всадники отвернули коней, обдав её удушающей пылью. Кочевники описывали вокруг стремительные круги, пару раз они почти задели её плечи. От напряжения спину свело болью. Вита как никогда чётко осознала, сколь стремителен может быть удар сабли. Они даже понять ничего не успеет. Тело начнёт оседать на землю, а оружие уже вернётся в ножны.

Прима прочистила горло. Чуть-чуть приподняла сигну, ударила древком по земле.

Скорость, с которой всадники подались вдруг в стороны, откровенно льстила. Чудесным образом вокруг образовалось гораздо больше свободного места.

— Имперский медик, — пророкотал степняк на дивной красоте сером жеребце, — Под каким именем приветствовать тебя на землях рода Боржгон?

На языке цивилизованных людей он говорил почти без акцента. Вита пригляделась: доспехи всадника были великолепны. Явно работа дэвир, и украшены лазуритом, нефритом, яшмой. Даже более богатая отделка седла и уздечки.

— Гэрэлбей из рода Боржгон,— она рисковала, делая предположение, но не слишком. — Я целитель из рода Валериев. В империи, на земле которой мы стоим сейчас, меня знают под именем Вита. Под небесами Великой степи называют Приносящей жизнь. Твои родичи могли слышать обо мне.

— Я слышал это имя, — черты кочевника были скрыты личиной шлема. Вита могла разглядеть лишь гневные чёрные глаза. Судя по ним, хан был отнюдь не рад видеть перед собой называемую столь почтительно.

— Я иду, чтобы говорить с шаманами, хан Гэрэл.

Серый конь тряхнул роскошной гривой. Бьющее оземь копыто опустилось слишком близко от ноги Виты. Пальцы, защищённые лишь тонкой сандалией, ощущались как никогда хрупкими.

— О чём тебе говорить с мудрыми, имперский медик?

Вопрос был грубым нарушением степного этикета. Вита позволила себе сухую улыбку:

— Я должна бы ответить, что не воину вмешиваться в дела шаманов. Но хану лучше знать, какие вопросы его касаются, а какие — нет. Я иду говорить с мудрыми о болезни, которую должна исцелить.

Она не увидела его движения. Не увидела, как он выхватил из ножен саблю. Только вдруг поняла, что полоса отточенного металла впилась в горло, заставляя судорожно запрокинуть голову. А бешеные степные глаза оказались близко-близко.

«Керова кровь. Они и правда считают, что мы наслали эпидемию. Они пришли мстить».

Хан почти рычал, но на своём родном языке. В его речи Вита уловила лишь обилие ругательств. Женщина аморальных привычек, самка степного падальщика, маг, состоящий в интимных сношениях с керами… Наконец, слова полузабытого языка сложились во фразу:

— … наслать на нас ещё одну чуму?

Медик попыталась обратить свой ужас в праведный гнев:

— Не смей!

Вита выкрикнула это на его наречии (произношение её, после стольких лет, было совершенно ужасным).

— Я — Приносящая жизнь. Я давала клятвы. Повиновение этих змей — порука тому, что они не нарушены. Возьми назад своё оскорбление!