Зейн прерывисто вздохнул, прежде чем он смог закончить предложение. Он издал судорожный стон, когда Зейн подтолкнул его назад, пока он не врезался в холодильник.

- Я не хочу уходить, - выдавил из себя Зейн. - Я так сильно люблю тебя, Коннор. - Зейн снова крепко поцеловал его, прежде чем пробормотать: - Лучшим днем в моей жизни был тот, когда ты вошел в мой офис и потребовал счет Джаггера. Я уже тогда знал, что ты изменишь для меня все.

Коннор был настолько ошеломлен словами Зейна, что не смог ничего сделать, кроме как обнять его за шею и уткнуться лицом в плечо. Зейн, должно быть, почувствовал его внутреннюю борьбу, потому что просто прижал его к своей груди и погладил ладонями Коннора по спине.

Это прикосновение одновременно успокоило и воспламенило его. Он повернул голову и нашел губы Зейна. Поцелуй начался сладко и нежно, но быстро превратился в обжигающий, чувственный поединок языков. Руки, лежавшие на спине Коннора, переместились ему на задницу, притягивая к члену Зейна. Но даже этого было недостаточно, потому что Зейн оторвался от губ Коннора и опустился на колени. Его брюки и трусы даже не дошли ему до лодыжек, так как Зейн, казалось, был слишком нетерпелив, чтобы что-то делать, кроме как ослабить их настолько, чтобы обхватить ртом член Коннора.

Коннор схватил Зейна за волосы, когда тот заглотил его, а затем толкнулся вперед бедрами. Но было ясно, что Зейн хотел контролировать ситуацию, потому что жесткие пальцы впились в бедра Коннора, ограничивая любые движения, в то время как язык и рот Зейна мучили его медленными, восхитительными движениями, теребя и облизывая. Коннор умудрился опустить взгляд, чтобы посмотреть, что Зейн делает с ним, но когда Зейн поднял на него свои светящиеся глаза, Коннор потерял самообладание и кончил жестко и быстро. С каждым толчком освобождения, Зейн заглатывал его все глубже, и к тому времени, когда тело Коннора выплеснуло все до последней капли, единственное, что удерживало его на ногах, это руки Зейна на бедрах.

- Попробуй, какой ты сладкий, - пробормотал Зейн, вставая и прижимаясь губами к губам Коннора.

Вкус его собственного наслаждения, скользнувший по его языку, заставил Коннора застонать. Никогда в жизни он не думал, что будет так возбужден вкусом собственной спермы, но, как и во всем остальном, если это с ним делал Зейн, он не мог насытиться.

- Ты бы трахнул меня, Коннор? - Прошептал Зейн ему в губы.

Коннор замер и отстранился настолько, чтобы посмотреть Зейну в глаза.

- Что?

- Мне так сильно нужно это… чувствовать тебя глубоко внутри себя. Чувствовать, что ты - часть меня.

- Зейн, я никогда... - Коннор запнулся.

- Я тоже, - пробормотал Зейн, прежде чем снова поцеловать Коннора. - Мне понравилось, как ты прикоснулся ко мне в мотеле, в наш первый раз, когда мы были вместе. Я не мог перестать думать о том, каково это - чувствовать твой рот на себе, как ты сосешь меня, погружаешься в меня.

Член Коннора твердел от каждой картинки, которую вызывали в голове слова Зейна. Зейн проделывал с ним все это в прошлом, и ему нравилась каждая секунда, но быть у кого-то первым - совсем другое дело. И тот факт, что у него не было абсолютно никакого опыта в доставлении удовольствия другим мужчинам, пугал его до чертиков. Но он хотел этого... он хотел, чтобы Зейн чувствовал то же, что и он сам, каждый раз, когда их тела соединялись.

- Если я сделаю тебе больно...

- Не сделаешь, - твердо сказал Зейн.

- Но если я сделаю...

Зейн прервал его поцелуем.

- Не сделаешь, - повторил он.

Коннор разжал руку, когда Зейн потянулся к ней, и машинально переплел их пальцы, выходя вслед за Зейном из комнаты. По мере того, как они приближались к спальне, его нервы становились все напряженнее, и от него не ускользнуло, что дыхание Зейна участилось. Они не торопились раздевать друг друга, но Коннор чуть не потерял самообладание, когда Зейн осторожно усадил его на кровать, а затем потянулся к протезу. Снятие протеза было тем, что Коннор легко мог бы сделать сам, поскольку его руки зажили, но это явно было то, что хотел сделать Зейн. И, к удивлению Коннора, Зейн, казалось, точно знал, что делает. Но когда протез, наконец, был снят, Коннор чуть не упал, потому что Зейн наклонился, приподнял ногу Коннора и начал целовать культю. Ощущения были иненсивными, но вид поклоняющегося ему Зейна был слишком сильным, и пришлось лечь на кровать, чтобы попытаться восстановить контроль над своими эмоциями. Пока нежные поцелуи продолжали подниматься по его ноге, вдоль бедра и по шраму на животе, Коннор прикрыл глаза предплечьем, пытаясь сдержать слезы, грозившие навернуться на глаза.

- Ты в порядке? - Спросил Зейн, наваливаясь на Коннора всем своим весом и осторожно двигая его рукой.

Коннор сумел кивнуть.

- Я так сильно люблю тебя, - прошептал он, хотя голос больше походил на хрип, чем на что-либо еще.

- Покажи мне.

***

Он нервничал, в этом не было сомнений. Зейн абсолютно не боялся, что Коннор сделает ему больно. Что заставляло его почти задыхаться от беспокойства, так это возможность того, что ему не понравится то, что Коннор с ним сделает... что это вернет его к тем нескольким случаям, когда его приемный отец показывал ему, как сильно тот его «любит». Зейн отогнал это воспоминание, поскольку ему не было места между ним и Коннором, и сосредоточился на ощущении, как Коннор переворачивает его на спину.

Сказать Коннору, что он любит его, было намного проще, чем он когда-либо предполагал, но он знал, что это произошло потому, что Коннор устранил последний барьер между ними, не осуждая его за смерть Блейка. Как бы сильно Зейну ни хотелось верить Коннору, сказавшему, что это не было его виной, реальность заключалась в том, что тогда он был эгоистичным придурком, заботившимся только о себе и своей карьере. У него было много возможностей разорвать отношения с Блейк задолго до того, как они стали настолько плохими, но он наслаждался удобством иметь теплое тело, когда ему это было нужно. Но он фатально недооценил, насколько глубокими были чувства Блейка к нему, и это то, чего он никогда не сможет себе простить. Это также стало причиной того, что он никогда не отказывался от доставки роз и не выбрасывал их пока они не увядали. По той же причине он каждый месяц вскрывал конверт и рассматривал фотографию Блейка, безжизненно лежащего в море красного и белого. Это было хорошим напоминанием о том, что те несколько раз, когда его одолевало одиночество, не означали, что ему следует заводить отношения. Секс - да. Привязанность - нет.

Но Коннор разнес эту теорию в пух и прах, даже не пытаясь делать это. С самого первого дня он был самим собой - милым, сексуальным, ранимым, сильным, щедрым... невероятно щедрым. Доверие - вот что подкосило Зейна. И он был полон решимости доказать это Коннору.

- Вернись ко мне, Зейн, - прошептал Коннор ему в губы, и Зейн понял, что потерялся в своих мыслях.

- Прости, - прошептал он между поцелуями Коннора. - Я нервничаю, - наконец, признался он.

- Скажи только слово, и все закончится. Мне это не нужно - то, что у нас есть - больше, чем я когда-либо мечтал.

Зейн протянул руку и запустил пальцы в пышные волосы Коннора.

- Займись со мной любовью, Коннор.

Коннор долго смотрел ему в глаза, прежде чем наклонился и накрыл губы Зейна своими. Зейн позволил Коннору контролировать поцелуй и просто сосредоточился на ощущении языка Коннора, обожающего каждую клеточку его рта. Все его тело стало тяжелым, как будто по венам тек песок, и он только глубже вжимался в матрас, пока Коннор целовал, облизывал и посасывал его повсюду.

Но его пассивности пришел конец, когда Коннор облизал головку его члена.

- Блядь, - прошипел он, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть, как Коннор лижет и целует его, спускаясь вниз по его члену. Это была лучшая пытка - видеть все, что с ним делали, и чувствовать это каждым нервным окончанием.

Пальцы начали массировать его яйца, а Коннор все глубже и глубже брал его в рот. Зейн едва удержался, чтобы не двинуть бедрами вверх, пока член не упрется в горло Коннора. Но в этом не было необходимости, потому что Коннор сделал именно это во время своего следующего скольжения вниз, и когда он не мог принять Зейна больше, то сглотнул. Зейн застонал от нахлынувшего удовольствия, от чего его член еще больше набух и в без того растянутом рту Коннора, но даже приподнялся, когда Коннор втянул щеки и начал жадно сосать Зейна. Безумное давление было слишком сильным, но когда Зейн попытался приподнять бедра, Коннор отпустил его, а затем подвинулся и поцеловал Зейна долгим и страстным поцелуем.