И, конечно же, Коннору удалось выполнить все три задачи.

Зейн провел рукой по лицу, пытаясь хоть немного избавиться от усталости, которую все еще ощущал, а затем принялся искать свою одежду, висевшую на старом деревянном стуле возле шкафа. Натягивая штаны, он услышал, как из спальни доносится музыка, и понял, что ему не удастся улизнуть, как он надеялся. Его охватил ужас, когда он натягивал рубашку. Он подобрал с пола ботинки и носки, схватил пиджак и убедился, что его мобильный телефон лежит во внутреннем кармане, там, где он его оставил.

Музыка становилась громче, пока он шел по узкому коридору, пытаясь мысленно отрепетировать свое объяснение, почему ему нужно уйти.

Работа была лучшим оправданием, и хотя он знал, что в конечном итоге выставит себя неблагодарным ублюдком, это лучше, чем если Коннор станет еще одним свидетелем его эмоциональной неудовлетворенности. Ему нужно было вернуть все, что у них было, на круги своя, чтобы он мог придумать, как, наконец, вытравить мужчину из себя раз и навсегда. Но все доводы мгновенно испарились при виде того, что встретило его, когда добрался до двери, ведущей из прихожей на кухню.

Зейн прислонился к дверному косяку вовсе не из-за вида слегка влажных волос Коннора или его обнаженной груди. И дело было не в том, что Коннор был без протеза. Нет, из-за вида его идеально округлой задницы, обтянутой спортивными штанами, покачивающейся в такт музыке, доносящейся из мобильного телефона. Зейн узнал песню известной певицы, которая пользовалась бешеной популярностью у девочек-подростков. Он сам не раз слышал ее по радио и считал, что это запоминающаяся мелодия, но, судя по тому, как Коннор двигался в такт, было очевидно, что песня ему нравилась. Эта мысль подтвердилась, когда Коннор повернулся лицом к Зейну, и Зейн мог видеть, как Коннор с энтузиазмом подпевает одними губами. Песня почти закончилась, когда Коннор осознал, что не один.

- Черт! - выругался Коннор, бросаясь к телефону, и несколько долгих секунд возился с ним, прежде чем смог отключить звук. Когда он снова повернулся, его щеки были ярко-красными. - Привет, - сказал он, стараясь выглядеть непринужденно. А когда понял, что у него ничего не получилось, то покачал головой и улыбнулся. - Как спалось?

- Хорошо, - пробормотал Зейн.

- Я сварил кофе, - сказал Коннор, указывая на кофеварку.

Перед ней стояла пустая кружка и баночка с сахаром.

- Я бы принес тебе немного, но не знаю, как ты это воспримешь, - добавил он.

- Коннор... - начал Зейн.

- Зейн, - вмешался Коннор, прежде чем он смог продолжить. - Это всего лишь чашка кофе.

Зейн долго смотрел Коннору в глаза, а затем кивнул. По какой-то причине Коннор знал, что он собирался сказать, и позволил ему избежать этого. Это больше, чем он заслуживал, учитывая, что он ебаный трус. Он бросил ботинки и носки, повесил пиджак на стойку, потянулся за кружкой и начал наполнять ее.

- Ты давно встал? - спросил он, повернувшись и прислонившись спиной к стойке, чтобы посмотреть, как Коннор деловито что-то помешивает в миске.

- Пару часов, - ответил Коннор. - Я ходил повидаться с Джаггером.

- Должен ли я ожидать его визита в ближайшее время? - Спросил Зейн.

Коннор усмехнулся.

- Думаю, ты в безопасности. Кроме того, я думаю, что оставил у него такой тревожный образ нас вместе, что он, вероятно, не захочет видеть нас обоих какое-то время.

Это было интригующе.

- Что за образ? - протянул Зейн, хотя и понимал, что это, вероятно, был не самый умный вопрос, поскольку его член уже болел от вида задницы Коннора, двигающейся в такт музыке.

- Ты, в постели. Спящий. Я тоже в постели. Бедствующий, нетерпеливый, - хрипло произнес Коннор. - Ты голоден?

Черт возьми, да, он был голоден, но не из-за еды. Он попытался сказать «да», но оно прозвучало сдавленно даже для него самого, и, судя по понимающей улыбке Коннора, тот точно знал, какой эффект произведет его вопрос. Коннор оперся рукой о столешницу, чтобы не упасть, и заковылял к плите, но прежде чем успел включить конфорку, Зейн спросил:

- Какой это был шкаф?

Коннор в замешательстве поднял глаза, а затем его губы приоткрылись, когда он понял, о чем спрашивает Зейн. Его щеки снова залил румянец, и ему потребовалось некоторое время, чтобы оглянуться через плечо на стойку, у которой он только что стоял.

- Вон тот, - ответил он.

- Покажи мне, - тихо попросил Зейн, глядя на выцветший деревянный шкафчик эпохи 70-х.

Коннор втянул в себя воздух и нерешительно посмотрел на свою ногу. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы принять решение, а затем он заковылял к противоположной стойке. Он оперся на нее левой рукой, а затем провел правой по бедру, прежде чем начать поглаживать себя.

Зейн боялся расплескать кофе, который все еще держал в руке, поэтому осторожно поставил его на стойку, а затем потянулся назад, кладя руку на край, чтобы не схватиться за собственный член, уже пульсирующего от желания. С того момента, как Коннор рассказал ему о том, как дрочил на кухне после их первой встречи в баре, когда Зейн вернул деньги, Зейн представлял себе эту сцену снова и снова, но реальность была в тысячу раз лучше.

- Штаны, - тихо произнес Зейн.

Коннор остановился, и Зейн понял, какую внутреннюю борьбу он ведет. Зейн видел культю Коннора только в ту ночь, когда помогал ему лечь в постель. От Коннора требовалось слишком многого, особенно учитывая, что Зейн был слишком труслив, чтобы отдавать себя мужчине, продолжающего одаривать его своим доверием снова и снова. Он уже собирался сказать Коннору, что ему не нужно снимать штаны, когда Коннор правой рукой стянул их с себя. Потребовалось некоторое усилие, но затем штаны соскользнули на пол, и Зейн насладился видом представшей перед ним упругой задницы.

Рука Коннора сомкнулась на члене и медленно задвигалась по нему вверх-вниз. Его глаза закрылись, а губы приоткрылись, он увеличил темп. Зейн намеревался просто насладиться зрелищем, но при виде того, как напрягалась задница Коннора, когда он толкался в руку, Зейн потянулся к пуговицам на своей рубашке. Ему удалось снять рубашку, он возился с брюками, когда Коннор повернул голову, чтобы посмотреть, как он раздевается. Его движения на члене замедлились лишь незначительно.

Зейн, наконец, расстегнул штаны, но едва не забыл прихватить презерватив и упаковку лубриканта, прежде чем стащить их. Ему потребовалось всего два шага, чтобы добраться до Коннора, обхватить его за талию и притянуть к себе, потянув бедра назад, прижав задницу Коннора к своему стволу. Он просунул руку между их телами и провел членом между ягодицами Коннора, подстраивая ритм движений под заданный Коннором темп. Но его желание было слишком велико, и он оторвался от Коннора только чтобы надеть презерватив, смазать член и дырочку Коннора. Он приставил кончик члена ко входу Коннора, прежде чем обнять его еще раз, а затем стал продвигаться вперед. Он был неумолим, пока тело Коннора приспосабливалось к его вторжению, и когда, наконец, погрузился по самое основание, свободной рукой сжал волосы Коннора в кулак и притянул его голову для поцелуя.

Он прервал страстный поцелуй и начал входить и выходить из Коннора, и, не отрывая губ от его уха, прошептал:

- Так ты представлял себе той ночью?

Голова Коннора была повернута в сторону настолько, что Зейн мог видеть, его глаза закрыты, и он отчаянно пытался получить достаточное количество кислорода, по мере того как потребность в нем росла.

- Да, - сумел выдавить из себя Коннор.

Зейн почувствовал, как рука Коннора легла на его предплечье, которым все еще держал Коннора, чтобы получить дополнительное равновесие, в котором он нуждался. Движения Коннора на собственном члене были быстрыми и грубыми, и Зейн увеличил свои длинные и глубокие толчки.

- Сначала медленнее. Потом быстрее, жестче, верно? - Пробормотал Зейн, вспомнив описание Коннора.

Коннор кивнул.

- Обними меня за шею, - прошептал Зейн. - Хочу чувствовать, как каждая частичка тебя обнимает меня, пока ты кончаешь.