Все самое главное в нашей жизни проходит в едва различимом мраке на дне нашего сердца, где между двумя полюсами – «грех» и «праведность», – как между минусом и плюсом, горит ниточка накала нашей жизни. Деньги, жилье, одежда, знакомства, погода, болезни, политика, новости… все это лишь тонкая пленка на поверхности глубокого озера, имя которому – сердце. Там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими (Пс. 103: 25). Жизнь снаружи целиком зависит от жизни внутри, от того, свободен ты или связан, силен внутренней силой – или утомлен и обескровлен. Время поста – это время путешествия внутрь. Как спелеологу в пещеру, как ныряльщику в глубину моря, человеку предстоит тяжелое схождение внутрь сердца. Поэт сказал: «О, бурь уснувших не буди – под ними хаос шевелится». А мы как раз разбудим бури и потревожим хаос. Пойдем бороться со змеем, свернувшимся кольцами на самой глубине.

Сперва вооружимся. Непобедимой силой Животворящего Креста и смирением. Смирение будет нам щитом, а Крест – мечом обоюдоострым. И не будем бояться. Нас неизбежно изранят, даже истерзают и почти изорвут в клочья. Ни один после этой драки не останется цел. Все будут зализывать раны. Но венец награды, будущий триумф стоят того, чтобы ввязаться в схватку.

Пост двулик. Одно его лицо сияет для человека, другое устрашающе и грозно смотрит на лукавого. Пост для и против. Для – сердца, и против – лукавого. Для сердца, заметьте, а не для желудка, не для здоровья, не для диеты. Господь сказал: Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими (Лк. 21: 34). Вот почему пост – для сердца. И еще Господь сказал: Сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф. 17: 21). Вот почему пост – против дьявола.

Наши страсти связали нас тысячью паутинок. И мы лежим, как Гулливер, связанный лилипутами. Каждая их веревка в отдельности для нас смешна. Подумаешь, лень. Подумаешь, полежал под одеялом подольше, или съел лишнего, или гадость послушал, или чушь рассказал. Но собранные вместе, паутинки становятся канатами. Пост силен их порвать. Неприятности на работе, холод в семье, сосущая тоска под сердцем, упадок веры, тяжесть ума, житейские неудачи – это ведь все оттуда, от рабства страстям, от бесовской карусели, на которой крутится наша мысль. Отсюда все внутренние и внешние несчастья.

Поэтому пост многое изменит. Многие цепи спадут, не только у тебя, но и у многих твоих сестер и братьев. Это будет не твой личный подвиг, подвиг гордого одиночки. Это будет общее дело, сорокадневная непрекращающаяся литургия (в переводе с греческого – «общее дело»), благородная битва всех тех рабов Христовых, которых ты знаешь и не знаешь. Их маленькие победы лягут в общую копилку и всех обогатят. Церковь опять вдохнет полной грудью и обновится.

Конечно, со дна сердца поднимется такая муть, что не раз и не два руки невольно опустятся, и кто-то невидимый слева прошепчет: «Успокойся, смотреть противно, как ты на небо лезешь». Но уже на следующий день или в тот же вечер ты прочтешь молитву святого Ефрема и опять ободришься. Господь всякий раз будет говорить тебе: «Дерзай, чадо! Я близко».

Бескровные проповедники сладких сказок столетиями трудились над тем, чтобы превратить христианство в пресное и безвкусное месиво. А Церковь каждый год зовет тебя на хорошую драку, потому что наград без войны, и войны без ударов, и ударов без боли – не бывает. Терпи боль и трудись над сердцем. Это цена свободы.

Пасха, к которой мы движемся, – это пир, на который нас пригласили. Мы стали перед зеркалом и с ужасом поняли, что в таком виде нас на пир не пустят. Не только одежда стара, но и шея грязна, и руки в смоле, и нос чумазый. Нам надо причесаться, вымыться и переодеться. Кто умоется слезой и оденется в добродетели – перед тем тихо и торжественно растворятся двери пиршественной залы. Он услышит свое имя, названное громко, и с замиранием сердца переступит порог.

Наступает время, когда каждый из нас должен впустить в свою жизнь немного тишины, чтобы вновь – а может быть, впервые – услышать, как Христос ищет и зовет драгоценную душу, которая Ему дороже всего мира.

Время Великого поста – это время, когда человеку нужно просить, искать и стучать в точном соответствии с евангельским призывом. Обещано, что стучащему отворят, ищущий найдет и просящему дастся. Что до поиска, то мы должны искать прежде всего Царствия Божия и правды его, а все остальное, в поисках чего мы стаптываем ноги и растрачиваем нервы, нам приложится. Что до стука, то стучать нужно в двери милосердия Божия, пока Жених не пришел на брак и пока из-за дверей некоторые не услышат: «Не знаю вас». Просить же нужно всего, чего нет: мудрости нет, терпения нет, покаяния нет, стойкости нет – и все это нужно выпрашивать у богатого милостью Господа, многократно названного Сокровищницей благ.

Стучать, просить и искать нам повелевает воплотившаяся Истина. В мире обычных людей учащий не всегда делом исполняет то, чему учит. Об этом люди сложили справедливую поговорку: «Врачу, исцелися сам». Но Христос Сам исполняет все, чему нас учит. Он тоже просит, ищет и стучит.

Когда просит Христос? Например, говорит самарянке: «Дай Мне пить», – и не только потому, что пить хочет по-человечески, а потому, что ищет ее напоить, как Бог и Сердцеведец. В длинный разговор вступает с простой женщиной, чтобы в конце диалога открыться ей и чтобы через нее Его слово услышали в городе. Так открывается просьбой Христа разговор, специально начатый для уловления в евангельские сети человека. Но и обычные просьбы, просьбы без миссионерской изнанки, произносит Христос. Устами нищих и обездоленных Он просит пить, есть, одеться, просит, чтобы к Нему пришли или Его к себе пустили.

Чего ищет Христос? Ничего. Не «что», а «кто» нужен Ему. И правильный вопрос – кого ищет Христос? Человека. Первый голос после грехопадения, который слышал Адам, был вопрос Бога: «Адам, где ты?» Пастырь тотчас стал искать потерянную овцу. Когда же облекся в наше смирение, то стал говорить «покайтесь», а это – то же самое, что «Адам, где ты?», только выраженное другими словами. И колокол, гудящий с колокольни, лишь повторяет раз за разом голос ищущего Бога: «А-дам! А-дам!»

В одной из притч Христос говорит о женщине, потерявшей монету. Она зажгла светильник и тщательно вымела дом, чтобы монету найти. Женщина в этой притче есть образ Господа, ищущего потерявшуюся драхму – человека. И на человеке, и на монете есть образ. На монете – образ правящего кесаря, а на человеке – образ Божий. Светильник из притчи в женских руках – это покаянная проповедь Иоанна. Без огня его проповеди монету в большом доме найти невозможно.

Куда же стучит Христос? В двери сердца, как написано: Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3: 20). Во всякую дверь Он стучит, и если не слышен сей стук, то либо в доме спят, либо шумят и кричат – не поймешь, то ли спорят и ссорятся, то ли что-то празднуют, либо все умерли. Смерть, как и сон, разумеем греховные, почему и Павел объединяет их вместе, говоря: восстани, спящий, и воскресни от мертвых, и освятит тя Христос (Еф. 5:14). Если же в доме ругаются, или поют, или на полную громкость включили все магнитофоны и телевизоры, то пост как раз и предназначен для воцарения благословенной тишины. Стоит ей воцариться на малое время, как тут же между ударами сердца совесть расслышит стук в дверь Того, Кто хочет войти и вечерять.