Hommage а la pologne 1 Тихий шорох леса, Как молитв латынь. Неподъёмность веса С именем Катынь. В траурном базальте Лиц пропавших блеск. Губы и глаза те Помнишь ли, Смоленск? Помнишь ли под ветками Блики меж теней — Пуговицы светлые С польских кителей? 2 Подкованный, как верный конь, латынью Знакомый дух со вкусом иноземства Пронзает безнадёжностью Катыни И безотрадной памятью Козельска… Чту неизменно силу воли шляхты — Не той, что в прошлом титулы носила, Но той, что сквозь гулаговские шахты Могла дойти до стен Монте-Кассино. О звонкий горн у губ Эмиля Чеха 5И маки те на склонах каменистых, Тревожащие душу мою чем-то — Тем, без чего достоинства не мыслю. «О, лет военных измождённый лик…»
О, лет военных измождённый лик, Седая быль змеящихся окопов И тех солдат, что смерть встречали в них, Отечество прикрыв от новых готов… Когда ж сжимала боль слова у губ И для кого-то замирало время, — Живые (фотографии не лгут) Хранили свет, в его победу веря. Но опускали головы, когда, Преодолев невиданные беды, Как очереди к тюрьмам шли года, Украшенные флагами Победы. Забыть ли это, вглядываясь в даль, Где желтизна исчезнувшего солнца Напоминает старую медаль С надменно-гордым силуэтом горца!.. В уроки прошлого, где смерть приходит вмиг, В свидетельства, что человек – не падаль, Хотел не раз я вникнуть, но не вник. Не получилось, и не знаю: было надо ль? «Найти б вокзал мне и перрон…» Найти б вокзал мне и перрон, Вагон и место, Чтоб в путь, где с фабрикой «Рот Фронт» Чуть слаще детство. Где после дождика в четверг, Вне всех законов, Возможно полетать поверх Дворов знакомых. А там вовсю сирень цветёт — Цветы набухли, Что, кажется, сбегут вот-вот, Как молоко на кухне. «Увидеть город свой я был бы рад…» Увидеть город свой я был бы рад, Но не таким, как в нынешние лета, Когда он превратился в Москвабад, Как горько шутят в строчках интернета. Что мне до фруктов из Махачкалы, До шашлыков с чеченскою приправой — В душе остались старые дворы, А не торговцев бойких дух и нравы. Восточный быт, конечно, создал Бог, Чтоб было в нём и сладко, и не тесно, Я ж из тишинской печки колобок, Из серого, как жизнь былая, теста. Улица красина Улицы знакомое названье, Что к кольцу Садовому вела, Не забуду и, признаюсь вам я, Дорога мне так же, как была. Рассуждать о нынешней – не дело, Голубятен прежних больше нет… Сколько ж птиц оттуда улетело, Выпорхнуло в небо сколько лет! Впрочем, пусть она не стала краше, Но подчас, подобная сестре Ледокола памятного «Красин», Движется, как к Нобиле, ко мне. Мысленный разговор с Никитой Сарниковым Наверное, в соседстве с Араратом, Ваш воздух ныне звонче, чем хрусталь, А здесь всё тот же – просто сыроватый, И остальное, в сущности, как встарь. Дни иногда пусты или нелепы, — Жаль лишь, что не пришлось увидеть вам Париж, одетый в жёлтые жилеты, Но (к счастью) и горящий Нотр-Дам. Я горечи такой давно не помню, И до сих пор как фильм non-stop во мне Великий храм, построенный с любовью, Корёжащийся в бешеном огне. Сейчас же серость за оконной рамой, Да дождика бессмысленная дробь, Как будто небо и земля на равных Погружены в одну и ту же скорбь. Вообще, опять капризничает климат — Впрок усомниться, что весна уже, А хорошо, конечно, было б скинуть Груз зимних дней, дав отдохнуть душе. Апрель, 2019 Плач по Парижскому Побору Нотр-Дам холодный как без дров камин где стены в саже сказать бы надобно аминь но кто же скажет сквозь брешь меж небом и стеной смотрю в него я его печалью неземной себя неволя так в прошлое как в лес нырнув где густ орешник осознаёшь что не вернуть времён сгоревших Алексей Глуховский / Баден-Баден /
вернутьсяЭмиль Чех – капрал армии генерала Андерса 18 мая 1944 года протрубивший хейнал в честь победы над гитлеровским гарнизоном в Италии на Монте-Кассино. |
