Когда человек не находит логичных ответов на проблемы, логику зачастую заменяет вера. Бог поможет, Он всегда помогает своему избранному народу. Тот факт, что Всевышний не проявлял склонности вмешиваться в дела своего народа со времен Моисея, не убеждает верующего человека. Это тоже тип догматического мышления, игнорирующего факты.

Недовольство правящими лидерами, на фоне внутреннего раскола на лагеря и усиления роли религии, привело к концу гегемонии блока левых партий и к победе правого лагеря на выборах в мае 1977 года. Что теперь будет? Означает ли смена правящей партии изменение режима?

Я не сразу поняла, что в условиях демократии нет ничего естественнее, чем переход власти от одной партии к другой. Воля народа – здесь это не пропагандистский лозунг, а действительное положение. Если изменение мне не нравится, значит, я в меньшинстве. К такому положению тоже нужно привыкнуть.

Несмотря на мое потрясение приходом к власти правительства во главе с Менахемом Бегином и опасение, что он приведет Израиль к войне, я в глубине души осознавала, что правящая верхушка левого блока в большой мере обюрократилась за девятнадцать лет пребывания у власти. Партия Труда (Авода на иврите), вопреки ее названию, перестала представлять интересы масс работающих по найму и превратилась в партию бизнесменов и высокопоставленных чиновников. Большие государственные и кооперативные компании, будучи монополистами в своих отраслях, закостенели и стали непродуктивными, а граждане, нуждающиеся в их услугах, терпели от волокиты. Общество нуждалось в притоке свежих сил – и это произошло в результате политического переворота.

Изменения действительно произошли, и многие из них были полезны. Одряхлевшие монополистические гиганты были расформированы и частично приватизированы, хозяйство освободилось от многих бюрократических пут. Но были вещи, с которыми мое сердце не могло примириться, и среди них главная – политика ползучей аннексии территорий, перевод туда гражданского населения. Такая политика, по моему убеждению, обрекает на провал всякую попытку прийти к миру. Четыре десятилетия, прошедшие с тех пор, подтверждают этот вывод: никаких сдвигов в сторону мирного урегулирования не произошло, и мы по-прежнему живем под постоянной угрозой кровопролитных войн.

Возмущало меня также резкое изменение в политике абсорбции: устройство новых репатриантов было фактически приватизировано. Я была и остаюсь убежденной в том, что абсорбция репатриантов – это общенациональное дело, которое должно направляться государством. По моему мнению, нельзя выбрасывать нового репатрианта на конкурентный рынок и говорить ему, чтобы устраивался, как умеет. Рынок оттесняет его к тем видам работ, оплата за которые минимальна. Все мы видели в начале 90-х годов профессоров, подметающих улицы. Это не делает чести государству. В результате тяжелого положения, в котором оказались репатрианты 90-х годов, в стране возросла преступность, особенно среди молодежи.

Положение алии 70-х годов было иным. Алия 70-х годов хорошо устроилась и не повлекла за собой волну преступлений, самоубийств и алкоголизма. Бездомных, ночующих на улицах, мы в те годы не видели. Не думаю, что нынешняя система, основанная на выплате новым репатриантам различных пособий, обходится государству дешевле.

Мы, репатрианты 70-х годов, быстро обрели самостоятельность. Через три года мы уже не считались репатриантами. Верно, государство инвестировало средства на наше устройство, но это была выгодная инвестиция: мы в дальнейшем не нуждались в помощи государства – напротив, работали и вносили в экономику свой вклад.

Есть национальные задачи, которые должны оставаться в руках государства и не могут быть переведены на свободный рынок. Ведь никому не придет в голову приватизировать ЦАХАЛ, ШАБАК или Мосад. Наши лидеры любили говорить, что абсорбция алии – это вторая по важности задача после обороны. Первая задача – безопасность – решается правительством. А что со второй задачей?

Глава 47. Затмение ума

Иногда потеря здравого смысла постигает даже самых умных людей. Я не считаю себя самой умной, немало грубых ошибок я совершила в своей жизни. Об одной из них я расскажу здесь, так как дала себе слово быть искренней и не стараться делать мой рассказ красивее, чем он был на самом деле.

Я вышла замуж за человека, с которым познакомилась по объявлению в газете. Я ничего о нем не знала, он весь состоял из вопросительных знаков. Всякая нормальная женщина увидела бы, что это к добру не приведет, но я, по-видимому, в этот период не была нормальной женщиной.

Из этого вступления читатель может заключить, что я влюбилась с первого взгляда. Это хоть как-то объясняло бы мой абсурдный поступок. Но это было не так. Я не влюбилась в него, я вообще не любила его, и, как вскоре выяснилось, он тоже не любил меня. У него были другие соображения.

И у меня были свои соображения. В тот период у меня возникли тяжелые проблемы в отношениях с сыном, он стал непокорным подростком, не считался со мной и делал все, что хотел. После начальной школы он поступил в профессиональное училище, но вскоре после войны Судного дня бросил учебу, так как, по его словам, большая часть преподавателей служит в резервистах, занятий вообще нет. Я привлекла на помощь даже Яшу, которого он в детстве всегда боялся; надеялась, что Яша убедит его не бросать учебу. Но ничто не помогло.

Миха сказал, что он зря теряет время, он хочет пойти работать и заработать деньги на мотоцикл. Ему было всего пятнадцать лет, а права на вождение мотоцикла можно получить только в возрасте шестнадцати лет. Он сам нашел работу, купил мотоцикл и поставил в своей комнате; когда я была на работе, он нередко выводил его вниз и ездил без прав.

Я умирала от страха. Чувствовала, что теряю контроль над своей жизнью. Я устала от противоборства – одна, всегда одна. Хотела, чтобы кто-нибудь был рядом – неважно кто. Поддерживающая рука, которая предотвратит полный развал.

Человек, с которым я познакомилась, был уроженцем Венгрии, звали его Алекс. Он был, как я узнала позже, специалистом в одной области: хорошо понимал настроения одиноких женщин, умел говорить им слова, которые они жаждут услышать, и использовать их в своих целях.

Во время первой или второй встречи он сказал мне фразу, «выигрывающую миллион долларов»: «Отныне у тебя нет проблем. Все твои проблемы я беру на себя». Что еще нужно женщине, сгибающейся под тяжестью жизни?

Прихожу я с работы несколько дней спустя – и нахожу его сидящим в салоне, рядом стоит старый чемодан, а в руках у него дешевый букетик цветов. Не спрашивая моего согласия, он пришел поселиться у меня. Всякая нормальная женщина спустила бы его с лестницы – но я не была тогда нормальной женщиной. Правда, его действия поразили меня, но как я могу быть столь грубой и сказать ему «вон!»?

Сегодня, без сомнения, я бы поступила именно так. Но в то время моя голова работала в другом направлении. Когда я познакомилась с ним, то подумала: теперь он начнет водить меня за нос в течение многих месяцев, и кто знает, чем это кончится. У меня уже было несколько таких знакомств, которые ни к чему не привели. Нет у меня времени и терпения на долгие ухаживания. Я хотела, чтобы человек взял на себя обязательства, чтобы как можно быстрее сложилась семья. И вот он пришел, на второй неделе нашего знакомства, даже без того, чтобы сделать мне предложение.

Да, он хорошо знал образ мыслей одиноких женщин – усталость от прежних разочарований и желание в короткий срок прийти к результату.

Короче говоря, он остался, я его не выгнала. Мы вскоре пошли в раввинат и записались в очередь на бракосочетание. Он был загадочным человеком: у него даже не нашлось ни одного знакомого, который мог бы быть свидетелем с его стороны в раввинате. Мне пришлось уговорить двоих коллег по работе выступить свидетелями, и они рассказали там вымышленную историю о том, при каких обстоятельствах они с ним познакомились.