— Просто Альберт, — прошёлся бархатом по слуху густой баритон, запуская мурашки по рукам. Вот это голос. Таким раньше пели красавцы-мужчины советской эстрады. — Савелий предупредил о вашем звонке, Ануш Вардановна. Расскажите вкратце ситуацию.

— Можно Ануш, — ответила ему зеркально. — Муж против развода, поэтому мне пришлось подавать заявление в суд. После первого слушания нам дали три месяца на примирение. Прошло два.

— Перешлите мне список движимого и недвижимого имущества, приблизительные суммы на счетах и копию заявления. Как я понимаю, на раздел вы не подавали. Надо срочно подготовить ещё одно обращения.

— Мне не нужен раздел имущества, — влезла, пока адвокат не увлёкся новым делом. — Я просто хочу быстро развестись и забыть, что была замужем. Если бы вы избавили меня от появления в зале и встречи с супругом, я была бы безмерно благодарна вам, Альберт. И знаете, по поводу оплаты…

— За это не волнуйтесь, Ануш, — поспешил успокоить меня Шейлер. — Мы с Савелием всё решили. Я сейчас скину вам адрес офиса, куда надо подъехать для подписания договора. От вас мне нужен весь пакет документов, что вы передали в суд. И подумайте о разделе. Можно заняться этим после развода.

— Я подумаю. Спасибо. Завтра удобно встретиться?

— Да. Напишите за час. И Савелию привет передавайте.

Шейлер отключился, а я задумалась, почему Альберт через меня передал привет Рогову? Он же не думает, что между нами отношения? Или думает?

Чертыхнулась и постаралась направить мысли в другую сторону. Подумаешь, кто и чего напридумывал себе. Отправила сканы документов по мессенджеру и продолжила наводить чистоту, плавая в какой-то прострации. Собралась только во время готовки, отключив голову от посторонних дум. Еда не терпит безразличия и отстранённости.

Люба приехала как раз в тот момент, когда запечённая курочка напитывалась соусом, цветная капуста румянилась под сырной шубкой, овощной салат лоснился от чесночного масла, а в духовке поспевал пирог с карамельными сливами.

— Боже, я попала в рай, — вошла на кухню подруга, втягивая носом стелящиеся ароматы. — Сейчас захлебнусь слюнями.

— Мой руки и садись, — помахала в воздухе лопаткой. —Я пока по тарелкам разложу.

— Сначала в душ и переодеться. Я быстро, — прощебетала Любаня и побежала смывать дорожную пыль.

Пока Люба приводила себя в порядок, я успела наломать лепёшку, порезать курицу, выложить на блюдо капусту, сервировать стол, достать и накрыть салфеткой пирог, поставить греться чайник. Разложила приборы, заслышав Любкины шаги в коридоре.

— Ануш, — растеряно обозначилась подруга. — Ничего не хочешь мне сказать? Я тут нашла между ванной и машинкой…

Повернулась к ней и наткнулась взглядом на мужской носок, сиротливо болтающийся на палке, удерживаемой Любой на вытянутой руке. Первой мыслью, мимолётно пролетевшей в голове, был вопрос: «Он так спешил, что ушёл без носка? В такую погоду?», а второй шандарахнуло по затылку — теперь придётся признаваться подруге, что я устроила пьяную вечеринку для постороннего мужика.

Глава 20

Савелий

Сбежал! Да! Сбежал трусливо, суетливо, как-то по-пацански, а не по-мужски, словно мне шестнадцать, а не за тридцатник. И мужиком мне себя в тот момент сложно было чувствовать. Испугаться фотографий с собственным ребёнком…

Хотя, глядя на сморщенное нечто, я снова стал сомневаться в точности результатов теста. Было ощущение, что меня где-то наебали, особенно после восторженных междометий о ямочке на подбородке и о разрезе глаз, которые Ануш разглядела в этом невзрачном комке. Сколько не вглядывался, не смог выискать малейшего совпадения с собой или с Гелькой.

Всегда считал себя привлекательным и харизматичным, а на экране корчило мордочки что-то страшненькое, в чём я никак не мог принимать участия. Просто из-за эстетических соображений. Где мой лоб и мои губы? Где «она просто красавица», озвученное врачихой?

И знаете, что самое смешное? Эта болезная с таким восторгом и восхищением сопровождала каждую новую картинку, что я почувствовал себя абсолютно слепым и невосприимчивым к прекрасному. Этакий бескультурный жлоб, не пришедший к месту.

Стыдно ли мне было за отсутствующие эмоции? Абсолютно нет. Типичная реакция человека, которому рассказали о внезапно обнаружившемся ребёнке. Это только в книжках и в фильмах резко просыпаются отцовские чувства к нарисовавшейся на пороге дылде, заявившей, что она твоя дочь.

В жизни нормальный мужик сглотнёт вязкую слюну, поищет взглядом жену, проверяя, слышит ли она этот бред, и прикидывая чем аукнется вечером эта мизансцена, да спросит «и чего?», завершая разговор и захлопывая дверь.

Если бы малышка объявилась бы лет через восемнадцать, я бы тоже захлопнул дверь. Но мне не повезло. Мало того, что она была беспомощна и бесправна, так ещё и сиротой при живой матери. Кто-то из нас двоих должен был взять на себя ответственность, раз так получилось.

Добравшись до дома, я плюхнулся на диван и с какой-то гнетущей тоской обвёл взглядом свою холостяцкую квартиру. В детстве я мог только мечтать о такой, а Явлинский со своим тщательно скрываемым садизмом и пинками подтолкнул меня к мечте.

Три большие спальни на втором этаже, два санузла, огромная кухня-столовая. И всё в белом цвете, чтобы чаще вызывать клининг, подтверждая свою состоятельность. Теперь сюда не приведёшь легкодоступных девок, не закатишь вечеринки, а вместо кружевных трусиков и лифчиков везде будут валяться слюнявчики и погремушки. По комнатам будут ходить не голые длинноногие нимфы, а толстозадые няньки с чопорными причёсками.

От представшей картины непроизвольно передёрнул плечами. Твою мать! Как я оказался в этой заднице? Кто и за что наказал меня, испортив совсем другое, запланированное будущее?

Телефон рыгнул входящим сообщением и боднул вибрацией в грудину. Вытащил его из кармана и мазнул по экрану. В завершение к моему самокапанию, высветилась картинка с улыбающимися сестрёнками и с их весёлыми сиськами. Совершенно голыми, влекуще приглашающими развлечься. Вот только мне было не до развлечений.

Обречённо застонав, прикрылся занятостью и заставил себя изучить все изменения в процедуре усыновления. Набрал Альберта проконсультироваться по моему вопросу и напомнить про должок, висевший с института. Тогда, если б не мой отчим и не мои свидетельские показания, сидел бы Шейлер за распространение наркоты. Этот дурак взял себе при облаве в баре рюкзак девчонки, с которой встречался, не зная, что там свёрток на пятнадцать лет.

— В суд идти пока не надо, — с вдохновением стал просвещать меня Альберт. Ему с бракоразводными процессами приходилось плотно общаться с попечительскими органами. — Берёшь справку и к Розе Владимировне. Я её предупрежу. Она даст тебе список и требования, а также запрос на тест ДНК. А в суд пойдёшь после усыновления, чтобы лишить свою кукушку родительских прав.

— Понял. Спасибо, друг, — записал координаты Розы. — У меня к тебе ещё дело. Надо помочь развести одну девушку. Муж у неё полное говно. И отец не лучше.

— А…

— А денег не будет, — сразу перебил его, предупреждая, что работать придётся на благотворительных началах.

— Хочешь сказать, что ты передаёшь ей мой долг? — удивился Шейлер, не удержавшись от свиста. — Решил прибрать девочку себе?

— Да и нет, — кивнул в подтверждение и сразу отрицательно потряс головой, отвечая на первый и на второй вопросы. — Надеюсь, за неё ты всех порвёшь так же качественно, как за большой гонорар.

— Обижаешь, Сав, — с жаром воскликнул Альберт. — Вы с Михаилом Григорьевичем столько для меня сделали. Мне теперь за всю жизнь не расплатиться. Я, знаешь, как твою девчонку разведу. Она будет самой счастливой разведёнкой.

Вкратце описал ситуацию Ануш и дал характеристику её семейки, попрощался с университетским приятелем и сел за документы по работе, параллельно отвлекаясь на истории отцов-одиночек в интернете. Начитавшись до одурения, завалился спать на диване, первый раз не добравшись до спальни.