Но у него ничего не вышло. Проектирование его квартиры стало для меня убежищем, способом отвлечься от бешеного рабочего ритма и личных проблем. Я выбрала смелые, текстурные барочные обои и заказала художника для росписи стен. Я сама подбирала антиквариат, ренессансные картины и готическую мебель. Зеркала в золотых рамах и потолки, как в соборах. Средневековые карнизы и сложные украшения. Это было впечатляюще, сурово и мрачно. Это кричало: «Тейтэм Блэкторн» и всё, что он собой представляет.

Квартира была отмечена в самых роскошных дизайнерских журналах мира, её называли вызывающей, шокирующей и изысканной.

Тейт так и не поблагодарил меня за этот проект.

Поднимаясь по изогнутой лестнице на второй этаж, я почувствовала, как сердце колотится в груди.

На третий и последний этаж — большой бальный зал, высочайшая точка жилой недвижимости Манхэттена, с окнами в пол и панорамным видом на весь город.

Комната была битком набита парами, кружащимися на танцполе. Яркие пастельные бальные платья ласкали пол, а официанты пробирались сквозь толпу, балансируя высокие бокалы шампанского и канапе.

Я увидела Кэла и Роу, танцующих вместе, словно излюбленная сказка любви. Рядом были Райлэнд и Дилан, еще одна пара друзей, которых я обожала. Райлэнд крутил ее, а Дилан бросала голову назад и смеялась беззаботно. Он наклонился и поцеловал её в шею. Это заставило меня улыбнуться. Дилан была дорогим другом. Если подумать, несмотря на то, что Тейт был сыном Сатаны, его друзья — настоящие сокровища, и я чувствовала с ними глубокую связь.

Но сегодня я искала не их.

Он был там.

Розовый бокал шампанского сунули мне в руку, и я сделала большой глоток, позволяя теплой жидкости смочить пересохшее горло. Мои глаза скользили по комнате в поисках его.

И я его нашла.

Он стоял в самом углу, золотой свет люстры подсвечивал контуры его резного лица, подчеркивая яркие черты. В его костюме, как вторая кожа, был особый шик и стиль — черный классический костюм из трех частей с бархатной отделкой. С богатым карманным платком в стиле пейсли и старинными часами в руке, мой босс выглядел как тёмный грех и сладкое искупление одновременно.

Тейт стоял рядом с Ферранте — новой и нежелательной частью его жизни. Я не знала, что их связывало. Ферранте — это настоящая мафия Нью-Йорка. Более подозрительные, чем уличный хот-дог на углу.

Там был Макиавелли — Велло для краткости — отец и дон, казавшийся под шестьдесят, и его два старших сына, Лука и Ахиллес. Они были высокими, темными, безупречно одетыми и устрашающими. Всегда сопровождались охраной, достаточной для пяти президентов.

Я преодолела неловкость и поспешила к ним, протискиваясь сквозь густую толпу.

Я стояла перед Тейтом, ожидая, что он меня заметит, пока он говорил с тремя мужчинами. Его глаза мельком посмотрели на меня, холодно и без пощады, затем снова устремились к Велло Ферранте.

Тейт сознательно меня игнорировал.

— Тейт, — я натянуто улыбнулась. Встала на цыпочки, коснулась его руки и задержала дыхание, будто он был ядом. Мы никогда раньше не были дружелюбны, не говоря уже о прикосновениях.

Он замер, его насмешка сменилась пустым взглядом.

— Джиа, — он растянул гласные в моём имени. — Что привело тебя сюда? Это не может быть приглашением.

Он сжег мой белый флаг.

— Я хотела поговорить с тобой.

— Ты и каждая другая женщина на этом континенте, — он взглянул на часы, пока Ферранте отворачивались, говоря по-итальянски, чтобы дать нам уединение. — К сожалению, придется ждать до понедельника утром. Свободное окно у меня между девятью тридцать тремя и девятью тридцать шестью. Сейчас я развлекаюсь, как видишь. — Он указал на переполненную комнату.

Очень благородно. Предложить мне три минуты своего драгоценного времени.

— Кого развлекаешь? — я сузила глаза. — Ты обладаешь всем личным обаянием чумы.

Прекрасно, Джиа. Ты даже не можешь быть милой с ним хотя бы пять минут.

В мою защиту — он заслуживал гораздо худшего.

— Ты не помогаешь своему делу, — он коснулся моего носа, не касаясь его на самом деле. Несмотря на все его недостатки, Тейт всегда уважал мое личное пространство. Никогда не прикасался и не делал неприличных комментариев.

— Это важно, — я объяснила.

— Нет, это, — он махнул рукой в сторону сверкающего зала, — важно. Я, празднующий свои тридцать пять лет. Восьмое чудо света. Человек многих граней и добродетелей. Красивый. Успешный—

— Скромный, — закончила за него я, уже не сдерживая усмешку.

— Скромность предназначена для тех, кто не стал миллиардером самостоятельно.

— Это сложно поверить, что ты на десять лет старше меня, — я покачала головой.

— Сложно поверить, что ты все еще здесь, хотя я выгнал тебя пять минут назад.

В горле застрял крик.

— Можем пойти в другое место, где можно поговорить? —

— Мисс Беннет, покиньте помещение, пока я не вызвал охрану, чтобы вывести вас, — прозвучало строго.

Мужчины Ферранте оглянулись через плечо. На лице Велло было явное неодобрение. К сожалению, мой босс не уступал даже если бы сам Бог спустился и сделал ему замечание.

— Тейт, пожалуйста, — я понизила голос, пульс гулко бился в горле. — Это займет всего пять минут.

— Джиа, дорогая моя, — он наклонился, схватил мой подбородок между большим и указательным пальцами, поднял моё лицо, и мы оказались в дюйме друг от друга.

Это был первый раз, когда Тейт коснулся меня добровольно, и, может, из-за моих нервов, по позвоночнику пробежал разряд электричества. В животе что-то ёкнуло. Срочность, угроза и… боже, желание, да, глупое желание, охватили меня. Мой разум был в полном беспорядке сегодня вечером.

Его светло-серые глаза сверкнули гневом.

— У меня нет для тебя пяти минут. И даже пяти секунд. Уходи сейчас. Увидимся в офисе в понедельник. И если я когда-нибудь повторю это ещё раз, считай, что я воспринял твоё неповиновение как молчаливое заявление об увольнении. Ясно?

Он не стал ждать ответа. Развернулся и увёл ближайшую девушку на танцпол, закружив её в вальсе.

***

Было четыре утра, когда последние уборщики и сотрудники кейтеринга покинули квартиру. Я услышала, как щёлкнул замок входной двери. Всё это время я пряталась в одной из гостевых комнат, выжидая, пока всё утихнет.

Да, я знала, что он не хочет меня здесь, но в одном он был прав — если он не сможет помочь мне в том, ради чего я пришла сегодня, мне придётся уйти.

Я была за гранью отчаяния.

Убедившись, что квартира пуста, я на цыпочках вышла из гостевой и направилась к хозяйской спальне. Остановилась перед двустворчатыми дверями, чувствуя, как в животе завязывается узел. Из-под двери просачивался женский смех. Глухое мурлыканье женщины… нет, даже двух женщин, перешёптывающихся и заигрывающих. Бесполезно было стучать — он вряд ли пригласит меня войти.

Я толкнула дверь.

То, что предстало перед глазами, заставило меня захлебнуться воздухом и закашляться.

Тейт развалился в мягком кресле, полностью одетый (слава богу), локоть небрежно лежал на подлокотнике, в руке — сигарета. Он наблюдал за двумя женщинами в бальных платьях — блондинкой и рыжей, которые растянулись на полу, как дети, закинув стройные ноги в воздух и склонившись над листами бумаги. Они прикрывали рты, хихикали, а Тейт следил за ними с выражением скучающего родителя. Лица показались знакомыми, возможно, потому что я в своё время сунула им на подпись соглашение о неразглашении.

Что, чёрт возьми, я только что увидела?

— Мисс Беннет, — лениво поприветствовал он, даже не глядя на меня, всё так же удерживая взгляд на своих длинноногих подругах. — Слышали когда-нибудь выражение «нет значит нет»?

— Я не пытаюсь к вам приставать.