– Команда, всем собраться в капитанской каюте для получения последних инструкций, через пять минут отходим, – доносится с корабля.

Матросы спешат убраться, на палубе никого, а я поддаюсь порыву, закидываю свои чемоданы на корабль, а следом и сама забираюсь. Лихорадочно осматриваюсь, думая, куда же мне спрятаться хотя бы до того момента, как судно отправится в путь, в воду, надеюсь, меня не выкинут, позволят доехать.

Хватаю чемоданы и бегу в сторону, противоположную той, куда отправились работники корабля. Натыкаюсь на узкую железную лестницу, спускаюсь по ней, всерьез задумавшись спрятаться под ней, но тут слышу чьи–то голоса, доносящиеся из–за поворота, и не нахожу ничего лучше, чем юркнуть в ближайшую каюту, оказавшуюся на мое счастье открытой и свободной.

Но голоса, как назло, приближаются, и я со скоростью молнии сую чемоданы под кровать, а сама забираюсь в широкий шкаф, едва успев прикрыть за собой дверцы. Одновременно с этим корабль трогается, я облегченно вздыхаю, но если бы я знала, что ждет меня дальше – наверное, спрыгнула бы в воду, не задумываясь…

– Офелия, прошу, не начинай снова, – доносится до меня усталый мужской голос.

– Ничего я не начинаю, Эйдан, – следует раздраженный ответ.

«Они заходят в каюту! Что мне делать!» – думаю в панике.

Но я уже ничего не сделаю, я загнала себя в ловушку, и выход отсюда один, двойного дна у этого шкафа не предусмотрено. Осторожно ощупываю стены и стараюсь как можно сильнее закрыться имеющейся внутри одеждой. Жаль, я не в каюте девушки, в шкафу висят лишь мужские костюмы, женские наряды в моем случае были бы предпочтительнее – присела бы за широкими юбками, и никто бы меня в жизни не нашел.

Но на данный момент меня спасет только если мужчина не решит переодеться прямо сейчас. Смею надеяться на то, что он не будет этого делать при девушке, а, значит, у меня есть надежда на благополучный исход.

– Да, Офелия, ты не начинаешь, ты продолжаешь, – говорит тем временем мужчина и судя по звукам проходит вглубь каюты, еще мгновение и я могу видеть его через маленькую щелку между створок шкафа. Он блондин, молодой и привлекательный. Это все, что я успеваю проанализировать до того, как он поворачивается в другую сторону. – Я физически не могу на это пойти, мне не позволят.

– Значит, голову мне морочить ты можешь, а стать моим спутником на балу в честь окончания учебы тебе не позволят, – пуще прежнего ярится девица.

Ее мне не видно, но наверняка и она красива и молода. У столь эффектного блондина не может быть другой.

– Ты прекрасно знаешь, что спутник выпускницы на балу приравнивается по статусу к ее жениху! Это не просто бал, это заявка на будущее! И я не морочу тебе голову, никогда не морочил. Я всегда был предельно честен, ты знаешь, кто я такой, и какие обязанности на меня накладывает происхождение, – Молодой мужчина терпелив, но чувствуется по его интонациям, что его терпение скоро закончится. – Ты сама, Офелия, решила, что мои предупреждения ничего не значат, что ты сможешь стать той, кем не являешься.

– Я единственная дочь герцога Валерийского! Я первая красавица и лучшая выпускница института благородных девиц! И на балу меня наверняка выберут королевой вечера! – продолжает злиться девушка. – А ты мне говоришь, что я пытаюсь стать той, кем не являюсь!

– Милая, никто не оспаривает твое высокое происхождение и прочие достоинства. И то, что ты настоящая умница и красавица – это бесспорно. Но ты ведь знаешь, кто я такой, тебе известно все, – В голосе парня появляются нотки снисхождения.

«В этом мире все женщины унижаются перед мужчинами, – делаю свои выводы, – и бедные сиротки–маркизы, и любимые дочки именитых герцогов».

– Но ведь есть способ, ритуал! – Не сдается девица. – Давай проведем его. Я читала дневники твоего предка, у него все получилось.

– Приплывем в столицу, и я выскажу брату все, что о нем думаю. Нельзя давать читать мемуары не членам семьи.

– Твой брат в отличие от тебя давно считает меня членом вашей семьи! – продолжает упрямиться девушка.

– Жаль, он не соизволил подсказать тебе, что дневники стоит читать до конца и только потом делать свои выводы, – Устало качает головой блондин, я снова вижу его между створок шкафа. – Довольно. Я не хочу этого больше слышать. Скоро ужин, нужно переодеться, и тебе, между прочим, тоже.

Парень за секунду преодолевает расстояние до шкафа, и до меня с опозданием доходит, что значит «переодеться», ведь вся одежда у него там, где в данный момент нахожусь я.

Створки шкафа открываются, я вжимаюсь в деревянную стенку, пытаясь спрятаться за редкими костюмами, но это мне не помогает. Как назло, хозяину каюты нужны именно те брюки, что висят у самой дальней стенки шкафа, то есть совсем рядом со мной.

Блондин, тянет руку к необходимой ему одежде, отодвигая остальные костюмы и одновременно открывая меня миру. Наши взгляды встречаются, он смотрит на меня удивленно, я испуганно, а еще его зрачки, они необычно вытягиваются при взгляде на меня, словно он и не человек вовсе. Это интригует и задвигает страх от обнаружения на задний план.

Не знаю, сколько времени мы с блондином бы так простояли, потому что ни он, ни я не сделали до сих пор ни одной попытки пошевелиться или заговорить, но в наше идиллическое рассматривание друг друга вмешивается требовательная девушка.

– Что ты застыл? Не узнаешь свою одежду? – спрашивает она с раздражением и тоже подходит к шкафу. – Ничего себе, а это кто такая?! – истерично взвизгивает девушка, заметив меня…

«С блондином я бы договорилась, а с этой точно нет», – мелькает в голове отстраненная мысль. Не знаю, почему я так уверена в парне с необычными глазами, должно быть, на фоне требовательной девицы он выглядит более сговорчивым.

А молчание тем временем затягивается. Эффектная брюнетка смотрит на меня со злостью во взгляде и ничуть ее не скрывает. Мне кажется, если бы не необходимость держать себя в руках при интересующем ее блондине, брюнетка уже вытащила бы меня из шкафа и грубо выкинула из каюты.

– Простите, пожалуйста, это не то, чем кажется, – решаю первой нарушить молчание, но меня перебивает брюнетка:

– Кто эта рыжая девица, Эйдан? И что она делает в твоем шкафу? Я жду объяснений! – топает она ножкой в изящной туфельке.

– Я же говорю, все не так, – делаю еще одну попытку объясниться и оправдать блондина, он не должен пострадать из–за того, что волею случая я попала именно в его каюту.

Но в этот раз закончить объяснение мне не дает как раз блондин. Он протягивает ко мне руку и резко вытаскивает из шкафа, а потом случается совсем странное, он прижимает меня к своему боку.

– Что вы… – пытаюсь спросить у парня, но меня опять перебивают.

– Не оправдывайся, милая, нам ни к чему продолжать скрываться. Раз уж все раскрылось таким образом, так даже лучше, будет проще всем, – договаривает блондин и еще сильнее прижимает меня к себе. – Офелия, прости, но я предупреждал, что это когда–то произойдет. Познакомься, это моя невеста.

Жест Эйдана слишком собственнический, но еще больше меня удивляют его слова, ведь невеста – это, кажется, я?

– Что вы, – предпринимаю еще одну попытку внести ясность в происходящее, но блондин на чеку.

– Молчите, в ваших интересах подыграть. Вы пробрались на королевский корабль, вас выкинут за борт и даже разбираться не будут, – быстро шепчет он мне на ухо.

«Королевский корабль, вот, что это за частное судно, и почему я должна была повеселить народ», – доходит до меня.

Нет, все–таки люди в Уитинберге очень злые, причем их происхождение никак не влияет на заложенное в них природой количество доброты.

– Еще и шепчетесь, а я тут стою между прочим! – истерично восклицает Офелия. – Ты поэтому мне отказывал в сопровождении на бал, да? Не мог прямо сказать? Это так унизительно. И почему она в твоем шкафу? Что это за невеста, которая прячется в шкафу? Когда мы садились на корабль, ее не было!