Я с замирающим сердцем понимаю, что план меняется на ровно противоположный: бартийцы и Шэор остаются на “Тарнисе”, нашем корабле, на котором мы летим сейчас. Он вновь меняет курс и следует прямиком на Вальгарру, «послушно исполнив приказ».

А Ард, Рэй и я пересаживаемся и уходим на небольшом спидраннере к Эмирии.

— Он очень быстрый, — поясняет Шэор, — ускорение в нем высокоуровневое. Перегрузки будут приличные, поэтому придется использовать капсулы.

— Регенерационные капсулы? — Уточняет Рэй.

— Да, что-то типа того. “Барокамера” можно сказать. На спидраннере стоит экспериментальная система разгона, она требует колоссальной выносливости. Но проблем можно переждать кибер-пространственный прыжок в этой капсуле.

Ард удовлетворенно замечает:

— Это хорошо, Лиля не почувствует перегрузок. Ей и так досталось при похищении.

Нервно сглатываю: проблемы-то как раз не у меня, а у него! Энергетический урон от выстрела бартийца, а тут еще и перегрузки. Я прекрасно помню, как меня буквально размазало по полу, когда стартовал корабль работорговцев.

Тихонько разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу вглубь коридора, пока меня снова не подловили за подслушиванием. Бездумно брожу по коридорам, вспоминая все моменты, которые тут пережила. За такое короткое время корабль заменил мне дом, подарил яркие чувства. Я ни о чем не жалею из всего, что случилось со мной. Меряю шагами переходы, пытаюсь успокоиться. Только получается не очень. Сердце стучит рваным ритмом, отдается гулом в ушах. В крови взрывается петардами адреналин.

Правда, мои хождения по коридору довольно быстро заканчиваются. Мы собираемся возле переходного рукава. Рэй заканчивает проверку кодов, Ард смотрит в сторону, где стоит Шэор со скрещенными руками. Мне больно видеть этих суровых мужчин в растерянном молчании.

Каждый понимает, что расходимся вроде бы ненадолго, но в душе у всех сидит занозой тревожная мысль: “А что, если это — навсегда?”

Шэор первым решается подойти ближе. Его взгляд скользит по братьям, а потом останавливается на мне:

— Ну вот… пришло время, — говорит он тихо, хмуря брови. Похоже, что в нем бурлит целая буря чувств, но наружу вырывается только эта сдержанная фраза.

— Да, — шепчу я сдавленно, стараясь не расплакаться, — пожалуйста, береги себя!

— Конечно, моя кейтра! Твое желание — закон для меня! — отвечает он то ли шутливо, то ли на полном серьезе. Я не могу разобрать, — стою, старательно отводя глаза, чтоб он не видел моих слез. — Шэй… — Рэй опускает глаза, в которых мелькает щемящая тоска. — Скоро увидимся, да? Тот ухмыляется по-своему, пытаясь сохранить равнодушную маску: — Конечно. На Вальгарре быстро закончу с прокуратором, оформлю бартийцев в тюрьму, а вы, небось, уже дойдете до Эмирии — там и встретимся!

Рэй наклоняет голову, словно хочет сказать что-то веселое и легкое, в тон брату, но не может. Просто негромко выдыхает и сжимает руку Шэора, коротко, но сильно, притягивает его в секундное объятье.

Ард подходит ближе, поднимает взгляд на брата:

— Береги себя, — в его голосе звучит такая напряженная забота, что у меня сжимается сердце. — Ты тоже, — Шэор коротко кивает, и на миг в его лице оттаивает суровость. Он резко обнимает Арда одной рукой, с силой притягивая к себе, стукая своим плечом его.

Взгляды всех четверых пересекаются в непередаваемой тишине, где звучит лишь стук наших сердец. И я не выдерживаю, бросаюсь к Шэору, порывисто обнимаю его за шею, прижимаюсь к груди. Из глаз катятся слезы такими потоками, что еще немного и его космоброня будет мокрой, хоть выжимай.

— Ты что, Лиля? Лиля… — он повторяет мое имя, сжимая меня в объятиях так крепко, что я не могу разобрать — это его или мое сердце хочет проломить мои ребра, что с такой силой гулко колотится об них. — Все будет хорошо, скоро увидимся!

Обещает он и с силой отрывает меня от себя. Отступает, неотрывно глядя в мои заплаканные глаза.

Ард, Рэй и я делаем шаг назад, поднимаем синхронно руку в прощальном жесте. Шэй отвечает тем же. Потом резко разворачивается и широкими шагами удаляется прочь. Видимо, для него это расставание тоже не из легких.

Это всего лишь короткое “до свидания”, но внутри каждого из нас тлеет страх, не превратится ли оно в “Прощай”.

Мы все молчим, раненые прощанием. Рэй обнимает меня за плечи, мягко разворачивает от лицезрения удаляющейся спины Шэора к стыковочному коридору.

— Мы справимся, все будет хорошо! — как всегда уверенным тоном заявляет Ард, словно приказ отдает. Берет меня за руку, мои пальцы тонут в его огромной горячей ладони.

Что бы не происходило, я чувствую себя в безопасности рядом с ними.

В груди разливается мягкими волнами тепло, расходится во все стороны. Могла ли я когда-нибудь представить, что такие видные и сильные мужчины будут меня называть избранной, стараться исполнить мои желания, спасать меня и так трогательно заботиться обо мне. Конечно, нет.

Но вот — они. И вот она — я.

И все это по-настоящему происходит со мной. Для счастья не хватает только самую малость. Перед глазами всплывают слова врача, произносящего мой приговор: «Ты не сможешь иметь детей».

Какая из меня кэйтра, если я не смогу дать потомство эмирийцу? Или всем троим, если дойдет до общего брака.

Да и не успели мы ничего обговорить всерьез! А они уже рискуют собой, разделяют свое трио из-за меня и проблем, которые я им принесла.

Неприятный вывод сам лезет в голову: «Я только ставлю их под угрозу! Если я не могу им подарить детей, зачем им рисковать, оберегая меня? Зачем им всем считать меня своей кейтрой?»

К щекам приливает румянец при одной только мысли об общем браке. Решительно встряхиваю головой, стараюсь выбросить ее из головы. Не к чему мечтать, нужно быть реалистом. И моя реальность сейчас такова, что я лишь только обуза для десантников. Не стоит им строить свои планы вокруг меня.

Странная решимость свербит внутри, подзуживает: хватит прятаться за спинами мужчин, пора и самой что-то сделать.

В душе поселяется темное сомнение: может быть, мне надо было лететь с Шэором и бартийцами? Разворачивается быстро в нить рассуждений: если бы я осталась на “Тарнисе”, я бы чувствовала себя в безопасности с Шэором, мы бы полетели к прокуратору, где я смогу лично объяснить, что ни в каком похищении не участвовала, меня саму похитили.

Другие братья пусть спокойно добираются до Эмирии, где Арду найдут энерго-донора. И где все они, возможно, очень скоро встретят свою настоящую правильную кейтру, которая сможет подарить им наследника.

Почему-то при этой мысли сердце сжимается и пропускает несколько ударов. Она словно оглушает меня, сбивает с ног.

Стыковочный отсек “Тарниса” пройден, и вскоре мы входим на спидраннер. Нас встречают узкие коридоры и низкие потолки. Нам приходится идти друг за другом, а эмирийцам — нагибаться, чтоб пройти.

На полках и стенах сверкает совсем иная аппаратура, чем на нашем «Тарнисе»: все компактнее, повсюду индикаторы, указывающие на сверхскоростные характеристики корабля.

На первой развилке коридора Ард проходит прямо, а Рэй останавливается и оборачивается ко мне:

— Лиля, пойдем, покажу тебе, где мы разместимся, — говорит он, стараясь звучать бодро. — Все-таки этот корабль очень быстрый. Придется потерпеть некоторые неудобства при пространственном скачке.

Он подмигивает мне, улыбаясь, но я замечаю в его голосе легкую тень озабоченности.

— На этом спидраннере применяют новейшую схему ускорения, в этом смысле он экспериментальный, — продолжает Рэй, ведя меня к металлической двери, открывающейся плавным шипением. — Перегрузки будут такие, что лучше прятаться в «капсуле адаптации».

Я сглатываю, когда вхожу в небольшое помещение, где у стены стоит продолговатая капсула, очень похожая на уже виденную и опробованную мной регенерационную.

Только она тут ОДНА, а не три, как я рассчитывала!