Вжимаюсь в стену, прижимаю ладони к облицовочным панелям, стараясь не дрожать. Что он несет? Я никем не подослана и не понимаю, в чем он хочет меня обвинить.

Но в его голосе я различаю неуверенность, почти отчаяние, будто он сам не верит в то, что говорит, но вынужден держаться за эту версию, чтобы не потерять контроль.

А еще я неожиданно я чувствую его боль, словно она — и моя тоже. Мне хочется пригладить его черные волосы, успокоить, заставить поверить, что я не опасна. Непроизвольно тянусь к нему рукой, так хочется его коснуться. Но он замечает и дергается, словно от удара.

— Ты всех околодовала! И Рэя, — он презрительно кривится, — и даже Арда! Они только и твердят про тебя, и про то, какой ты подарок! Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Хочешь себе всех троих?!

Его лицо искажает злая гримаса. Глаза горят, отражают слабый свет коридора. Зрачок топит чернотой светлую радужку, расширяется до размеров вселенной после Большого взрыва.

На меня смотрят две черные дыры.

Я отшатываюсь от его слов, ударяюсь затылком об стену и морщусь от боли. На глазах выступают обидные слезы.

Злость мигом слетает с лица мужчины, обнажая растерянность.

— Ты ударилась? Больно? — Спрашивает севшим вмиг голосом. Пораженно наблюдает, как в глазах закипают слезы и катятся по щекам.

Сердце колотится.

Я не знаю, что ему возразить, но я никогда не думала о том, как это выглядит со стороны. И сейчас краснею удушливой волной. Эмоции кроют словно цунами, я теряюсь в их захлестывающих волнах.

Начинаю подозревать, что ощущаю не только свои эмоции, но и его. Он слишком близко, он слишком давит.

Все — слишком.

Мне стыдно от его слов, и обидно от несправедливых обвинений. Но самое сложное, что я уже и сама не знаю — а так ли они несправедливы? Хоть я никогда не думала про “заполучить всех троих”. Я просто хотела помочь, я не просила меня похищать и… спасать тоже не просила!

Растерянно моргаю, дезориентированная в буре обрушившихся на меня чувств.

Шэор пальцами стирает дорожку слез с моей щеки. Не удержавшись, гладит кожу щеки тыльной стороной ладони.

— Какая нежная, — произносит он с мукой в голосе, — Невозможно удержаться, — шепчет он, жадно обводит глазами мое лицо и длинные распущенные волосы, рассыпавшиеся по плечам.

Я не сразу понимаю, что он говорит.

— Невозможно не прикоснуться, не присвоить… — последние слова звучат почти как признание в безысходности.

Шэй стискивает челюсти. Он злится. Но не на меня — на себя.

Пораженно смотрю на него, не зная, что я должна делать и как реагировать. Не успеваю ничего, он резко срывается с места, оказывается вплотную ко мне. Его руки упираются в стену по обеим сторонам от меня, запирая меня в тесном пространстве между собой и холодным металлом.

Распахиваю глаза и задыхаюсь от подскочившего к горлу пульса. Во рту мигом становится сухо от напряжения, искрящего молниями между нами.

В следующую секунду все вдруг перестает существовать. Он целует меня — резко, жестко, словно наказывает меня за то, что я есть. Это не нежный поцелуй, а битва. Его губы требуют ответа, а моё сердце скачет, как обезумевшая птица, запертая в тесной клетке.

Я чувствую его горячее обжигающее дыхание, а тело, в которое я упираюсь обеими ладошками в попытке остановить его, буквально излучает жар.

Он не дает мне опомниться в этой битве, одна его рука забирается в мои волосы, давит на затылок, не давая избежать поцелуя, подчиняет себе. Другая — обвивает по талии, прижимая меня к себе так тесно, что я теряю равновесие. Покачиваюсь и оказываюсь прижата к напряженному мужскому телу.

Попытка сопротивляться тонет в жаре его прикосновений. Он стискивает меня в объятиях, не оставляя шанса отстраниться.

Я чувствую его пульс, он словно по всему телу стучит четкими быстрыми ударами, и улавливаю судорожный выдох, как будто Шэй сам собой недоволен. Для него это не просто поцелуй — это вспышка ярости, страсти и вины одновременно. Все смешивается в нем.

Я не знаю, что мне делать. Хочется закричать, но голос застревает в горле. Хочется оттолкнуть его, но силы словно покинули меня, а еще — какой-то странной частью себя я не хочу, чтобы он прекращал. Это чувство пугает еще сильнее, чем его грубые прикосновения.

И он, будто почувствовав мои сомнения, отпускает меня на долю секунды, смотрит в глаза с угрюмой мольбой, а затем снова прижимается своими губами к моим, пьет мое дыхание…

Слышу стук своего сердца в ушах. Мои ладони давно не упираются в его грудь, а обхватывают его шею, притягивая голову к себе.

И даже когда он, наконец, отстраняется, тяжело дыша, прижимая меня к стене своим телом, я не могу заставить себя взглянуть ему в глаза. Мне страшно, и горячо, и стыдно, и странно хорошо одновременно. Жуткая смесь, от которой сознание дрожит в мареве, словно мираж.

Шэор долго молчит, потом резко выпрямляется, с трудом отводит взгляд. Я вижу, как он сжимает кулаки и стискивает зубы, пытаясь взять себя в руки. На несколько мгновений в коридоре царит звенящая тишина. Мои губы горят от его поцелуя, а в голове царит полный хаос.

Мы стоим друг напротив друга и тяжело дышим, и одновременно вздрагиваем, отпрянув друг от друга, когда неожиданно у нас обоих на комм с резким звуком приходит оповещение.

Я первый раз слышу такой сигнал, поэтому и не сразу могу сообразить, что это вообще за звук. Но, судя по тому, как Шэор смотрит на комм, это какое-то срочное и тревожное оповещение.

Я тоже перевожу взгляд на свой браслет, но звук приближающихся шагов отвлекает меня.

Из-за угла вылетает Рэй. На миг замирает, как вкопанный, видя меня и Шэора, стоящими близко друг к другу в темноте коридора.

Хмурый взгляд Рэйнэна мечется между мной и его братом. Он складывает в голове уравнение, в то время как Шэор смотрит на него с вызовом.

Слова застревают у меня в горле. Я не знаю, что сказать или как объяснить, почему мы здесь. Вместе.

Это все длится не дольше долей секунды, но мне хватает этого времени, чтобы густо покраснеть и начать мечтать провалиться сквозь землю. Пока я собираюсь силами что-то сказать, они оба уже не смотрят на меня и больше не буравят друг друга взглядами.

Мужчины молниеносно, практически синхронно приходят в движение, быстро разворачиваются и буквально исчезают, развив свою безумную скорость.

У них нет времени на вопросы и выяснения — это понятно.

А я получаю неожиданную передышку в катании на эмоциональных качелях, оставшись одна в коридоре.

Наблюдаю, судорожно сглатывая, как они скрываются в кабине пилотов. Дверь за ними с легким шипением закрывается и тяжесть тишины, повисшей в воздухе, обрушивается на меня с двойной силой.

Теряюсь: сердце все еще колотится после столкновения с Шэором. А теперь к этому еще добавляется волнение от того, что Рэй видел мои распухшие от поцелуев губы.

Трогаю их аккуратно подушечками пальцев, словно самой себе хочу доказать, что это реальность. Шэор жадно целовал меня!

Прижимаю ладони к щекам, пытаясь унять жар, стою в нерешительности в коридоре. Но у меня нет другого выхода — надо идти следом за мужчинами, и я делаю первый шаг. За ним — еще один.

Медленно приближаюсь к каюте пилотов. Изнутри доносятся приглушенные голоса, я тихо вхожу, и слышу уже лишь окончание разговора.

На одном из экранов — суровое лицо мужчины, одетого в такую же форму, как и мои десантники. Голос по связи звучит отрывисто, деловито:

— Одна из землянок помогла главарю корабля работорговцев — Хроопсу — сбежать. Судя по всему, она была под его влиянием, но не исключено, что и добровольно согласилась. Кто их разберет этих Землянок? — Добавляет он своих размышлений после официального доклада, замечает меня, мажет по мне недоверчивым взглядом.

Я буквально чувствую, как напрягаются спины обоих мужчин от этой фразы, которая каждым из них истолковывается по-своему, я уверена.