— Ты остаешься в капсуле, пока я не получу отчет о том, что с тобой все в порядке. Лежишь спокойно и больше не пугаешься и не пытаешься содрать с себя комм, а я потом сразу отнесу тебя к Арду. Идет? — спрашивает с хитрой улыбкой, заранее зная, что деваться мне некуда, и я точно соглашусь.

Укладывает меня обратно в медицинскую камеру, откуда я смотрю на него снизу вверх, тепло улыбаюсь ему и говорю:

— Ладно.

Улыбается в ответ.

Похоже, среди нас проходит негласное соревнование на самую теплую и обворожительную улыбку.

И когда он, расслабившись, довольный откидывается на спинку стула, я задаю вопрос, который меня волнует:

— Ты тут так и будешь сидеть? Все время?

— Да, я здесь, — он улыбается, но улыбка выходит напряжённой. — Мы решили с Шэором, что ты больше не будешь оставаться одна. Ни на минуту.

— Почему?

Рэй вздыхает, проводит рукой по своим светлым волосам, ерошит их легким движением, которое мне хочется немедленно повторить, пропуская его волосы между пальцев.

— Потому что ты упрямая, мы уже поняли. И если тебе взбредет снова пойти к Гвайзу, я хочу быть уверен, что тебя можно вовремя остановить.

Я краснею от обвинений, но мне ничего возразить. Они справедливы, я сама угодила в лапы Гвайза.

— Мы будем рядом по очереди, — продолжает он. — Потому что тебе одной быть… небезопасно.

— Я хотела попасть к Арду, — повторяю упрямо и тихо.

— Да понял я, понял. Но пришла к Гвайзу, и судя по его реакции, он этого и ждал. В этом и вопрос. Как так вышло? Каюта, в которой он содержится — в дальнем отсеке корабля, туда дойти — это очень надо постараться. Но ты пришла прямо к нему в лапы.

Он старается говорить насмешливо, но я слышу, что он всерьез обеспокоен.

Прикрываю глаза, чувствуя, как снова накатывает усталость. Превозмогая ее, спрашиваю:

— Ты считаешь, что это не случайность? Я же могла просто заблудиться? — Мне хочется надеяться на положительный ответ.

Но вместо него, Рэй цыкает половинкой рта, качает головой:

— Мне кажется маловероятным. Так что отныне — кто-то из нас всегда будет рядом. И это не обсуждается! — Рубит он рукой воздух, ставя точку в разговоре. — Ложись, и постарайся отдохнуть. так сканирование и лечение пройдут гораздо быстрей.

— Хорошо, — шепчу, прежде чем снова провалиться в сон.

На этот раз мне ничего не снится. Но где-то в глубине души я всё ещё чувствую тепло прикосновений.

Первое, что я вижу, открыв глаза, — Рэя, сидящего на краю медицинской капсулы.

— Как ты? — Спрашивает он. В голосе звучит хрипотца.

— Кажется, жива, — пытаюсь пошутить я.

Он улыбается, но в его глазах таится тревога.

Рэй

— Я готова, — шепчет она, с решимостью глядя в мои глаза, напоминает на всякий случай: — Мы договаривались!

Хмурит брови, что-то чувствует.

Чувствительная.

Считывает тревогу в моих глазах, наверняка пытается угадать ее причины. А я не решил пока, готов ли я их озвучивать.

Молчу. Медлю. Помогаю ей подняться и сесть.

Все равно в итоге говорю не то, что должен, и не то, что она хочет слышать:

— Стандартное сканирование не выявило у тебя никаких проблем. Но ты все равно можешь отказаться от того, чтоб стать донором. Ард слишком….

Не дает мне договорить, нетерпеливо перебивает. — Нет, я все решила и не передумаю! — ставит точку.

Она все это уже слышала не раз. Да и в голове наверно прокручивала тоже многократно. Разговоры ни к чему не приводят.

Аккуратно поднимаю ее на руки, помогая выбраться из капсулы, не отпускаю, продолжаю держать на руках.

— Тут рядом, я отнесу тебя, — приходится прочищать горло на середине фразы. Сиплю и хриплю как непрочищенный гидрокомпенсантор доисторического космического крейсера.

Глаза заливает чернота, температура подскакивает градусов на двести. Обжигаю девочку ладонями. Прижимаю к горячей груди.

Не отпускал бы ее, нес бы и нес, хоть на край вселенной. Туда, где никто не достанет. И где нет никого. Она и я.

Мышцы напрягаются. Еле сдерживаю, чтоб в боевую форму не развернуться и не прыгнуть с моей драгоценной ношей в спидраннер, улететь отсюда.

Спрятать ее хочется ото всех.

Но вместо этого я несу ее Арду.

Уверен, он сделал бы то же самое для меня. Наверное.

Но моя решимость не так крепка, как была бы его. Он у нас всегда заботится о других, ответственный и продуманный.

А я хочу ее себе. Навсегда.

Да вот только она просит отвести ее к нему.

Круг замкнулся. Заходим на второй. или сто двадцать пятый.

Я замедляю шаг. Осознание того, что через некоторое время все безвозвратно изменится давит монолитной плитой.

Мои мысли теснятся в голове, а сердце стучит слишком громко. Еще немного — и выпрыгнет в маленькую ладошку, которой она опирается на мою грудь.

Прижимаю свою девочку так бережно, как только могу. Сам не заметил, когда стал ее так называть.

Она чуть дрожит. Я за слезинку ее любого готов крошить в космическую пыль. Но сейчас сам несу ее сюда, и не знаю, какой будет итог.

С каждым шагом к регенеративной капсуле я всё сильнее сомневаюсь: неужели это единственный выход?

Ард нуждается в ней, в её энергии, но что, если она слишком слаба? Что, если, пытаясь спасти его, она отдаст слишком много и пострадает сама?

Скрежещу зубами: еще один круг мыслей пройден.

Последний шаг к капсуле дается особенно тяжело. Она пока не поняла, что мы уже пришли, смотрит на меня, почему я остановился вдруг.

Перевожу взгляд поверх ее головы на Арда. Он лежит неподвижно, больше похож на тень, чем на воина. Черты лица заострились.

Мы с Шэором сделали всё, что могли, но теперь наша надежда — Лиля.

Я помогаю ей лечь рядом с Ардом, аккуратно опуская её вниз, придерживая за спину. Она сама тянется к нему, обнимает так, будто пытается отогреть своим теплом. Я вижу, как её пальцы слегка дрожат, но она не отступает. Мне хочется сказать, чтобы она была осторожнее, не выкладывалась до изнеможения, но голос застревает в горле.

Слышал сто раз от нее — так будет лучше, так будет правильней. Еще раз я не выдержу.

Хмурюсь, бросаю ей наверно излишне жестко:

— Он очень слаб, так что космийку тебе лучше снять. Могу помочь!

Она вздрагивает, как от удара. Неверяще смотрит на меня. Надеется, что я шучу, как обычно.

Но сейчас мне не до шуток. Ей правда лучше раздеться. И понять, что он тоже будет голый. Нужен полный контакт, лучше проникающий — строчки инструкции по быстрому восстановлению энергорезерва — всегда на лекциях в академии вызывали у парней сальные ухмылки.

Сейчас у меня вызывают только скрежет зубов и стиснутые до боли кулаки.

Лиля робко смотрит на меня, надеется, что уйду, отвернусь, не буду смотреть, как она голая к нему прижимается.

“Шерз ты угадала, девочка! Я буду рядом, чтобы, если понадобится, схватить и утащить тебя на край вселенной!” — веду с ней мысленный диалог.

Порывисто шагаю, жму кнопку на ее космийке, костюм двумя лепестками стекает вниз по ее ногам.

Воздух между нами можно резать ножом, можно бластером, куски будут ровные.

Смотрим друг на друга.

Шепчу ей, стараясь внушить свои мысли:

— Ты можешь отказаться! Никто никогда не упрекнет тебя в этом.

На этих словах врывается Шэй, застывает в дверях. Слышу, как он тяжело дышит. Сдерживается. Сканирует обстановку. Стоит наготове, будто я метаморфа к больному брату подпускаю. Я не слабую землянку отдаю, как на закланье. Я знаю, да, она сама попросила. И она, конечно, не отказывается. Укладывается в регенерационную капсулу, жмется к Арду. Обнимает рукой его плечо, стараясь передать ему своё тепло, свою энергию.

Слышу тихое шипение закрывающейся капсулы и чувствую, как между нами опускается прозрачная преграда. Теперь нам остаётся только надеяться, что этот план сработает, и Лиля не потеряет себя, спасая Арда.