Финли застыла, глядя на эверласс, собранный королевой. Ее руки медленно поднялись и ухватились за край рабочего стола.

– Да, – тихо произнесла она, уставившись в одну точку.

У меня в животе запорхали бабочки, а сердце забилось чаще, что всегда случалось, когда Финли впадала в подобное состояние. Мой внутренний зверь перекатился в порыве возбуждения, чего я не очень понимал, но мне нравилось это ощущение.

Арлет открыла рот, явно собираясь спросить, что происходит, но я поднял руку, заставляя ее замолчать. На Финли снизошло озарение. Нечто такое случалось с ней время от времени, когда она работала над изобретением сложного лекарства. Казалось бы, ни с того ни с сего ей в голову приходила идея, и Финли делала прорыв в своей работе.

Кто-то мог бы приписать эти прорывы интеллекту и обостренным аналитическим способностям, ведь моя сестра умна. Но это было нечто большее. Это было волшебство. Точно так же, как Найфейн мог ускорить рост растений, Финли интуитивно находила новые способы лечения больных людей. Это был дар богини, я знал это. Она была благословлена богиней.

– Золото, – прошептала Финли, отворачиваясь к окну. – Кровь.

Арлет нахмурила брови и покачала головой в явном замешательстве.

Я держал руку в воздухе, чтобы не дать ей заговорить. Если сейчас отвлечь Финли, она потеряет нить озарения и может никогда больше не ухватить ее снова.

Сестра снова повернулась и уставилась на Арлет.

– Заклинание, наложенное на хранилище с золотом. Ты использовала кровь, чтобы снять его. Кровь Найфейна. Ее нужно было дать добровольно.

– Да… – растерянно протянула Арлет. – Но это было магическое заклинание.

Финли снова отвернулась.

– Проклятие – это тоже магическое заклинание, только злое. Найфейн изменил проклятие, когда превратился через силу. По сути, он пробил в нем дыру, и осколки впились в него изнутри. Осколки впились в его внутренние рубцы. – Она указала на меня, продолжая смотреть на яркий солнечный свет. – Ты говорил, что у него есть шрамы внутри, Хэннон, и ты был прав. Шрамы внутри, гноящиеся от этих осколков. Мы сняли магию проклятия, но измененные осколки никто не вытащил. Для этого нужно другое встречное заклинание.

Финли обернулась, ее глаза сверкали. Воздух наполнился сиянием. Теперь она на правильном пути, я это чувствовал. Она и сама это ощущала. Она вылечит Найфейна, как научилась лечить насланную демонами болезнь. Как вылечила и сотни других недугов за эти годы.

Гордая улыбка заиграла на моих губах, и я наслаждался моментом славы Финли, передавая эмоции своему внутреннему зверю.

Моя сестра взялась за дело, отбросив то, что уже создала, и начав все заново. Она отодвинула ингредиенты и придвинула к себе новые.

– Кровь демона, – пробормотала Финли. – Эверласс действует по-разному на разные виды существ. Если дать ему задание, он попытается его выполнить. Но его нужно направлять, и осколки заклинания, гноящиеся внутри Найфейна, должны быть извлечены.

Ее руки замерли на горшке с замоченным в холодной воде эверлассом, и Финли застыла неподвижно, закрыв глаза. Мой внутренний зверь забурлил во мне, и мурашки пробежали по коже.

– Вытоптанное демонами поле, да, – прошептала сестра, а затем открыла глаза с золотистыми крапинками и прищурилась, глядя на меня. – Помнишь то поле возле нашей деревни, Хэннон, где ты защищал Сейбл от демонов? Я заметила, что оно вытоптано, когда проезжала через Королевский Лес, но у меня не было времени остановиться. Я соберу там листья и замочу их в холодной воде. А еще…

«Она знает, кто мы», – сказал мой внутренний зверь, когда Финли начала перебирать все травы одну за другой и оглядывать помещение, сильно сдвинув брови.

– А еще… – повторила она, бродя среди горшков.

«Она не может знать, кто мы такие, – возразил я. – Мы сами не знаем, кто мы».

«Однако она это чувствует. Как и тот большой дракон. Иначе почему он назначил тебя главой совета? Он пытается наладить связь между нами и его королевством, чтобы мы охраняли его так же, как охраняем наших родственников и деревню. Чтобы мы были готовы умереть за него так же, как умерли бы за них, без раздумий, без сожалений».

Я слегка покачал головой, чтобы никто другой этого не заметил. Мне не хотелось рассказывать кому-либо то, что говорил мой внутренний зверь. Кое-что из этого нервировало меня. Кое-что из этого обрекло бы меня на погибель.

– Я не понимаю, – призналась Арлет моей сестре, подходя ближе.

– Кровь, отданная добровольно, обладает определенной магией, – пробормотала Финли. У книжного червя, как правило, в голове хранится много информации, которая только и ждет момента, чтобы пригодиться. Финли любила внезапно вспомнить какое-либо предположение и применить его на практике, особенно при создании лекарств. – Это благотворная магия. Она основана на чьем-то желании помочь самой своей сущностью – живой кровью. Кровь демона, отданная добровольно и добавленная в целебную смесь, могла бы вытравить осколки магии из внутренних шрамов Найфейна. Ингредиенты, которые хорошо подходят для демонов, еще сильнее вытянут эти осколки. А затем лекарство из эверласса должно вступить в схватку с магией демона и сжечь ее, исцеляя на своем пути. При этом растение должно обладать нужной силой. На мой взгляд, выращенный в тесноте эверласс – это будет слишком. А вот этот вариант освободит Найфейна. Я чувствую это. Мне просто нужно подобрать правильные ингредиенты.

Из-за двери донесся звук, похожий на «ку-ку». Потом он повторился.

– Добровольно отданная кровь демона, – пробормотала Финли, игнорируя фальшивый птичий крик. – Держу пари, Говам отдаст ее мне. Этот ублюдок у меня в долгу.

Адриэль просунул голову в дверь.

– На случай, если вам интересно, это была не птица. Принц приближается. Он идет сюда, и он зол. Снова.

– Черт возьми… – Финли взглянула на дверь, затем обвела взглядом помещение. – Есть ли способ улизнуть отсюда? Мне нужно добраться до того поля. Я хочу…

Внушительная фигура закрыла собой дверной проем, массивные плечи почти равнялись ширине двери, а крепкое тело излучало силу и грацию, которыми мог обладать только хищник. Финли застыла, когда золотистые глаза принца оглядели помещение рабочего сарая, на мгновение задержавшись на матери, окинув взглядом свою истинную пару, а затем остановившись на мне.

Внутренний зверь зашевелился во мне, когда сила, исходящая от большого дракона, с едва сдерживаемой угрозой царапнула нашу душу. Мне понравилось это ощущение, и я захотел большего, расправил плечи и встал. Дракон бросал мне вызов, сам того не осознавая. Скорее всего, он ничего не мог с собой поделать. Для представителя его вида было естественно заставлять подчиняться.

Я чуть приподнял подбородок и устремил на него пристальный взгляд, побуждая его использовать больше силы.

Его глаза вспыхнули, альфа в нем воспринял мою позу и манеру держаться как ответный вызов. Его ярость усилилась, мускулы напрягались один за другим. Его дракон двигался за этими золотистыми глазами – ужасающее зрелище.

Принц скоро ответит на мой вызов. Единственная причина, по которой он этого еще не сделал, заключалась в моей родственной связи с Финли. Жестокость по отношению ко мне причинила бы ей боль. Он не хотел, чтобы она страдала. Как и я.

Но мой внутренний зверь хотел того, что мы получали от альфа-дракона сейчас, и жаждал ощутить силу, которую тот пробуждал внутри нас.

Ярость Найфейна наполнила помещение, привлекая внимание королевы и заметно заставляя мою сестру таять от желания, что было неприятным зрелищем.

Пока они отвлеклись, я вдохнул эту ярость. Поглотил ее. Ярость была опьяняющей. Столь же опьяняющей, как радость, удовольствие… и страх врага. Столь же питательной, как боль. Как страдание.

Я хранил грязный секрет, о котором не рассказывал ни единой живой душе и о котором, как я надеялся, даже Найфейн, очень хорошо разбирающийся в людях, не догадался.