Я уставилась на открытую дверь в раздумьях, прежде чем последовала за ним. Когда я повернула за угол, Уэст уже забрался на бортовые ограждения, а потом спрыгнул, исчезнув за бортом.

Внизу послышался всплеск, и я оглянулась на открытую дверь его каюты, разглядывая белый камень, который лежал на углу стола. После этого я вернулась в коридор, где сняла замок со стенного шкафчика и пошарила по полкам, пока не нашла еще один скребок и молоток.

Уилла наблюдала за мной с квартердека, когда я сбросила ботинки и взобралась на бортовые ограждения, наполняя грудь воздухом. Я прыгнула, падая в море с поднятыми над головой руками и зажатыми в кулаках инструментами. Вода вокруг меня заколыхалась, когда я вынырнула, и я стала поворачиваться, пока не заметила Уэста, плывущего рядом с кормой в огромном синем пространстве, которое простиралось вокруг нас. Длинные ленты водорослей тянулись под кораблем. Руки Уэста замерли на корпусе, когда я подплыла к нему.

Шипение и треск мидий, прилипших к кораблю, окружили нас, и я заняла место рядом с Уэстом, чтобы приставить скребок к толстой корке ракушек и ударить по нему молотком. Корка распалась на куски, превратившись в белое облако, прежде чем уйти глубоко под воду.

Уэст некоторое время наблюдал за моей работой, после чего поднял свои инструменты. Он не намеревался выстраивать со мной хоть какие-то дружественные отношения, как с остальными. Он сказал мне об этом, когда согласился проголосовать за меня. Однако если я хотела быть в его команде, я должна был найти способ показать Уэсту, что мне можно доверять.

Даже если это означало нарушение еще одного из правил Сейнта.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывай, что для тебя важно и кто тебе дорог.

Я шла на риск, когда прыгала в воду. Я показывала ему, что меня волнует не только «Жаворонок» или вступление в команду. Я показывала Уэсту, что готова помогать ему и что хотела быть рядом с ним. И я все меньше и меньше боялась того, что он сделает, если узнает о том, что небезразличен мне.

Силки Бури возвышались над спокойной водой, как хребтовые спины спящих под водой драконов.

Падж стоял на носу с широкой улыбкой на лице, в его глазах отражались лучи восходящего солнца. Его расчеты были верны с точностью до часа, и мы заметили рифы как раз в тот момент, когда на горизонте забрезжил рассвет. Лабиринт рифов раскинулся перед нами на километры вперед, и вода была такой прозрачной, что песок на дне, казалось, мерцал.

Уилла, Остер и Хэмиш стояли по левому борту плечом к плечу, и на корабле воцарилось молчание, погрузившее «Мэриголд» в тишину. Я посмотрела на Уэста, стоявшего в одиночестве на квартердеке. Его руки были скрещены на груди, а фуражка низко надвинута на глаза.

На его лице была та же непроницаемая маска, которую он носил с тех пор, как мы покинули Серос. И только теперь я начала видеть, что скрывается за ней.

Уэст стоял на пороге новой жизни. В течение нескольких часов все должно было измениться. Для него. Для команды. В тот день, когда он пришел в Джевал сквозь шторм, он не знал, что произойдет. Он не знал, что будет, когда соглашался перевезти меня через пролив. Ветер сменил направление и нес с собой перемены.

В этом мире много всего непредсказуемого. И тем не менее мы все понимали, как этот мир устроен. Сейчас у Уэста появился выбор, о котором он, возможно, даже мечтать не смел. И этого было достаточно, чтобы потрясти даже самых невозмутимых людей в Узком проливе.

Падж взял штурвал, повернув судно против ветра, и «Мэриголд» пошла под углом, пока сложенные паруса не начали хлопать над нами. Когда судно начало терять скорость, Падж позволил рукояткам штурвала провернуться между его пальцами сначала в одну сторону, а затем в другую, после чего в считаные мгновения корабль максимально замедлил ход.

– Как нам пройти внутрь? – Падж окликнул Уэста.

Уэст изучил риф впереди, прежде чем оглянуться на меня через плечо. Я поднялась по ступенькам на квартердек и подошла к борту, вытаскивая карту из-под куртки. Я развернула ее перед собой, и Уэст взял пергамент за одну сторону, удерживая его на месте. Его глаза пробежали по карте, прежде чем он указал на промежуток в рифе слева от нас. Гребни неровно поднимались над поверхностью, прежде чем исчезнуть, образовывая проход.

– Как только мы войдем, пути назад уже не будет. Не раньше, чем мы доберемся до атолла, – сказал он почти про себя.

Я проследила наш маршрут по карте, понимая, что он имел в виду. Внутри не было достаточно места, чтобы развернуться, пока мы не доберемся до «Жаворонка». Если мы сядем на мель, то застрянем, не имея возможности выбраться из Силков.

– Поднимайся туда, ныряльщица! – Остер посмотрел на меня с главной палубы. Рядом с ним остановилась Уилла.

– Ты готова? – глубокий голос Уэста прозвучал рядом со мной, и я подняла глаза, встретившись с ним взглядом.

Внезапно меня захлестнуло желание узнать, верит ли он в то, что я смогу сдержать свое обещание. Ради всех них. Я думала, что он мне не доверяет, но то, что он делал сейчас, требовало безусловной веры в мои силы. Он вверял в мои руки судьбу экипажа и «Мэриголд».

– Готова, – прошептала я.

Уэст свернул карту и последовал за мной вниз по ступенькам с квартердека, а я подошла к грот-мачте, взялась за ванты и глубоко вздохнула, после чего начала подъем. Мое сердце неровно билось в груди, когда я поднялась выше навстречу ветру.

Уэст взял штурвал у Паджа, глядя на меня, когда я прислонилась к вантам и окинула взглядом Силки Бури. В последний раз, когда я видела эти места, здесь бушевал шторм, потопивший «Жаворонка». Теперь же Силки сверкали под ясным голубым небом, как будто внизу не были скрыты останки бесчисленных кораблей и экипажей. Из сине-зеленых вод выглядывали стены скалистого рифа, между которыми бесконечными венами извивались узкие проходы. Это был самый настоящий лабиринт, и только я знала, как через него пройти.

Я закатала рукав рубашки выше локтя и вытянула руку перед собой. Шрам был почти идеальным изображением артерий рифа, и я поразилась способности Сейнта воспроизвести все это по памяти. Он плавал в этих водах так много раз, что ему не нужна была карта, чтобы начертить свой курс на моей коже.

Мои пальцы дрожали, когда я подняла одну руку в воздух. Теплый ветер проскользнул сквозь мои пальцы, когда я прикинула расстояние до входа в Силки.

– Право руля!

Не колеблясь, Уэст повернул штурвал, а Хэмиш, Остер и Уилла зарифили паруса[12], плотно затянув штерты[13], и «Мэриголд» начала медленно дрейфовать. Мы двинулись к началу рифа, и Падж перегнулся через нос, наблюдая, как судно скользит по мелководью.

Я наклонилась, прикидывая расстояние от корабля до рифа.

– Еще правее!

Уэст направил корабль прямо в Силки Бури, и наступила тишина. По моей коже пробежал холодок, и воздух будто бы застыл, как перед ударом молнии. Силки Бури погубили больше кораблей, чем кому-либо было известно. Вдалеке несколько мачт поднимались над водой. Однако небо по-прежнему было ясным, а вода оставалась спокойной.

Я посмотрела на свой шрам, проследив за его линями до того места, где была первая развилка.

– Лево руля, Уэст. Пять градусов.

Он осторожно наклонил штурвал, пока мы не повернули на восток, ровно настолько, чтобы проскользнуть в следующую жилу, и риф сузился.

– Осторожно, – крикнул Падж с носа, не сводя глаз с воды, по мере того как море становилось все мельче.

Мы медленно продвигались вперед, минуя выступы рифа по обе стороны, на которых птицы стояли в воде, выщипывая свой завтрак из кораллов. Косяки рыб кружились под поверхностью, как клубы дыма, которые рассеивались, когда корабль продвигался вперед. Риф снова расширился перед нами и образовал две развилки.

– Право руля. Пятнадцать градусов, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.