Я дышу. Уже хорошо.

Медленно поднимаю взгляд и отступаю на шаг.

Прямо передо мной возвышаются двое штурмовиков золов.

Просторная рубка новейшего истребителя кажется крохотной, настолько они огромные, мощные. Две могучие фигуры затянутые в черную броню с непроницаемыми для света экранами на шлемах.

Я не вижу их глаз, но чувствую, что они изучают меня.

Один делает шаг ко мне и наступает на мой переговорник, валяющийся на полу.

Он замирает. Внимательно смотрит себе под ноги. А после активирует какую-то комбинацию на своем шлеме.

Из его переговорного устройства раздаётся рокочущий сердитый голос. У меня мурашки по спине ползут от него.

Он что-то жестко и в приказном порядке выговаривает мне.

Но я не понимаю ни слова.

Просто стою и пялюсь на двух инопланетян.

От черной матовой брони отлетают искры, не причиняя никакого вреда. А вот мой лётный комбез местами уже в подпалинах.

Не могу оторвать взгляд от блестящей зеркальной поверхности черного шлема. Смотрю и вижу только свое отражение. И слышу голос.

Сердитый. Властный. Заставляющий приподниматься волоски на моем теле.

Первым отмирает один из золов. Он жестами что-то показывает тому, кто выговаривает что-то мне и кивает на огромную дыру в обшивке.

Так вот как они проникли! Просто раскурочили бок нашего истребителя, протащили стыковочный рукав и вошли.

А если представить на секундочку, что ядро двигателя не перегрето и я не запускала программу самоуничтожения. А эти вдруг решат просто уйти, то истрибителю и нам с Ру в любом случае кранты! С такой то дырой в корпусе!

Я не успеваю возмутиться, как зол просто подхватывает меня на руки и устремляется к раззявленной пасти стыковочного рукава.

— НЕЕЕТ!!!

— НЕЕЕТ!!! — кричу я и пытаюсь вырваться.

На рябящей панели все еще моргает иконка неотстыковавшейся капсулы.

Ру все еще там! Я не могу ее бросить!

Температура ядра неуклонно растет. Как только она пересечет точку невозврата сработает механизм самоуничтожения.

— Пусти! — я извиваюсь. Бью кулачками по щиткам на груди моего пленителя.

Все зря.

Он даже внимания на меня не обращает.

— Да пусти же ты! — выкрикиваю зло. — Там Ру!

Я со слезами на глазах смотрю, как меня несут к стыковочному рукаву.

— РУУУ!!! — визжу я, выплёскивая весь ужас и боль, бессилие и чувство вины перед подругой.

Не знаю, что слышат золы в моем крике. Но останавливаются. Оба. Как по команде.

Быстро переговариваются и возвращаются в капитанскую рубку.

— А теперь отпусти меня! — требую я. Но меня никто не слушает.

Меня просто устраивают на сгибе локтя как на скамеечке и продолжают заниматься своими делами.

Вот так. Я сижу, «свесив ножки» и чтобы не упасть обхватываю своего пленителя за шею.

Вниз страшно смотреть. Он здоров, как... не знаю, как кто!

Мне в своей жизни еще не приходилось видеть настолько высокихи физически развитых гуманоидов.

Золы заканчивают «исследование» экрана и понимают, что что-то идет не так.

Какая проницательность!

Очередной злобный рык в мою сторону.

Я даже голову вжимаю в плечи от страха.

Дрожь волной прокатывается по телу.

Только этот рык никак не вяжется с бережной поддержкой моего ослабшего тела.

— Да! — кричу в ответ. — А я вам говорила! Мы в жопе! А там Ру!

Указываю в хвостовой конец истребителя и на открытую эвакуационную капсулу.

— Она там! Мы должны спасти ее.

Кажется, меня начинают понимать. Уже хорошо.

Молчаливый зол кивает и молниеносно исчезает в темном задымлённом коридоре.

Я только моргнуть успеваю. Вот это скорость!

А мой... хм, спаситель или все-таки пленитель перехватывает меня, легко и невесома подбрасывая на своей ручище. Его огромная лапища в черной защитной перчатке слишком по хозяйски обвивает мою ногу. Вроде придерживает от падения, но вроде бы и...

Даже через серебристую ткань комбеза чувствую рассыпающиеся по телу искры от его прикосновений.

Да что это за?

Одной рукой он пытается зайти в программу, но система выдает сбой за сбоем. И откуда он только знает, что нажимать?

— Не получится, — качаю головой.

Температурная шкала неумолимо заполняется.

После очередной вспышки на какую-то долю секунд питание восстанавливается на кнопке открытия шлюзов.

Перегибаюсь через этого великана, соскальзываю по его броне вниз и нажимаю кнопку.

Огромные черные ручищи ловят меня на лету и возвращают на место.

Сердце подскакивает в груди.

Кровь вспененной волной разносится по телу.

Не знаю, это волнение разливает по венам от его прикосновений или от того, что я отсрочила нашу кончину.

Я открыла шлюзы. Спасти истребитель это не поможет. Но даст нам больше времени.

Сейчас разреженный ледяной космический «воздух» охладит ненадолго ядро.

Истребитель сотрясается, а следом раздается ужасный грохот и скрежет сминаемого железа.

Нет!

Я с ужасом поворачиваюсь на звук.

Открытые мною шлюзы своей гидравликой рвут стыковочный рукав, тянущийся от «наконечника» к нам.

Звездец!

Я словно в замедленнной съемке наблюдаю, как рукав просто отрывает, а черный космический «наконечник» тут же сносит от нас в сторону. Наш единственный шанс на спасение отлетает от нас непозволительно далеко.

— Нет, — хриплю я.

В образовавшуюся дыру тут же исчезает весь остаток воздуха. Туда же высасывает и весь дым.

И нас бы тоже вынесло, если бы не суперсовременная броня зола. Гравиботинки крепко удерживают на месте могущественное тело.

Меня моментально пробирает ледяным дыханием приближающейся смерти.

Хватка вокруг моей талии становится жестче. Зол не дает мне вылететь в открытый космос.

Две ладони практически впиваются в меня, встряхивают и несут куда-то.

Захожусь в очередном приступе кашля.

Маска больше не помогает. Слишком низкий уровень кислорода.

Меня бьет от кашля в руках моего спасителя.

Он что-то рычит зло. И мне уже нравится этот голос. Властный, рокочущий, вызывающий россыпь мурашек по коже. Он снова и снова ругает меня. Я это чувствую. Но сделать все равно ничего не могу.

Сейчас мы умрем!

Мой зол продолжает рычать на меня. Но не останавливается. Тащит куда-то, прижимая к своей черной броне.

Упираюсь ладошкой в его грудной щиток в новом приступе кашля. И кажется, даже чувствую биение его сердца сквозь броню.

Бред!

Это невозможно.

Это просто мой пульс зашкаливает. Стучит в висках. Бьется у самого горла. И пульсирует на кончиках пальцев.

Потому и кажется, что я чувствую чужое сердцебиение.

Слезы градом катятся из глаз.

Это конец.

С момента отрыва рукава прошло всего несколько секунд. А мне кажется, что вся жизнь.

Единым слитным движением зол всместе со мной на руках запрыгивает в эвакуациооную капсулу и захлопывает крышку.

Сквозь удушающий меня кашель, я не могу сказать ему, что отстыковка убьет меня.

Эти капсулы без системы жизнеобеспечения. Они расчитаны на бойцов, таких как зол, выполняющих задание в полной амуниции, закованных в броню.

Я задохнусь в ней точно так же как и рубке.

Сознание плывет.

Боль разрывает легкие. Острыми винтами вкручивается в мозг. Слезы нескончаемым потоком льются из глаз.

Только по сильному рывку и еще более крепким объятиям я понимаю, что наша капсула отстрелилась.

Медленно считаю в голове секунды до своей смерти.

Раз...

И снова этот голос. Сейчас через переговорное устройство его шлема он кажется мне слишком бездушным и грубым, больше похожим на механический.

Смысл сказанного все равно остается за гранью моего понимания.

Веки наливаются свинцовой тяжесть.

Пытаюсь судорожно вдохнуть хоть каплю кислорода из маски. Но в ответ легкие отзываются новой порцией жгучей боли.