Все слухи про эту загадочную рассу тут же всплывают в мозгу. А их до неприличия мало. Почти все укладывается в три постулата: они никогда не прощают обиду, они всегда доводят начатое дело до конца и они всегда требуют свою долю за спасение терпящего бедствие корабля.

И это очень, очень плохо. Потому что если нас спасут золы и отбуксируют наш новейший истребитель к своему фрегату, нас с Ру по головке за это не погладят. Скорее всего исключат из академии. Возможно отдадут под трибунал.

А это крах всего!

Все, чего я добилась за последние четыре года полетит утилизатор!

Моя карьера! Возвращение на Землю. И папа...

— Открывай пусковые шлюзы! — командую подруге. Просто так сдаваться я не собираюсь.

— Что ты задумала?

— Они нас не захватят, — ввожу короткие команды на виртуальной клавиатуре и рассчитываю два возможных варианта.

В нашей ситуации сбежать от них на истребителе мы не сможем.

Проклятье.

Придется идти на крайние меры.

— У нас нет энергии!

— Энергии у нас как раз таки предостаточно! — чеканю я.

Вот только используем мы ее не по назначению, — но об этом я умалчиваю.

— Открывай шлюзы! — рычу я.

— Нам нечем стрелять. Здесь нет боекопмлекта, — Ру еще раз перепроверяет огневой отсек.

— У нас есть сигнальные ракеты и трассёры.

— Что? Ты золам фейерверк решила показать?

— Отвлечь! — медленно выравниваю истребитель.

Встречаем золов нос к носу с ощерившимися орудиями.

Тут же на экран выводится запрос на связь.

— Катя, — голос Ру звенит от страха. — Они требуют данные для закрытого канала связи.

— Отклонить!

— Но...

— Отклонить, — быстро переключаю на панели программы. И запускаю одну единственную из возможных.

«Программа самоуничтожения! Выйдите из программы, если вы не планируете...»

— Заткнись уже, — ударом кулака отправляю ассистента пилотирования в отключку.

— Катя, ты что делаешь? — голос Ру предательски дрожит. — Ты не можешь...

— Могу! Мы не можем сдаться в плен и корабль сдать недружественной нам расе мы тоже не можем. Ядро не выдержит гиперпрыжка. Других вариантов нет.

— И ты решила нас убить?

— Нет. Только отвлечь золов и оставить их без трофеев. Курсант Ру Санно как ваш командир приказываю вам пройти в спасательную капсулу и отстыковаться.

— Что?

— Что слышала! Нет времени спорить. Садись и уходи отсюда! — быстрым вводом команд на клавиатуре активирую для нее спасательную капсулу.

— А ты? — Ру каким-то обреченным жестом отстегивается и активирует гравитационные ботинки.

— В хвостовой части еще одна капсула.

Небольшой истребитель нового поколения оснащен двумя капсулами. Но для контроля за балансом капсулы разнесены в разные концы истребителя.

— Я выскочу в ней, как только активирую самоуничтожение. Торопись! Я не хочу, чтобы космолет золов пострадал.

В мои планы не входит разжигание межгалактического конфликта.

Вот только черный «наконечник» приближается к нам слишком быстро.

Я уже могу различить матовые черные панели солнечных батарей для обеспечения энергии. На верхней части космолета множество антенны и приборов для связи и наблюдения.

Это плохо. Очень плохо. Видимо ассистент сбоит и неверно расчитал их скорость. Или я чего-то не учла.

— Бегом! — кричу на подругу замершую за моей спиной.

— Кать, ты не успеешь, — Ру кладет мне ладонь на плечо. Я вздрагиваю. И врубаю пуск сигнальных ракет и трессеров.

— Бегом я сказала! — толкаю ее к капсуле.

Но Ру упирается. Потом разворачивается и выбегает из командной рубки.

— Куда? — реву я в переговорник.

— Я займу вторую капсулу, активируй ее для меня. Ты не успеешь до нее добежать. Выйдешь в первой. До связи, — ее голос обрывается тяжелым дыханием.

Твою мать!

Мои пальцы все быстрее и быстрее порхают по виртуальной клавиатуре, попутно сверяюсь с сотней данных и не понимаю, что я упустила в первый раз. Вроде все расчеты были верны.

На экране моргает уведомление об открытии люка капсулы. Отлично. Ру внутри.

Пора выпускать ее в космос.

Заношу палец над клавишей отстыковки и...

Истребитель сотрясается от мощного удара.

Меня подбрасывает с креслом на гидравлической поддержке вверх и тут же ухает вниз. Допремни играют со мной злую шутку. Я не могу увернуться.

Со всей дури прикладываюсь шлемом и плечом об угол панели.

Шлем даже не поцарапался.

Отлично. А вот плечу больно. Осторожно ощупываю его. Вроде не выбито. Все остальное ерунда!

Вот твари! «Черные гончие», ага, как же! Вы крысы.

— КРЫСЫ! — кричу сквозь заполняющий капитанскую рубку ядовитый дым.

Экраны и приборы как с цепи сорвались.

Температура ядра быстро приближается к критической точке.

— Потерпи, родное, — я пытаюсь хотя бы открыть сбросовый шлюз и пустить космический холод внутрь. Но у меня ничего не выходит.

Виртуальная панель на мое прикосновение отвечает россыпью искр.

Вся электроника словно с ума сошла.

Система не реагирует на мои команды. А панель управления закоротило. Даже этого чертового ассистента запустить не могу!

— Твою мать! — бью кулаком по панели и замечаю часто-часто моргающую эмблему неисправности спасательной капсулы.

Оборачиваюсь. Первая капсула на месте. Стоит открыта.

Значит это вторая.

— Ру, прием! Ты меня слышишь? Ру? — кричу в переговорник и пытаюсь вернуть себе контроль над истребителем.

— Ммм, — раздается в ответ мне протяжный стон.

— Ру, я сейчас!!! — я отстегиваю ремни и активирую гравиботинки. — Сейчас! Я попробую вручную тебя отстыковать! Ты только жди. Сейчас!

Прижимаю к груди повреждённую руку, нежно баюкаю ее как младенца.

Это ненадолго успокаивает боль.

Я успеваю сделать всего пару шагов, как меня накрывает очередной взрывной волной. Чертовы гравиботинки не дают отлететь мне назад. Вместо этого я со всей дури грохаюсь на пол.

— ААА! — не могу сдержать крик, когда припадаю на повреждённую руку.

Ядовитый дым из пробитой системы очистки воздуха заполняет отсек.

Приятного мало. Скорее всего пожар под обшивкой.

Только успеваю собрать мысли в кучу как раздается третий взрыв. На этот раз прямо рядом со мной.

Переговорник взвырается писком на запредельных частотах.

Опускаю шлем и скидываю с головы коммуникатор.

Пытаюсь отдышаться. Но это невозможно.

Жадно хватаю ртом стремительно беднеющий кислородом воздух.

Горла тут же начинает саднить от вдыхания ядовитых продуктов горения.

Я приваливаюсь к терминалу спиной и не могу найти в себе сил, чтобы подняться.

Гравиботинки в одну секунду становятся неподьемной ношей. А мои мышцы превращаются в желе.

Перед глазами все плывет. Делаю очередной шумный вдох и пытаюсь активировать углепластиковый шлем.

Одеревеневшими пальцами набираю команду на наладоннике.

Перед глазами все плывет.

Едкий сизый дым разъедает глаза.

Слезы брызжут во все стороны.

— Сейчас... - вдох, выдох, — Ру, я сейчас...

Истребитель опять трясет. Сильно.

Это скорее всего отключилась система стабилизации при полете. Или ядро подбирается к критической температуре.

Медленно стекаю по консоли на пол. Сил больше нет.

Сквозь слезы и удушающий кашель чувствую, как кто-то пытается меня поднять.

Чьи-то крепкие руки уверенными движениями быстро исследуют мое тело на повреждения и переломы. После отключают гравиботинки и рывком ставят меня на ноги.

Тело взрывается болью.

— АААА!!! Твою мать! — я обмякаю в чужих руках.

Но договорить не успеваю. Мне на лицо натягивают маску.

Делаю судорожный вдох и жду новый приступ мучительного кашля. Но его нет.

Смесь пригодна для дыхания.

Вдыхаю жадно и часто. Боюсь, что сейчас маска исчезнет.

Сознание медленно возвращается ко мне.