Нимфа Эгла [у Щепкиной-Куперник – Эгмея. – Е. К.] и Антиопа также были возлюбленными Тезея. Следует напомнить, что Антиопой звали ту самую царицу амазонок, которую Шекспир переименовал в Ипполиту.

Конечно, самой известной из покинутых возлюбленных Тезея является Ариадна. Ариадна была дочерью критского царя Миноса, который во времена юности Тезея обложил Афины данью и требовал каждый год присылать ему семь юношей и семь девушек. Их приносили в жертву Минотавру, чудовищу с головой быка. (Данный миф является воспоминанием о легендарных временах, предшествовавших 1400 г. до н. э., когда Крит был величайшей морской державой Средиземноморья. Поклонение быку составляло важную часть религии критян.)

Тезей сам вызвался отправиться на Крит в числе семерых юношей, чтобы раз и навсегда покончить с данью.

Минотавр скрывался в центре лабиринта, столь сложного и запутанного, что никто не смог бы найти выход даже в том случае, если бы ему посчастливилось убить чудовище. (Это также воспоминание греков об огромном дворце в столице Крита Кноссе, имевшем столько помещений, что тогдашние неискушенные греки боялись там заблудиться.)

Дочь Миноса Ариадна влюбилась в Тезея и дала ему волшебный клубок. Разматывая клубок, герой сумел добраться до Минотавра. Тезей убил чудовище, а затем вернулся по собственному следу.

Герой, пообещавший в благодарность жениться на Ариадне, уплывая с Крита, взял ее с собой. Они остановились на эгейском острове Наксос, но, когда Ариадна уснула, Тезей и его товарищи подняли паруса и уплыли в Афины без нее. Почему он так сделал, в мифах не говорится. [Азимов ошибается. Есть миф, согласно которому на Наксосе Тезею явился бог вина и виноделия Дионис и заявил, что Ариадна суждена богами ему, а не афинянину. – Е. К.] Мари Рено очаровательно заполнила этот пробел в своем романе «Царь должен умереть» (King Must Die).

Титания, как и положено женщине, отвергает обвинения, утверждая, что фантазии Оберона порождены ревностью. Она с горечью говорит, что их ссора вызвала смешение времен года (это лишний раз свидетельствует, что феи и эльфы являются духами природы):

Некоторые шекспироведы видят в этих строчках намек на современность. В 1594–1596 гг. в Англии стояла ужасная погода, и, если пьеса действительно написана в 1595 г., это значит, что Шекспир отразил в ней тогдашнее состояние природы.

В завершение спора Оберон говорит, что все изменится, если Титания согласится отдать ему «индийского подменыша». Титания отвечает резким отказом и уходит в сопровождении свиты.

Задетый Оберон решает проучить Титанию. Он зовет Пэка и напоминает ему, как они слушали «песнь сирены». Оберон говорит:

Эти строчки отражают романтическую веру в то, что даже неодушевленная природа откликается на прекрасную музыку. Красноречивее всего эта вера выражена в мифе о греческом музыканте Орфее; Шекспир посвящает ему несколько прекрасных строк в пьесе «Генрих VIII».

Греки считали, что у звезд тоже есть сфера. Звезды не перемещаются относительно друг друга (в отличие от планет); они «неподвижны» и, следовательно, принадлежат к одной и той же сфере. Применение множественного числа (spheres) свидетельствует об ошибке Шекспира, считавшего, что каждая звезда обладает собственной сферой.

Мысль о том, что звезда способна покинуть свою сферу, возникает при виде «падающих звезд»; современникам Шекспира не было известно, что это вовсе не звезды, а частицы материи (иногда величиной с булавочную головку), которые, вращаясь вокруг Солнца, сталкиваются с атмосферой Земли и сгорают в ней от трения о воздух.

Оберон продолжает:

Но случилось чудо: стрела Купидона не достигла своей цели:

Веста – римская богиня домашнего очага. Главной обязанностью шести ее жриц было поддержание священного огня, который не должен был погаснуть. Возможно, данный культ был порожден воспоминанием о том времени, когда умение разводить огонь считалось труднодоступным искусством, а погасший очаг означал, что людям придется какое-то время есть сырую или холодную пищу. (В наши дни так бывает, когда отключают электричество.)

Жрицы должны были сохранять девственность и быть абсолютно целомудренны. Несоблюдение табу каралось пытками и смертью; за 1100 лет существования культа было зафиксировано лишь двадцать случаев нарушения этого строжайшего правила.

Жрицы Весты (весталки) пользовались огромным уважением, имели множество привилегий и на некоторых церемониях даже шли перед императором. Благодаря им в английском языке слово vesta («весталка») стало синонимом слова virgin («девственница»).

Безусловно, фраза Шекспира о «царящей на Западе весталке» – прозрачный намек на Елизавету I. Королеве в то время было шестьдесят два года. Она правила Англией уже тридцать семь лет и никогда не была замужем. Конечно, безбрачие не равнозначно девственности; у Елизаветы было несколько фаворитов (в момент написания пьесы им являлся граф Эссекс), однако это не мешало подданным считать ее девственницей.

В первые годы царствования отказ Елизаветы выйти замуж вызывал у ее советников большую тревогу, ибо лишал престол наследников. Но время шло, Елизавета старела, рассчитывать на появление наследников уже не приходилось, поэтому оставалось только одно: сделать пресловутую девственность королевы предметом гордости. Ее стали официально именовать Королевой-Девственницей (Virgin Queen); когда в 1580-х гг. первые английские колонисты обосновались на землях, которые теперь являются серединой Восточного побережья Соединенных Штатов, в честь Елизаветы эту территорию назвали Вирджинией.

Конечно, изящное сравнение с «прекрасной весталкой», которую не смог победить даже «вооруженный Купидон» и которая осталась «чужда любви», должно было польстить пожилой королеве, всегда гордившейся своей внешностью и требовавшей, чтобы ее считали красавицей даже в те годы, когда от этой красоты не осталось и следа. Безусловно, перемещение Елизаветы во времена правления Тезея был чудовищным анахронизмом, но это никого не волновало.

Стрела Купидона, миновав прекрасную весталку, попала в цветок, который Оберон описывает так: