Алиса, позволила системе завершить тест и затем отключила кабель.

— Это моя первая жизнь, — сказала она спокойно.

Кайл моргнул, он не понял.

— Первая?

— Да.

Она встала.

— И пока единственная.

Кайл протянул ей небольшую коробку с пластырями.

— Если будете принимать душ, старайтесь разрез не мочить. Обычно заживает легко. Если появится боль или воспаление — обращайтесь.

Он произнёс это почти официальным тоном, будто хотел вернуть разговор в профессиональные рамки.

Алиса перевела на его терминал оплату.

300 BTI.

Кара не врала. Действительно дорого.

Медицинской страховки у неё, разумеется, не было.

На «Чёрной Птице» автодок был чем-то само собой разумеющимся — встроенной функцией выживания. Здесь же всё имело цену. Даже несколько миллиметров разреза.

Она уже коснулась дверной панели, когда Кайл окликнул её:

— Алиса.

Она обернулась.

Он выглядел чуть неловко.

— Простите за все эти вопросы. Это, разумеется, конфиденциально. — Он сделал паузу. — Мне просто стало интересно.

Секунда тишины.

— Можно спросить ещё одну вещь? Как это ощущается… быть цифровым существом? Ваше тело человеческое, но разум работает на процессоре.

Он быстро добавил:

— Можете не отвечать, если вам неприятно.

Алиса задумалась.

Проще всего было выйти. Оставить его в стерильном свете медотсека и закрыть тему. Она всё ещё ощущала лёгкое жжение у виска.

Вопрос был не злым. Простое любопытство.

— Ощущаешь себя собой, — сказала она наконец.

Кайл моргнул. Она не стала уточнять.

***

Алиса шла по коридору жилого кольца мимо магазинов и ресторанов. Свет был слишком ярким, запах еды — слишком реальным. Лёгкая тошнота от вращения станции вернулась, но теперь она уже не сбивала дыхание. Она привыкала. И вдруг она отчётливо услышала голос Алекса.

Не словами. Не звуком. Этой странной кодекс-связью, которой Алекс научил её пользоваться и которая напоминала цифровую телепатию.

Алиса. Мы улетаем. Удачи тебе. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. И прости, если что-то между нами было не так.

Она остановилась.

Не подумала — побежала.

К одному из панорамных окон кольца.

Станция медленно вращалась, изгибая горизонт. Через стекло она увидела уже отстыковавшуюся «Чёрную Птицу». Корабль медленно разворачивался на двигателях ориентации — сначала показывая обгоревший левый борт, изрезанный чёрными пятнами абляции, потом нетронутый правый — гладкий, почти новый.

Она вспомнила, как летала вокруг корабля в скафандре в дальнем космосе.

Как касалась корпуса перчаткой. Как в гидропонном саду, наверное, уже вырос новый урожай клубники.

Корабль закончил разворот.

Вспыхнул правый двигатель.

Левый Алекс так и не починил.

Тяга нарастала — мягко, уверенно. «Птица» начала удаляться быстрее. Через несколько секунд она уже стала просто силуэтом на фоне чёрной пустоты.

Алиса стояла, прижав ладонь к стеклу.

Корабль стал точкой. Потом — просто яркой звездой двигателя среди других звёзд. Станция медленно поворачивалась и двигатель ушёл за пределы окна.

Алиса открыла канал.

Хотела сказать что-то.

В голове роилось слишком много — мыслей, чувств, обрывков фраз.

Сожаление.

Несмотря на всё. Несмотря на её жизнь на корабле. Несмотря на Блейка — жёсткого, отстранённого, почти пугающего. И его странную трансформацию в Алекса — который был с ней неожиданно робким, почти осторожным, будто боялся задеть.

Облегчение.

Корабль улетел. И вместе с ним исчезло напряжение, которое она не до конца осознавала.

И всё же — странное, щемящее ощущение, что с Алексом она не договорила. Когда она уходила с корабля она почему-то думала, что они ещё встретится. Что у них будет хотя бы ещё один разговор.

Она ожидала его. И одновременно боялась.

Боялась, что он попросит её вернуться. И часть её… хотела этого разговора.

Она стала привыкать к жизни на «Чёрной Птице». К её замкнутым коридорам. К гидропонному саду. К ровному гулу реактора. Там был порядок. Ритм. Почти безопасность.

Новый мир пугал её.

Не враждебностью — равнодушием.

Она пыталась сформулировать что-то уместное.

Береги себя?

Спасибо?

Прости?

Ничего не подходило.

Наконец она решилась. И в ту же секунду на границе зрения загорелось предупреждение: Реципиент вне зоны действия сети.

Она стояла неподвижно, глядя на мерцающую строку. Корабль уже ушёл достаточно далеко. Или он просто отключил связь.

***

Алиса вернулась в отель и подключилась к своему новому VR-порту,

Станционный каталог был скромным, но среди шаблонов нашёлся лыжный курорт Хоккайдо. Она никогда не бывала на севере Японии — но вспомнила поездки в Нью-Гемпшир. Сухой снег. Холодный воздух. Скрип ботинок по насту.

Симуляция загрузилась плавно.

Белые склоны, хвойный лес, мягкое солнце в морозном воздухе. Холод был почти настоящим — бодрящим, чистым.

Через несколько минут к ней присоединилась Кара.

В VR Кара выглядела моложе и легче — как будто сама выбрала версию себя без усталости дальнего рубежа.

— Ты серьёзно умеешь это? — спросила она, едва удержав равновесие.

Оказалось, что ездить на лыжах Кара умела плохо, сказывалось отсутствие реального опыта.

Алиса учила её — терпеливо, спокойно. Как переносить вес. Как не бояться скорости. Как падать правильно.

Они смеялись, когда Кара в очередной раз завалилась в снег.

Подружились неожиданно быстро. Она спрашивала Алису о Земле, которую знала только по VR симуляциям. После холода лыжни, они зашли в рекреационную зону, с горячими источниками прямо под открытым небом.

Кара лежала на деревянном бортике онсена, глядя на искусственное небо симуляции, где шёл редкий снег. Снежинки таяли в горячей воде и холодили кожу на голове.

— А правда, что на Земле везде леса? — спросила она. — И можно просто идти куда хочешь? Без разрешений. Без секторальных пропусков.

Алиса усмехнулась.

— Не везде.

— Но гравитация настоящая? Полная? — Кара вытянула руки, будто пыталась представить вес собственного тела. Всё равно одна единица — это слишком много, я испытывала несколько раз при ускорении. Тебя вдавливает в кресло. Пытаешься подняться — и как будто на тебе лежит кто-то тяжёлый, не вдохнуть. Спина ноет. Бёдра ноют. Даже пальцы будто тяжелее. Не представляю как вы живёте так всю жизнь.

Кара покачала головой.

— В VR про Землю всегда показывают зелёное. Поля, океаны. Люди в свободной одежде. Никто не проверяет воздух. Никто не считает воду.

Она нахмурилась.

— И не нужно платить за объём?

— Платить нужно везде, — спокойно сказала Алиса.

Кара фыркнула.

— Да, но там же ресурсы бесконечные. Океаны, атмосфера… Вода просто падает с неба.

— Дождь, — сказала Алиса.

— Вот! Дождь. Вода просто… бесплатно?

Алиса не сразу ответила.

Она помнила всё, что у Кары вызывало восторг: широкое небо, зелёные поля, настоящие леса, тёплый ветер. Но помнила и другое — таяние ледников, затопленные прибрежные зоны, пустыни, горы пластика в океанах. Дожди, которые иногда становились кислотными и обжигали кожу.

И ещё — безработицу. Миллиарды людей, живущих по программе социального обеспечения, существующих без ясной цели и будущего, в мире, где автоматизация давно вытеснила необходимость в их труде.

Она могла бы рассказать об этом.

Но не стала.

Она могла бы рассказать об этом.

Но не стала.

— Бесплатного на земле тоже мало, — сказала она наконец. — Просто это выглядит иначе.

Кара помолчала.

— А правда, что на Земле у людей больше пространства? Что можно жить одному? Без соседей за стеной? Без того, чтобы слышать чужое дыхание ночью?

Алиса вспомнила дом. Высокие потолки. Тишину. Шорох листвы за окном.