— Да.

Кара улыбнулась чуть мечтательно.

Она покачала головой.

— Странная планета.

—Слушай, а радиация, я знаю люди с внутренних планет, её плохо переносят.

Алиса поморщилась, этой темы ей касаться не хотелось.

—Я таблетки пью — и перевела разговор.

Кара говорила о себе. Она жила на станции третий год, работала проституткой. Разругалась со своим парнем — Дэниелом. Он служил в SecOps и хотел, чтобы она стала домохозяйкой.

— Он принимает это слишком близко к сердцу, — сказала Кара, глядя на пар, поднимающийся от воды. — С клиентами это просто работа. А у нас с ним настоящие чувства.

Она вздохнула.

— У нас хороший доход. Медицинская страховка с семейным планом. Серьёзные сбережения. Мы поэтому и брак оформили.

Она провела рукой по воде.

— А теперь он говорит, что не может так жить.

Алиса покорно кивала.

Иногда людям нужно просто выговориться.

Хотя позиция Дэниела была ей понятна.

После онсена они устроили изысканный ужин в VR — тонкие чашки, рыба, которую на станции не достать, настоящий зелёный чай, тёплое саке.

Когда Алиса вышла из симуляции, она проснулась в тёмном номере — мокрая от пота, с учащённым сердцем. Машинально сгрызла протеиновый батончик, который захватила с «Чёрной Птицы». Он был приторно-сладким и солёным.

Пот тек по спине. Станция была в ночном цикле.

Станционный воздух казался слишком тёплым.

Она встала и пошла в общую душевую, на её удачу, пустую. Большинство в отеле спали и из некоторых капсул доносился храп.

Вода текла ограниченно — по таймеру. Тонкая струя, ровная, экономная.

Алиса мыла волосы осторожно, не забыв заклеить свежий разрез порта пластырем, как и рекомендовал медтехник Кайл. Пальцы машинально обходили чувствительное место у виска.

Чёрная Птица улетела.

И она осталась одна.

Это было хорошо.

Она повторила это мысленно, как факт.

С кораблём, конечно, можно было связаться. Запросить координаты. Поговорить с Алексом. Если она его попросит, он скорее всего вернётся. Блейк сказал бы что-нибудь пошлое, Алекс был одержим заботой о ней. Впрочем, Блейк её бы никогда бы не отпустил.

Но она знала, чем это разговор закончится.

Скорее всего — сейчас она бы снова была на корабле.

В коридорах с мягким гулом реактора.

В гидропонном саду.

В знакомом ритме.

А она хотела иначе.

Трудно строить жизнь самому.

Особенно когда никогда не приходилось.

Поиск работы на станции обескураживал. Кара говорила, что работа проституткой несложная и хорошо оплачивается.

Практично. Быстро. Отсутствие документов не станет проблемой, а её земное тело будет пользоваться спросом.

Но сама мысль об этом ей претила. Не из морали — из ощущения, что это будет не выбор, а уступка.

И невольно возникал другой вопрос: чем это принципиально отличалось от того, что было между ней и Блейком? Разве что официально оформленным контрактом и оплатой отработанных часов.

Таймер пискнул.

Вода оборвалась.

Алиса стояла под пустым душем ещё секунду, слушая гул труб. Стёрла остатки мыла полотенцем.

Свобода ощущалась не как ветер.

Скорее как холодный воздух после тёплой воды.

Глава 16

Нанять кого-то ещё не удалось.

И это было почти иронично — заявок в сети станции хватало. Пилоты, техники, навигаторы, даже один медик с приличным резюме. Люди по разным причинам застревали на Фарпосте и искали рейсы, контракты, возможность вернуться с рубежа хотя бы к внешним планетам. Вакансий всегда было меньше, чем желающих.

Но стоило им увидеть корабль в доке, — тон менялся. Люди задавали вопросы, на которые у меня не всегда были ответы. Что случилось с прошлым экипажем? Чем корабль занимался раньше? Какими маршрутами ходил. Куда направляется дальше?

Я даже показал корабль одному крепкому мужчине, который представился Тимоти — лысая голова, татуировка тёмной полосой уходила от основания черепа под воротник комбинезона.

Мускулистый, но мышцы развиты несколько неравномерно. Плечи и грудь — чрезмерно объёмные, почти выпирающие под тканью. Руки — сильные, но без той функциональной сухости, которая бывает у пилотов и техников. Судя по излишне обозначенной груди, Тимоти увлекался стероидами. Он искал работу пилота.

Двигался уверенно, как человек, привыкший к замкнутым пространствам кораблей. Центр тяжести держал правильно, в невесомости ориентировался без лишних движений. Коротко кивнул Каэле. Говорил он мало, не задавал лишних вопросов.

Я провёл его по кораблю и показал командный центр.

Тимоти задержался у навигационной панели, провёл пальцем по траектории.

— Один двигатель? — спросил он, обращая внимание на отметки системы о критической неисправности левого термоядерного факела.

— Пока да.

Он осмотрел ложементы, интерфейсы, проверил тактильные сенсоры, провёл тестовый вход в симуляции — быстро, чётко, пилотировать он умел.

Тимоти без лишних слов вызвал тактический интерфейс. Движение пальцев — точное, привычное. Система, разумеется, тут же ограничила доступ. Боевой модуль был заблокирован для сторонних пользователей.

Но даже в урезанном режиме корабль подсветил конфигурацию.

Торпеды с ядерными боеголовками — в центральных шахтах.

Носовая турель рейлгана.

Шесть авто пушек ПРО — на носу, центру корпуса и корме, но сейчас работали только три. Левая бортовая батарея — помечена красным. Тимоти задержал взгляд на схеме.

— Левая сторона мертва? — спросил он. — Корабль уязвим для торпед.

— Да по большей части, — ответил я. — Питание есть. Механика не синхронизируется.

Я пытался их починить. Принтеры исправно печатали нужные компоненты — сервоприводы, контактные группы, даже механические направляющие для патронов. Я провёл несколько дней пытаясь смонтировать компоненты. Диагностика не показывала критических ошибок, но турели не работали. Мне не хватало опыта.

Я знал теорию. Знал схемы. Понимал, где узкое место. Но не чувствовал систему так, может у Каэлы получиться лучше.

Когда мы вернулись к шлюзу, Тимоти снова скользнул взглядом по корпусу через обзорное окно станции.

Чёрная Птица висела в доке — длинная, угловатая, с обожжённой левой стороной и латаными сегментами обшивки.

Боевой корабль.

Не торговец. Не исследователь.

И в этот раз в его голосе не было ни страха, ни обвинения. Только усталость.

— Военный фрегат ОПЗ, — сказал он тихо. — Такие корабли просто так не остаются без экипажа.

Я ничего не ответил.

— Это не совсем работа пилота, — сказал Тимоти наконец. Кивнул, словно подтвердил собственные мысли. — Я подумаю.

Он не вернулся. Каэла же, наоборот, не задала ни одного лишнего вопроса. Ни о прошлом корабля. Ни о его имени. Ни о том, почему часть систем прошита вручную и почему в логах столько разрывов.

Возможно, тут помог серьёзный аванс.

Я перевёл сумму сразу, не торгуясь. Достаточную, чтобы закрыть её долги. Я не спрашивал, как она в это влезла. Она не объясняла. Между нами, с самого начала существовал негласный контракт: профессионализм в обмен на оплату и свободу действий.

Она просто кивнула.

— Спасибо — сказала она. — Это вовремя.

Разве что один раз она поставила под вопрос мои действия как капитана — и то по делу.

Она проверяла отчёты о расходе топлива, зависнув у навигационной голограммы вверх ногами, словно так ей было удобнее думать.

— Ты заправил на Фарпосте полные баки? — спросила она.

— Да.

Она легким движением развернулась, совмещая наши системы координат.

— Зачем?

Я пожал плечами.

— Хотел про запас.

Она фыркнула.

— На Фарпосте заправляются, чтобы куда-то добраться. Слишком дорого. Ты что, секретный BTI-миллиардер?

— Нет, как раз наоборот.

Она вывела сравнительную таблицу цен.

— Фарпост берёт коэффициент за удалённость и риски. Ты заплатил почти на тридцать процентов больше, чем в узлах ближе к основным трассам.