Прошло несколько месяцев с тех пор, как я видел ее беременной моим ребенком, и я думаю, что у нее должен родиться еще один. Она по-прежнему остается для меня самым красивым существом в мире, но я скучаю по ее набухшему животу и полным сиськам. Мне нравится, как на ее щеках появляется постоянный румянец всякий раз, когда мое семя растет внутри нее.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, осторожно делая шаг вперед.

Я хватаю ее за запястье и притягиваю к себе. Она издает негромкий возглас удивления, который быстро переходит в стон, когда моя грязная рука скользит вверх по ее платью, касаясь мягкой безупречной кожи на внутренней стороне бедер.

— Я собираюсь трахнуть в тебя еще одного ребенка, — говорю я, снимая трусики с ее киски и скользя своими грязными руками вверх по ее ногам. — Именно это я и планировал.

Ее маленькое тело начинает извиваться на мне, когда я играю с ее клитором своей единственной чистой рукой. Она прижимается своей красивой задницей к моему пульсирующему члену, трется о него и сводит меня с ума. Она хочет этого так же сильно, как и я.

— Как это звучит, малышка? — Ее рот приоткрывается, когда я растираю ее маленькими круговыми движениями. Она дрожит и бьется в конвульсиях, когда кончает мне на руку. Волна теплого сока стекает по моей ладони, и я улыбаюсь, глядя на ее перекошенное лицо.

— К тому времени, как мы уедем отсюда, ты снова будешь размножаться, — обещаю я ей.

Оргазм захлестывает ее, и она не может говорить, но утвердительно кивает головой, прикусывая нижнюю губу.

Боже, я люблю эту девушку. Она изменила мою жизнь к лучшему, и я благодарен ей каждый день.

Я могу быть сумасшедшим ревнивым ублюдком, но Эддисон, кажется, это нравится. Она заводится каждый раз, когда я проявляю к ней все пещерные собственнические чувства. Вот как я могу сказать, что нам суждено быть вместе.

Я снимаю с нее мокрые трусики, а затем обхватываю ее ногу вокруг себя, пока она не оказывается верхом на мне. Она все еще тяжело дышит и практически задыхается, когда я вытаскиваю свой член.

Она издает тихий вскрик, когда я опускаю ее на него, погружая яйца глубоко одним прекрасным толчком. Двое детей спустя, а ее киска все еще тугая, как у девственницы. Или, может быть, это просто мой член такой большой, но в любом случае, это похоже на гребаный рай.

Я знаю, что она моя. Мы женаты. Мы живем вместе. У нас двое мальчиков, черт возьми. Но я все еще не чувствую, что этого достаточно. Я хочу, чтобы она была привязана ко мне как можно большим количеством способов.

Она стонет, когда я хватаю ее за бедра и скольжу ее телом вверх и вниз по своему длинному члену. Сейчас я спешу. Я трахаю ее быстро и жестко, направляя ее тело вверх и вниз, когда я толкаюсь в нее бедрами, заставляя ее вскрикивать при каждом толчке. Я хочу засадить в нее своего ребенка как можно быстрее. Я хочу заявить права на это лоно еще раз, прежде чем кто-нибудь войдет и нам придется остановиться. Прежде чем сработает пожарная сигнализация и мне придется уйти.

Мной овладевает отчаянная потребность наполнить ее влагалище моим кремом, и я трахаю ее так сильно, что она снова кончает на мой шест. Ее лицо изгибается, когда она подпрыгивает на моем члене. Ее большие сиськи покачиваются вверх-вниз под платьем перед моим лицом.

Если бы у нас было больше времени, я бы вытащил их и пососал ее большие розовые соски, но мной овладела срочность, и я должен действовать быстро. Животный инстинкт взял верх, и мне нужно размножить ее.

Кончики моих пальцев сжимаются на ее талии, а руки сгибаются, когда я начинаю кончать. Я сильно вонзаюсь и удерживаю свой член до упора в ее влагалище, пока сливки хлещут из меня в нее.

Она чувствует мое освобождение и тоже кончает. Неистовые руки обвиваются вокруг моей шеи, когда ее тело яростно дергается, и она громко кричит.

Я чувствую себя лучше, чем когда-либо, когда ее теплый липкий нектар стекает по моему стволу и покрывает яйца. Ничто и никогда не было так приятно.

Эддисон падает в мои объятия и тяжело дышит мне в шею. Я улыбаюсь, прижимая ее к себе, не желая никогда отпускать.

Я бы никогда не позволил ей уйти, но теперь у нее есть еще одна причина оставаться рядом с этим больным ублюдком. Мое семя на пути к ее маленькому невинному чреву, и через несколько секунд внутри нее будет расти мой третий ребенок.

Я улыбаюсь, крепко обнимая ее. Моя малышка никуда не денется.

Эддисон

Десять лет спустя...

— Если ты продолжишь выглядеть так сексуально, мне придется уйти на покой, — говорит Коул, когда я захожу в спальню. — Покрути меня и покажи мне свою идеальную задницу.

Мои щеки заливаются румянцем, когда я поворачиваюсь, позволяя фиолетовому платью кружиться у моих лодыжек. Мы вместе уже десять лет, а этот мужчина все еще может заставить мои щеки покраснеть. Я не знаю, где бы я была без него, но я точно знаю, что я и близко не была бы так счастлива.

— Ты еще даже не начал работать и собираешься уходить на пенсию? — Спрашиваю я с усмешкой, когда он тянется ко мне.

Я отступаю назад, изображая недосягаемость, пока его голодные глаза блуждают по всему моему телу. У меня было пятеро детей от этого мужчины, и он все еще находит меня такой же сексуальной, как в тот день, когда он вышиб мою дверь и спас меня.

— Я уйду на пенсию, если это будет означать возможность лизать твою прелестную маленькую киску весь день напролет, — говорит он, облизывая губы. Он протягивает руку и хватает меня за запястье. Я тихонько вскрикиваю, когда он сажает меня к себе на колени.

— Мистер начальник пожарной охраны, — говорю я, когда чувствую, как его твердый член прижимается к задней поверхности моих бедер. — Какой у тебя большой шланг.

Его рука скользит под мое платье, и он улыбается, когда видит сюрприз, который я приготовила для него. Без трусиков.

Я раздвигаю ноги, чтобы дать ему доступ, и со стоном откидываю голову назад, когда его пальцы бегают вверх и вниз по моей влажной щели. Черт возьми, я люблю этого мужчину. Он заботился обо мне с самого первого дня. Моя мать была неправа. Иногда можно положиться на других, и я определенно могу положиться на Коула.

Он трет мой клитор и скользит в меня, пока я обнимаю его за шею и держусь изо всех сил, пока он потрясает мой мир.

— Это… Это... — Я пытаюсь заговорить, но это чертовски трудно, когда его опытные пальцы работают со мной так, как он это делает. Он точно знает, что делать и к чему именно прикоснуться, чтобы заставить меня громко закричать.

Я хватаю его за запястье, чтобы отвести руку, но это все равно что пытаться сдвинуть корни дерева. Его рука никуда не денется, если он не захочет ею пошевелить, а он этого не делает.

— Это ваш... особенный вечер, мистер пожарный… шеф, — говорю я, задыхаясь. — Дайте мне отсосать.… ваш член.

— Ты кончаешь первой, — говорит он, крепко обнимая меня пальцами. — Всегда.

За десять лет Коул ни разу не кончал первым. Мы и раньше кончали одновременно, но он всегда хочет убедиться, что я получу удовольствие раньше него. В этом смысле он бескорыстен, и это одна из причин, почему я его так сильно люблю.

Он дергает вниз верх моего платья, и мои груди вываливаются перед ним. Мы оба стонем, когда он берет сосок в рот и трет мой клитор все сильнее и сильнее.

Все мое тело напрягается, и я чувствую, как приближается оргазм. Няня внизу с нашими детьми, поэтому я прикусываю губу, чтобы не закричать, когда сильные волны жара пронизывают меня насквозь, вытекая из моей сердцевины через руки и ноги.

— Надеюсь, ты не заставил меня намочить платье, — выдыхаю я. Мои глаза закрыты, но на лице играет улыбка. Меня не волнует, что все мое платье испорчено. Оно того стоило. К тому же, у меня ими забит гардероб.

— Никто ничего не скажет жене начальника пожарной охраны, — говорит он с дерзкой ухмылкой. После многих лет добросовестной службы Коула повышают до руководящей должности в крупной пожарной части, в которой он работает.