Пожарному Харрису,

Мне жаль, что я нарочно подожгла свою кухню, чтобы увидеть тебя.

#НеСожалею

Коул

Я выбиваю ногой еще одну дверь и врываюсь в еще одну захламленную квартиру. Там пусто, если не считать тараканов, снующих по грязному полу.

Все это здание — одна большая дыра, и по нему никто не будет скучать.

Дешевый гипсокартон и старое ковровое покрытие заставляют его гореть, как будто он сделан из сухой соломы. Верхние четыре этажа уже охвачены пламенем, и это только вопрос времени, когда пламя доберется сюда. Пламя приближается быстро, но я двигаюсь еще быстрее.

Начальник пожарной охраны приказал всем оставаться снаружи, но я проскользнул внутрь, чтобы быстро обыскать всех, кто заперт внутри. Я почувствовал жгучую потребность войти в здание, которую не мог объяснить. Меня тянуло туда, как будто внутри меня что-то или кто-то ждал.

— Алло? — Кричу я, выбивая ногой еще одну дверь. Квартира 306. — Есть кто-нибудь дома?

На кофейном столике лежит трубка от крэка, а на полу — что-то похожее на гору плесени в коробке из-под пиццы. Я быстро оглядываюсь по сторонам, нет ли потерявших сознание наркоманов, но все пусто, поэтому я иду дальше по коридору.

Здание настолько обветшалое, что пожарная сигнализация даже не работает на этом этаже. Все, что я слышу, — это приглушенный звон сигнализации наверху.

Я подхожу к квартире 307 и поднимаю ботинок. Дверь чуть не взрывается, когда я выбиваю ее.

Эта квартира не похожа на другие. Она милая и домашняя, с женственными нотками, и хотя хозяйка по-прежнему выглядит бедной, это показывает, что она приложила определенные усилия. На старом выцветшем диване лежат самодельные подушки, а на столе — свежесорванные цветы. Я узнаю в них голубые цветы, которые растут в поле у железнодорожной станции. За старым обшарпанным столом стоит только один стул, так что я знаю, что она живет одна.

Это небольшая квартира, где вы можете практически одновременно готовить на кухне и сидеть на диване. Я заглядываю в пустую ванную, а затем подхожу к закрытой двери спальни.

Густой пьянящий аромат секса ударяет мне в нос, когда я поворачиваю ручку и открываю дверь.

Обнаженная девушка лежит на кровати с раздвинутыми ногами и закрытыми глазами. Она извивается и стонет, когда ее пальцы маленькими тугими кругами потирают ее влажный клитор.

Зрелище пригвождает меня к полу, и у меня перехватывает дыхание. Я не могу дышать. Я даже не могу думать.

Все, что я могу сделать, это с благоговением смотреть на прелестную маленькую розовую киску передо мной. Я никогда ничего так сильно не хотел за всю свою жизнь.

Ее тонкие пальцы скользят по ее влажным складочкам и погружаются в тугую дырочку, и поток соков стекает по ее руке на бедра.

Я тяжело сглатываю, когда мой член твердеет в моих желтых штанах, напрягаясь и пульсируя под толстым огнеупорным материалом. Мои яйца напрягаются, и с моего члена уже капает сперма, когда я смотрю, как ее бедра раскачиваются из стороны в сторону.

Мой голодный взгляд скользит по ее бледному животу и упругим грудям к ее прекрасному лицу. Она прикусывает нижнюю губу и тяжело дышит, потирая себя. Я хочу, чтобы она открыла глаза и увидела, что я наблюдаю за ней, но она этого не делает.

Большие белые наушники закрывают ее уши, утопая в светлых волосах, как современная диадема. Она достаточно красива, чтобы быть принцессой, она достаточно красива, чтобы быть ангелом.

У меня сжимается грудь, и я чувствую, как сильно бьется мое сердце, когда я смотрю, как эта идеальная девушка кончает передо мной. Она все еще не знает, что я здесь.

Но она достаточно скоро узнает.

Я должен обладать ею. Я буду обладать ею.

Я никогда в жизни не видел ничего, чего так сильно хотел.

Потребность подобна демону, растущему внутри меня. Эта потребность обладать ею, владеть ею.

Она слишком невинна и непорочна для того, что я имею в виду, для того, что я запланировал для нее, но я ничего не могу с этим поделать. Сейчас это выше моих сил.

Моя одержимость растет во мне, как вирус, который невозможно остановить.

Мне больно отводить взгляд от ее раздвинутых ног, но мне нужно узнать о ней больше. На стене нет семейных фотографий, что говорит мне о том, что она, вероятно, одинока в этой жизни. Фотографий бывших парней тоже нет. Это облегчение. Я не знаю, что бы я сделал, если бы нашел здесь парня с ней. Может быть, обхватил бы его рукой за горло и отнес к огню, чтобы посмотреть, как он горит? Я даже думать об этом не хочу.

Я замечаю на ее комоде старую коричневую рубашку, похожую на униформу официантки. Закусочная Реджи.

Она официантка. Я беру рубашку, слишком грубую для ее нежной гладкой кожи, и смотрю на бейдж с именем. Эддисон.

— Эддисон, — шепчу я, наслаждаясь тем, как этот звук срывается с моего языка. Я мог бы повторять это весь день.

К тому времени, как я с ней закончу, ее имя будет Эддисон Брукс. Мысль о моей фамилии, связанной с ней, приводит мой член в ярость, и я чувствую, как какая-то влага стекает по моему стволу.

Он пульсирует в предвкушении обнажить ее. Эта тугая маленькая влажная киска будет обхватывать мой возбужденный член до тех пор, пока я не смогу излить свой груз в ее лоно и навсегда засадить свое семя.

Она как будто чувствует мои грязные мысли, потому что ее рука начинает двигаться все быстрее и быстрее, потирая клитор, а ноги раздвигаются еще дальше.

Сладкий запах ее персика убивает меня, сводит с ума. Ее маленькая ручка покрыта липким нектаром, и я облизываю губы, представляя, как слизываю его с ее пальцев. Интересно, так ли она хороша на вкус, как выглядит.

Я расстегиваю куртку и спускаю ее по рукам, пока она хватает одну из своих упругих грудей и щиплет за идеальный розовый сосок. Тихий стон вырывается из ее сексуальных губ, и это вызывает теплую дрожь во мне.

Моя куртка падает на пол, и все, что на мне надето, — это белая майка, шлем и желтые штаны пожарного. Я стягиваю красные подтяжки со своих круглых плеч и позволяю им упасть вниз. Из-за веса моих штанов они сползают на дюйм с моих бедер, демонстрируя мой твердый таз с верхушкой подстриженных волос на лобке.

Я хочу снять с себя все, но я не хочу довести эту милую девушку до сердечного приступа. У меня на нее другие планы.

Она издает еще один стон, просовывая палец в свою дырочку, и мое тело напрягается, когда я задаюсь вопросом, о чем она думает. Мысль о том, что она, возможно, думает о другом парне, вызывает у меня желание что-нибудь сломать. Я никогда не был ревнивцем, но этот маленький ангел заставляет мои челюсти сжиматься так сильно, что становится больно. Я не хочу, чтобы она думала ни о каком члене, кроме моего.

Как только я закончу с ней, она никогда не будет думать ни о ком, кроме меня. Она не будет думать ни о каких мальчиках, как только побудет с настоящим мужчиной.

И я собираюсь показать ей разницу.

Я делаю шаг вперед и ухмыляюсь.

Прямо сейчас.

Эддисон

Я так близка к тому, чтобы кончить.

Музыка звучит в моих ушах по мере нарастания оргазма внутри меня. Я люблю мастурбировать под музыку. Ритм всегда выводит меня на новый уровень.

Я потираю клитор, прокручивая в голове свою любимую фантазию. Пожарный без рубашки перекидывает меня через плечо и спасает из пламени.

Не знаю почему, но мне всегда нравились пожарные. Их большие грузовики, мускулистые тела, не говоря уже об их длинных жестких шлангах. Пожарные всегда кажутся хорошими парнями. Герои, которые рискуют своими жизнями, чтобы спасти девушек, попавших в беду. Нет ничего горячее этого.

Я зажмуриваюсь, потирая свою киску, фантазируя о моем собственном пожарном, который однажды придет и спасет меня от всего этого. Не только от пожара, но и от всего — от неоплаченных счетов, пустого холодильника, моего домовладельца-извращенца и босса-мудака. Кто-то, кто может просто взять меня на руки и увезти прочь.