— Понятно. Мне это нравится все больше и больше. Но все-таки, если я окончательно соглашусь, на что можно рассчитывать? На какие ресурсы, на каких людей?
— Народ подбирать будешь сам. У меня есть на примете несколько подходящих кандидатур, но окончательное решение за тобой. Тебе с ними почти год жить и работать. Насчет обеспечения, все что угодно, опять же в пределах разумного. Подводную лодку или стратегический бомбардировщик ты и сам не попросишь, а вот то, что будет нужно для организации постоянной базы, любую технику, материалы, оружие и т.д. все получишь согласно составленного тобой списка. Учитывая, конечно, что предельная масса перемещаемого груза двести-двести пятьдесят тонн. Правда, что-то придется доказывать, если у руководства возникнут сомнения. Но последнее слово всегда будет за тобой.
— Заманчиво, — проговорил я и опять, замолчав, уставился в окно. Мимо проскочили рощицы вдоль объездной дороги вокруг Боготола, замелькали пока еще черные поля Тюхтетского района. В пять часов утра мы проехали Тюхтет, и через пару километров, за Зареченкой, нормальная дорога кончилась, пошла обычная таежная грунтовка, петляющая так, что разогнаться больше шестидесяти было довольно проблематично. Еще километров через двадцать остановились у места отдыха, организованного проезжающими водителями. На полянке возле дороги, между высокими соснами, были вкопаны массивный стол и пара лавочек. Вокруг уже шумела тайга и было очень тепло для этого времени года, градусов двадцать, а то и больше.
— Ну вот, — сказал Сергеич, выставляя на стол пакет с продуктами и бутылку коньяка, — сейчас спокойно позавтракаем, отдохнем, и дальше двинем. Дорожка впереди не сахар, сам знаешь.
— Да уж, ее не забудешь. То за два часа от Чиндата до Тюхтета доезжаешь, а то и за полдня не доберешься, когда после дождей расквасит. Да еще и змейка эта, больше полкилометра по прямой не проедешь, сплошные петли.
— Сейчас большой грязи нет, и все равно, быстро здесь не покатишь. Но через пару часов все равно будем на месте. К кому-нибудь заехать хочешь в деревне?
— Нет, давай сразу на место. Если что, по гостям потом уже с Леной проедем. Ладно, наливай, хватит баснями кормить.
Мы выпили, закусили «чем бог послал». Поговорили о прежних временах, общих знакомых, в общем, обо всем и ни о чем. Минут через сорок двинулись дальше. Проскочили Кандат, перекресток на Поваренкино, Караси, и в восьмом часу въехали в Чиндат. Деревня только просыпалась, мычали коровы, выгоняемые из домов, в лужах валялись огромные свиньи окруженные выводками поросят, кое-где поднимался дымок из растапливаемых печей. Улица была длинная, больше трех километров, вертя головой по сторонам я вспоминал знакомые места, узнавал дома старых знакомых, людей пока еще видно не было. В конце деревни с ностальгией глянул на сиротливо стоящий в стороне от дороги домик, в котором когда-то прожили три года, на ярко алый забор вокруг него, с коловратом* над калиткой, который я построил перед самым отъездом и поехали дальше.
Через семь километров подъехали к мосту через речку Чиндат, и я его не узнал, вместо раздолбанного деревянного, подмываемого каждую весну в половодье, стоял широкий длинный железный мост на бетонных опорах, выходящий прямо на центральную улицу Пасечного.
— Ого, — удивленно проговорил я.
— А то, — гордо ответил Сергеич, — сейчас еще больше удивишься.
И действительно, когда мы после моста съехали влево, в сторону покосов, вместо просеки, изрезанной колеями от тракторов и тяжелых грузовиков, была нормальная дорога, отсыпанная гравием, по которой спокойно можно было ехать даже на «Жигулях», а не то, что на нашем броневике.
— Вот, — улыбнулся Степан, — и местным чулымцам от нас какая-то польза, наверное помнишь, что здесь раньше было?
— Еще бы, меня здесь не раз на уазике кое-как «Белорусом» вытаскивали. А сейчас почти автобан. Да и заливало здесь все весной, а сейчас такая насыпь что, наверное, в любое половодье спокойно проехать можно.
— Конечно, все рассчитано. Ну ладно, минут через пять уже на месте будем.
— Круто, в старые времена до «трех сосен» минимум полчаса добирались, и то в сухую погоду.
— Стараемся.
— Ладно, не загордись. Зато теперь здесь рыбаков будет, как собак нерезаных. Раньше дороги останавливали, а сейчас в любое время хоть на «Жигулях» езжай.
— Не будет. Здесь и раньше, если помнишь, заказник был «осетрово — нельмовый», а теперь мы пробили это место как закрытую зону, так что еще меньше кататься будут. Только местные, ну, может быть, с гостями, а так свободно не проедешь.
— Это хорошо, а то в последнее время рыбы мало стало. Заказник — не заказник, а рыбаков в сезон здесь немало было. Теперь, может быть, разведется хоть немного.
— Разведется, уже сейчас заметно. И судачок нередко попадается, и осетра периодически кушаем. Так что нормально стало.
2. Первое знакомство 10.05.2016 (вторник) Базовый лагерь
В это время мы проехали болотину возле трех сосен, правда, вместо бывшей топи теперь была нормальная высоко поднятая дорога. Метров через восемьсот свернули влево и еще через четверть километра уткнулись в глухие ворота из профнастила. Вправо и влево уходил глухой забор, высотой метра два с половиной, из таких же листов, опутанный сверху спиралью Бруно. Рядом с воротами стояла будка охранника, из которой вышел мужчина лет сорока в военном камуфляже старого образца без знаков различия, в разгрузке и с АК-103* на плече.
Увидев машину и водителя, он сказал что-то в рацию, висящую на груди, и приветственно махнул рукой. Ворота в это время разъехались в стороны, и мы въехали на территорию базы. Площадь лагеря оказалась довольно большой, прямо у ворот расположилась большая стоянка, на которой сейчас находилось несколько внедорожников, среди которых выделялись пара «Тигров», снаружи очень похожих на тот, на котором мы приехали, два бортовых ЗиЛа, автобус ПАЗ, большой трейлер, несколько разных тракторов, в общем, неплохой автотракторный парк. Дальше, справа и слева стояли по десятку вагончиков, выстроенных вдоль забора. Замыкали эту площадь два стоящих поперек больших одноэтажных рубленных здания, между которыми оставался проход метров десяти шириной. За ними возвышались три антенных мачты, и на этом территория не заканчивалась, до дальнего забора было еще с полкилометра незастроенной выкошенной площади. В общем, база оказалась довольно-таки солидной. По территории ходили люди, некоторые с оружием.
Мы подъехали к дальнему вагончику с правой стороны, рядом с одним из длинных деревянных домов, вышли из машины, разминая затекшие за время поездки ноги.
— Пошли, покажу твое жилище на ближайшее время, — позвал Сергеич, поднимаясь в вагончик. Я прошел следом за ним и, свернув налево, мы оказались в довольно приличной комнате. Насколько я помню, в таких вагончиках обычно стояли две двухъярусных кровати, а теперь одна широкая двуспальная, стоящая поперек под дальней стенкой. Кроме нее в углу, справа от двери, стоял письменный стол, на котором расположились ноутбук, принтер, телефон АТС, настольная лампа, лежали три сотовых телефона. В другом углу находился шкаф, присутствовали и пара стульев, — вот тебе и кабинет и спальня, и все остальное. Рядом крохотная кухонька, там микроволновка, электрочайник, посуда, холодильник, причем совсем не пустой, раковина с водой. Туалет, правда, на свежем воздухе, за домом, но думаю, тебе не привыкать. Если будет холодно, то отопление электрическое, вот щиток рядом со столом. В общем, все условия. Ладно, освоишься потом, а пока пошли на завтрак, как раз время, там и с народом познакомишься, кто будет. Кстати, во второй половине мои, так сказать, апартаменты. Так что держи ключи от вагончика. Хоть здесь никто и коробок спичек без спроса не возьмет, и в комнату не войдет без приглашения, но все-таки как-то так принято. Ладно, пойдем.
Мы дошли до ближайшего рубленого дома. Войдя внутрь, мне показалось, что я попал в обычный недорогой ресторан — барная стойка, небольшая эстрада с инструментами у стены и шестом в центре, четырехместные столики, несколько закрытых кабинок. В общем, между видом снаружи, и тем, что было внутри, была такая разница, что даже не верилось. Мы прошли в одну из кабинок, тут же официантка принесла пару бутылок холодного пива и, сказав: «Сейчас будет завтрак», убежала.
