Конечно, я не представляла, во что выльется моя очередная встреча с молодым человеком в незнакомом месте. Но перед тем, как уйти с понравившимся парнем, подходила с ним к Нинель, прощалась с ней, а потом отправляла ей адрес, куда мы прибыли.

Зная мое «везенье», сильно боялась нарваться на извращенца. Но, к счастью, за пять месяцев моих похождений мужчины попадались адекватные, с одним лишь желанием близости.

Восьмым представителем сильного пола был Антон Воронов. Когда узнала его фамилию, мне показалось, что она ему очень подходит. Его внешность словно отчетливо подчеркивала черты знакомой птицы.

У парня были идущие крупной волной иссиня-черные волосы и темно-карие, пронзительные, наполненные мудростью глаза. Аккуратный, с едва заметной горбинкой нос и пухлые губы, на которых так и задерживался взгляд особ слабого пола. А может, виной был его выдающийся, под два метра рост, широкие плечи и узкие бедра. Да что объяснять.

Когда такой красавец пригласил меня на медленный танец, пошла, не задумываясь. Как говорит Нинка в таких случаях: «Мозги поплыли». В тот момент я именно так себя и чувствовала.

А Антон, смотря на меня, улыбался одними уголками губ, а в черноте его глаз то вспыхивали искры веселья, то они затягивали меня в омут желания близости.

Что говорить, в такие моменты коленки подкашивались, а тело желало занять вертикальное положение где-нибудь в укромном месте.

Этим местом оказалась квартира-студия Антона. По предварительным ласкам парень оказался на высоте, а вот размеры его мужского достоинства меня немного пугали и, как оказалось, не зря. Не знаю, сколько сантиметров у него был член в длину, но я видела, что парень сдерживает себя и старается не входить в меня полностью. Да и в ширину его половой орган был таким, что я при прикосновении с ним ощутила, будто второй раз потеряла девственность.

— Малыш… Тебе не сильно больно? — поинтересовался Воронов после первого нашего соития.

— Небольшой дискомфорт, — соврала я. — Но ты очень аккуратен и заботлив, — добавила, чтобы успокоить парня.

Хватило меня на два раза, а когда Антон попытался вторгнуться в меня третий раз, ускользнула из-под него, словно рыбка.

Благо парень не обиделся, ухмыльнувшись, стукнув пальцем по моему носу, и откинулся на подушку. Закинув руку под голову, стал смотреть в потолок.

— Прости… — пролепетала я, не зная, как замять неловкую ситуацию.

Посмотрев на меня удивленно, Антон обхватил меня рукой и, прижав к себе, дунул на мою макушку.

— Занятные у тебя волосы. Я на них обратил внимание, когда ты танцевала. У них невероятный блеск от игры огней светомузыки.

— Если честно, я как-то не задумывалась, как выгляжу, когда танцую, — ответила на его заявление и сладко зевнула.

— Спать хочешь? — спросил Антон.

Подняв голову, посмотрела в черноту его глаз, в которой плясали смешки, и попросила: «Спать не особо хочется. Расскажи лучше о себе. Если, конечно, не секрет».

— Секрета никакого нет. Но давай сразу договоримся. Малыш… Не строй на счет меня иллюзий. В ближайшее время семьей обзаводиться я не собираюсь.

Мои брови так и взлетели в удивлении.

— Честно, я тоже не горю желанием выходить опять замуж. За полгода еще не надышалась свободой.

— Ты была замужем? — не скрыл изумления он.

— Не понимаю, чему ты так удивляешься? Или считаешь, не достойна?

— Прости, не хотел тебя обидеть.

— Прощение приняла. Замуж выскочила, учась на первом курсе в институте. Но оказалось, Мирон не видел будущего рядом со мной. Мы разошлись. Я вернулась в родные края. Устроиться работать по специальности не захотела. Сейчас работаю официанткой и коплю на второе высшее образование.

— О… Какие у тебя четкие планы на будущее. Молодец. А я отучился в ИГУМО в Москве. Семь лет работаю журналистом второй категории в редакции СМИ «Краснодарские известия».

От таких откровений подскочила как ужаленная, забыв, что обнажена, и совершенно не обращая внимания на жадный взгляд темных глаз Антона.

— А я ведь, еще учась в школе, мечтала выучиться на журналиста. А потом родители разошлись, и мы с бабушкой поняли, что учебу в Москве не потянем. Выучилась на ветеринара, а работать по специальности не могу. Теперь вот обдумывала, какую вторую профессию получить?

— Так в чем дело. Устройся внештатным корреспондентом. Свободный график работы. Никто не будет требовать срочно сдать статьи. Попробуешь, как это — быть журналистом, — пробурчал Воронов.

Подмяв меня под себя, он стал покрывать мое тело поцелуями, шепча: «Малыш, какая ты красивая. Хочу тебя до безумия… Я буду очень осторожен…»

Сдалась под его ласками и напором, да и жалко было парня. Вот вроде многие девушки мечтают о таком размере мужского достоинства, но на деле я попробовала и честно скажу: не надо мне такого добра.

Может, со временем и привыкла бы, если бы имела Антона постоянным партнером по сексу. Но на деле никак не хочется проверять, чтобы из этого вышло. Да и в раскоряку ходить не особо хочется.

Утром Воронов вызвал для меня такси. Засунув в карман моей сумочки одну тысячу, зажал меня на прощанье в коридоре и, покрывая лицо поцелуями, стал уговаривать остаться.

— Антон… Давай расстанемся хорошими друзьями. А если честно, я больше не могу, — коснувшись губами уголка его губ, выскользнула из захвата и поспешила на выход.

Приехав домой, первым делом набрала полную ванную воды и, забравшись в нее, лежала, закрыв глаза, пока не остыла вода.

В нетерпении отработала два дня в ресторане и, по всей видимости, так была увлечена обдумыванием предстоящего устройства на работу, что со мной не произошло никаких неприятностей.

Редакцию СМИ «Краснодарские известия», где работал Антон Воронов, отмела сразу. Парень хорош, но пусть его другая девушка ублажает. Да и не представляла встречу с ним на его рабочем месте. Подумает еще, что бегаю. Так что оставила я свой выбор на редакции СМИ «Краснодарская новь». К тому же им требовался журналист. Вот я и решила набраться наглости и попытать счастья.

Одевалась часа два. Перебрала весь гардероб и оставила выбор на шерстяном костюме темно-синего цвета. Свитер оверсайз с горлом объемный и юбка-карандаш до колен хорошо сочетались с сапожками из черной замши на шпильке. Обожала французскую обувь. Если честно, Мирон не только приучил меня к вещам хорошего качества, но и научил разбираться в них.

Завершила одевание утепленным плащом чуть ниже колен. Шею прикрыла нежно-голубого цвета шарфиком из шелка. Подхватив сумочку, в которую предварительно положила диплом и зонт, отправилась на собеседование.

На дворе была середина декабря. Погода не жаловала. Каждый день лили дожди, и казалось, они никогда не закончатся. Редакция находилась в двух кварталах от дома, и я решила вызвать такси.

Охранник поинтересовался у меня, с какой целью я пожаловала в редакцию? Мои объяснения его устроили, и он рассказал мне, как найти кабинет главного редактора Фишилева Надхана Лазеровича.

Надхан Лазарович не вызвал у меня какой-либо антипатии. Наоборот. Мужчина лет пятидесяти с добродушной улыбкой поглядывал на мои выбившиеся из прически волнистые волосы. А я периодически бросала взгляд на его черные, как говорят в народе, волосы, вьющиеся мелким бесом.

Представив Фишилева в ермолке и двумя косичками, пущенных с обеих сторон лица, едва удержалась, чтобы не засмеяться.

Посмотрев на мой диплом, Надхан в удивлении приподнял брови и, выказав одними глазами свое отношение к ситуации, вернул мне документ. Но я предполагала такой настрой и ринулась на абордаж.

— Надхан Лазерович, а давайте я сначала вам коротко объясню, почему хочу стать журналистом, а потом вы решите, зачислить меня в ваш штат сотрудников или распрощаться со мной.

Коротко рассказав о своей мечте, плавно перешла к цели моего визита: «Я ведь понимаю, что вы не можете принять меня на ставку журналиста. Но в вашем праве дать мне попробовать работу внештатного корреспондента. Мне не нужно платить за работу. Я хочу понять: что собой представляет профессия журналиста? Поймите, детская мечта — это одно, а вот окунуться в будни работы и понять ее — это совершенно другое. Поработаю у вас, возможно, год, и тогда вы составите обо мне четкое представление и решите, достойна моя работа оплаты или нет».