— Здравствуйте, Юрий Степанович, — произнёс он и замолчал.

А вот телефон не молчал и что-то довольно громко затарабанил ему в ухо. Тон собеседника был явно недовольный, и выражение лица Гагарина менялось прямо на глазах. Став испуганно–ошарашенным, оно вдруг выразило негодование, потом моментально преобразилось и на нём явно отразились вина, раскаяние, а потом — ярость и гнев.

Гагарин открыл рот, чтобы что-то сказать, но собеседник, похоже, отключился, и он так и остался с полуоткрытым ртом. Взгляд его оставался замершим несколько мгновений, а потом глаза дрогнули, начали шарить по салону и, наконец, сфокусировались на мне.

— Сука… — прошептал он. — Ты ведь знал… Наверняка знал, ублюдок…

Я нахмурился, пытаясь понять, о чём он говорит. Сердце участилось. Мысль заработала в одном направлении. Нужно было не дать ему сделать звонок Пятаку. Нужно было завладеть телефоном-раскладушкой.

— Ты хотел меня поиметь? — ощерился Гагарин. — Поиметь хотел? Пи**ец твоей сучке!

— В чём дело? — спросил я относительно спокойно, едва сдерживаясь от того, чтобы не броситься на него прямо сейчас и не вцепиться в глотку.

— В жопу себе забей эти документы! — прорычал он. — Они теперь нахер никому не упали. Сделка прошла час назад!

Чего⁈ Какого хрена⁈ Сделку заблокировала Варвара. Она не могла пройти…

— Не могла она пройти, — уверенно заявил я.

— Не могла, но прошла, — растянул он тонкие губы не в улыбке, а в отчаянном оскале. — А ты мне не сказал. Приколоться хотел? Да? Прикололся, молодец. А теперь и я приколюсь напоследок.

Он помотал головой и сунул руку за пазуху.

— Сделка не могла пройти, — прищурился я, прикидывая, что за комедию он ломает. — Хреновые у вас информаторы.

— Это точно, — кивнул Гагарин и тихо добавил, — хреновые. И ты первый из них. Самый хреновый информатор — это ты.

Он кивнул и вдруг заорал:

— Хреновый! Сделка, сука, закрыта! Всё уже зарегистрировано!

Гагарин выхватил пистолет. Это было «Макаров».

— Я знаю, что сделка не могла… — начал я, глядя в отверстие в стволе и… осёкся.

Твою мать… Варвара вчера вечером всё сказала Давиду, а он не остановил после этого сделку? Почему? Потому что… Потому что Варвару просто списали со счетов! Обнулили. Под сердцем похолодело.

— Я тоже знаю, — прорычал Гагарин и направил ствол на меня.

Прямо в лоб. Щёлкнул предохранитель.

— Выходи из машины, — сказал он и голос прозвучал трагично и безжизненно…

Гагарин подался в мою сторону и упёр ствол мне в лоб. Вернее, решил упереть. И это стало его ошибкой. Он слишком приблизился к огню. А во мне сейчас бушевал настоящий огонь. Во мне горели тысячи солнц, испепеляя меня изнутри.

Он этого не видел. Не чувствовал и не понимал. Его, похоже, только что выкинули из игры. Неделикатно, грубо и в извращённой форме. Взяли за шкирку, как ненужного щенка, и бросили за борт. И его прорвало. Планка рухнула, и мозги вскипели.

Он резко потянулся ко мне и потерял равновесие, устойчивость. Утратил опору. И прежде, чем ствол ткнулся в мой лоб, я резко выбросил левую руку вверх и в сторону, отбивая и отбрасывая его от себя. А правая инстинктивно и молниеносно вылетела по дуге и тыльной стороной ладони вмазала ему по носопырке.

Он дёрнулся назад, голова отлетела, а рука ударилась об подголовник водительского кресла и…

Бабах!

Этот идиот нажал на спуск. Прогремел выстрел. На всё про всё ушло не больше одной секунды. Раз! И готово. Бах! В ушах зазвенело. Салон наполнился едким кислым дымом.

Я тут же нанёс удар в локтевой сгиб, согнул его руку и попытался разжать пальцы, сжимающие рукоять пистолета. Но Гагарин так просто сдаваться не захотел. Он зарычал и рванул руку, пытаясь выпрямить и снова направить на меня.

Нужно было действовать молниеносно, потому что в любое мгновенье в наше противоборство мог вмешаться водитель. Работая, как по учебнику, я левой рукой хватанул запястье Гагарина и толкнул вправо от себя, чуть не уперев в спинку сиденья. А правой захватил кисть снизу и стал дожимать внутрь.

Наши взгляды встретились. Глаза его пылали отчаянной злобой. Это был взгляд зомби. Он уже не знал, зачем, ему просто нужно было вышибить мне мозги. Рот его был искажён и приоткрыт. Из него тянулась струйка слюны…

— Разожми! — отрывисто и хрипло приказал я и дёрнул его кисть, ломая в запястьи. Он громко по-звериному вскрикнул и… И снова нажал на спуск.

Бах!

Раздался новый выстрел, и взгляд его стал неподвижным. Сначала он нахмурился, а потом замерли его глаза. Замёрзли. Остекленели.

— Твою мать… — прошептал я и не услышал своего голоса.

В ушах стоял гул и звон. Я резко обернулся, ожидая нападения со стороны водителя, но там никого не было. Зато в стекле виднелась дыра от первого выстрела. Я выскочил из машины. Водитель лежал на снегу в луже крови…

Я открыл рот, начал делать зевки. В ушах звенело. Поэтому я и не услышал звука подъезжающей машины. Увидев, метнулся в сторону блоков, но тут же остановился. Это был Чердынцев.

Он выскочил из своего внедорожника, глянул на меня, оценивая, не ранен ли я и подошёл к лежащему водителю. Снова глянул на меня. Я покачал головой и кивнул внутрь машины.

— Охереть! — воскликнул Чердынцев, и я слегка улыбнулся, поняв, что слух возвращается. — Это случайно не помощник заместителя губернатора?

— Поехали! — скомандовал я. — Только пальчики свои сотру. Есть платок?

— Чего ты орёшь? — нахмурился он и протянул платок. — Оглох?

— Да! — крикнул я и протёр ручки двери и пистолет.

А потом ещё ляпнул по стволу свободной рукой Гагарина, чтобы он не оказался слишком стерильным. После этого я забрал телефон-раскладушку, вылез из машины и присел перед водителем.

— Поехали скорее! — гаркнул Чердынцев.

— У него мой телефон, ключи и монетки.

Всё это было в кармане куртки, так что ворочать бедолагу не пришлось. Забрав свои вещи, я потряс головой.

— Уходим, Сергей, — повторил Чердынцев.

— Засекли квадрат?

— В районе Ежового.

— Вот телефон по которому велись разговоры с Пятаком.

Я протянул раскладушку Гагарина.

— Последний звонок был ему. Он психует, хочет свои бабки, десять лямов. Будет перезванивать сейчас, я уверен. А потом позвонит родителям Насти. Так что пусть ваши спецы будут наготове. И пусть будут крайне внимательными. Пятак на взводе.

— Я понял, — кивнул Александр Николаевич.

— Пусть все ваши парни получат фото Пятака и Оксаны, его бывшей сожительницы. А может, и действующей ещё.

— Хорошо.

— Здесь всё чисто, — кивнул я на Гагарина. — Грохнул своего водителя, потом застрелил себя. Пытался — меня, но не получилось.

Чердынцев хмыкнул, но ничего не сказал.

— Я вот думаю, теперь, как-то можно под это дело Нюткина подтянуть? Земля же его? Надо нам его на крюк подвесить. Садыку пока не говорите, ладно? Хочу ему подарок сделать, если получится.

— Нюткин в подарок?

— А что? Неплохой подарочек на Новый год. Про Варвару Драч ничего не слышали?

— Нет. А что?

— Думаю, ничего хорошего.

Я набрал её номер. Она не ответила.

— Если её убрали, это Давид, сто процентов. Ладно, про неё потом. Я погнал. И, Александр Николаевич, информируйте меня, пожалуйста. Держите в курсе.

Я прыгнул в «Ларгус» и помчался обратно, в сторону Ежового. Выехал на нормальную дорогу и сразу позвонил Кукуше.

— Ты где пропал? — накинулся он на меня.

— Да… потом расскажу, — отрезал я. — Есть инфа?

— Ксюха здесь давно не живёт, — сказал Кукуша. — Переехала к брату двоюродному. Он одинокий, у него тут типа фермерского хозяйства. Говорят, бомжей использует, как работников. Но зимой ничего не делает, бухает с Ксюхой до соплей.

— Неплохо ты за кефиром сходил, да?

— Нормально, — крякнул Кукуша. — Лариска убьёт, конечно… Только это не всё ещё.

— Говори… — насторожился я.