— Я её коньяком залил, — виновато ответил я.

— Ну ты и рукожопый, Краснов. Второй раз уже! И где она?

— Да тут где-то должна быть…

— Где где-то? Меня за неё всем коллективом иметь будут, пока я не сдохну!

Я подошёл к столу и рассеянно огляделся…

— Так, я вот тут стоял… Куда я мог её деть… А! Вон же она лежит!

— Давай сюда! — с облегчением вздохнула Стася.

Я подошёл к стеллажу, встал спиной к ней и к камере и быстро поменял тетради, возвращая принца и нищего на их первоначальные места. Генсек должен был это дело страховать в прямом эфире и, в случае необходимости, подправить.

Я вышел от Стаси с чувством облегчения и был прямо рад за Кутю и за неё. А ещё больше был рад тому, что мне теперь не нужно было поддерживать с ней довольно назойливые и не совсем приятные отношения.

— Эй студент! — окликнул меня Парус, когда я вышел из конторы.

Их тачка только что въехала на парковку.

— Здорово, ребята, — подмигнул я. — Корсары любви. Как вас назвать ещё, не знаю даже. Дамские угодники.

— Запрыгивай! — кивнул он и заржал.

— Не, — усмехнулся я, подошёл ближе и положив локти на дверь заглянул внутрь. — Попало от шефа или это ещё предстоит?

— За чё⁈ — недовольно воскликнул Толян, и мы с Парусом засмеялись.

— Знает кошка, чьё мясо съела, — сказал Парус.

— Любов, любов, любов, — пробасил я голосом Гердта. — Три этих понятия…

— А ну заткнулись оба! — прикрикнул Кутя.

— Да ладно, чё, — улыбнулся я, — Стася девушка приятная, симпатичная.

— Чё ты этим сказать хочешь? — прищурился он.

— Анатолий, — поднял я руки, — вообще ничего плохого. Я же серьёзно. К тому же близко мы с ней не знакомы. Так что я искренне рад, что у тебя сегодня тепло на сердце. И заметьте, сидели бы вы, друг на дружку пялились, а я пришёл движуху вам замутил. Хотя, Парус, я так понял только клювом пощёлкал.

— Э!!! — недовольно воскликнул Парус, а Кутя, наоборот, улыбнулся вполне довольно.

— Ладно, братья, я поехал в школу.

— Подвезти? — великодушно спросил Толян.

— Не, я на колёсах.

Они заржали, вспомнив о моей тачке и покатили парковать машину.

Ближе к концу уроков мне позвонил Нюткин.

— Я уж думал, вы про меня забыли, Давид Михайлович, — сказал я, поздоровавшись.

— Про земельный участок что ли? Не забыл, не забыл. У меня будет дело к тебе. У нас.

— Слушаю вас.

— Это хорошо, что слушаешь, но это разговор не телефонный. Нужно встретиться.

— Давайте, встретимся, — согласился я. — Где?

— Лучше всего в нейтральном месте, — сказал он, чуть понизив голос.

— Винный погреб больше не предлагаете? — усмехнулся я. — Давайте в театр сходим. Или в гипермаркет за продуктами…

— Не зарывайся, не зарывайся, — недовольно ответил он. — Нет. Приезжай в гостиницу «Верхотомье-Риверсайд», знаешь?

— Знаю.

Это была та гостиница, что располагалась рядом с домом Сергеева.

— Давай там.

— Ладно, — ответил я. — Где именно и во сколько?

— Через час в баре на верхнем этаже. Знаешь где?

— Найду…

После уроков я вышел из школы вместе с Настей. Мы собирались пообедать у меня, а потом надо было встретиться с Нюткиным, затем поехать на тренировку и ещё забрать тачку. За тачкой я договорился ехать с Кукушей. Сердце радостно подрагивало. Прямо, как у мальчишки.

— Ты как ребёнок радуешься, — засмеялась Настя, когда я рассказал, что «Мустанг» уже готов. — Такое чувство, что не ты, а я у нас старшая.

— Это точно, — засмеялся я.

— Сергей, — раздалось сзади, и мы обернулись.

На крыльце стоял Чердынцев.

— О, здрасьте, — нахмурился я. — Чего так явно, прямо на крыльце встречаете?

— Здравствуйте, — поздоровалась Настя.

— Привет, Настя, — кивнул он, но даже не улыбнулся.

— Чёт вы напряжённый какой-то…

— Садык рвёт и мечет, — кивнул он.

— Из-за чего? — нахмурился я.

— Из-за кого. Из-за Сергеева. Требует немедленно встретиться.

— Отлично, только сейчас я не могу, я уже с Нюткиным договорился. Давайте на завтра договоримся.

— Прикалываешься? Прямо сейчас.

— А вы не можете сказать, что не застали меня? И вообще, вы же по мне не работаете. И почему так открыто, безо всякой конспирации? Горит что-то?

— Ага, душа у Садыка, — усмехнулся Чердынцев. — Горит, крови просит. Я шучу, Настя, не пугайся. Пойдём, Сергей.

— Да не пойду я с незнакомым мужчиной, трущимся у школы. Шутите? Скажите, что не нашли. А завтра что-то интересное расскажу.

Чердынцев хмыкнул и кивнул на «крузак» с тонированными окнами, припаркованный на обочине напротив школы.

— Он там что ли? — удивился я.

— Да.

— Капец, видать сильно пригорело, что сам прилетел и вас палить не постеснялся.

— Это надолго? — спросила Настя.

— Надеюсь, нет, — пожал он плечами.

— Ну ладно, — всплеснула она руками. — Серёж, ты мне позвони сразу, ладно?

— Позвонит, я прослежу, — улыбнулся Чердынцев, и улыбка его показалась мне слишком уж дружелюбной.

Мы спустились по ступенькам и пошли к машине.

— Крас! — крикнул сзади Гагара, и я обернулся. — К Косте едем сегодня?

— Саня, я позвоню. Если нет — батя пусть подбросит. Ну, или такси возьмёшь на худой конец.

Я показал на припаркованный «мерин», ожидавший его у школы.

— Блин, хорош! Я тебя жду, заезжай, короче.

— Ладно, — сказал я и махнул рукой.

— Это кто? — поинтересовался Чердынцев.

— Гагаринский сынок, — ответил я.

— Время не теряешь, да?

— Ну типа. А вы что мне не позвонили, не предупредили?

— Возможности не было, — ответил он. — Полезай назад.

Я открыл дверь. На заднем диване со стороны водителя сидел Садык. Выглядел он спокойно, но спокойствие это было обманчивым. Как только я на него взглянул, понял, что он взбешён до усрачки. Мышь тут же среагировала и завозилась…

— Здравствуйте, Владимир Кажимович, — кивнул я, усевшись рядом с ним, но он не ответил.

— Поехали, Саша, — сказал он Чердынцеву.

— Далеко ли? — уточнил я. — Вы просто, как снег на голову свалились, а у меня уже куча дел на сегодня запланирована…

— Что вот это такое? — протянул мне свой телефон Садык. — Можешь мне объяснить?

Я посмотрел на экран. Там была открыта статья с фотографиями Загребова и Стефаньковского. Озаглавлена она была своеобразно. «Голубок и горлица никогда не ссорятся».

— Про коррупционеров? — безразлично спросил я, а Садык сжал зубы и поиграл желваками.

— Что? — пожал я плечами.

— Саша, поезжай в какой-нибудь глухой двор! — зло воскликнул Садык, потрясая телефоном перед моим носом. — Я его сейчас вальну, а тело в кусты бросим и готово. Сука! Краснов! Говори прямо сейчас, где Усы! И не вздумай даже пытаться лепить мне горбатого и нести свою пургу, типа не знаю и не понимаю! Где, мать твою, этот козлина Панюшкин⁈ Я считаю до трёх, а потом ты пожалеешь!

Садык аж трясся от злости, вращал глазами и щерился, в общем, строил свирепые рожи. Причём не специально строил, а просто не мог сдержать эмоции. Он выглядел так, будто был на пределе и каждую секунду мог взорваться. Но я не вёлся. Если бы всё было действительно серьёзно и опасно, он бы сам не приехал. Стало быть хотел пугануть. Поэтому нужно было просто переждать эту бурю.

Я отвернулся к окну и наблюдал за проезжающими мимо пешеходами и домами, кафешками и витринами магазинов.

— Краснов! Ты в кому что ли впал⁈ Очнись.

— Я не впал, просто жду, когда будет уместно попросить объяснений.

Он снова разразился криками, но через несколько минут, стравив пар, чуть успокоился.

— Ты думал, — проговорил он, — что самый умный и никто тебя не раскусит, что ли? Сопляк! Твои родители ещё под стол пешком ходили, когда я уже таких, как ты об колено ломал. Херак! Херак! Следующий!