Я стою на тонком каменном выступе слева от балкона кабинета директора, прижавшись спиной к холодной стене замка, и легкий ветерок мягко развевает мои волосы вокруг лица. На улице холодно. Я одета почти с ног до головы в черное, рот и нос прикрыты, так что мое теплое дыхание обдает мое лицо.

Ожидание дает мне время обдумать план.

Я знаю общую планировку комнаты благодаря моему изучению кабинета временного директора. Он войдет, и я подожду, пока он сядет. Я уверена, что у него будет доступ к десяткам защитных магических чар в комнате, но именно на это и уйдет весь мой магический запас — на их отключение.

Как только я смогу проскользнуть незамеченной, он почувствует меня и попытается напасть. Как маг и участник «Квинтета Бессмертных», Херст представляет собой весьма грозную мишень. На самом деле, он известен как неубиваемый, благодаря редкому амулету, с которым он связал свою душу и который всегда носит при себе. Он может владеть невероятным количеством магии, но ему не сравниться со мной в физическом бою, особенно когда у меня есть элемент неожиданности.

И как только я нанесу на амулет порошок из корня паслена, который сведет на нет его силу, я прикончу его и покончу с этим.

Внутри офиса я слышу слабый звук открывающейся и закрывающейся двери.

Они полагаются на тебя. Не подведи. Ты буквально создана для этого.

Нанесение этого удара — ступенька к выполнению моей кровавой клятвы. Отступать нельзя, ни сейчас, ни когда-либо.

Я глубоко дышу, очищая голову от всего, что могло бы отвлечь меня от следующих нескольких напряженных минут. Упираясь правой ладонью в стену позади себя, я молча отпускаю темную магию, которая хранится в моих венах. Это медленно просачивается из меня, разрушая существующие заклинания, ослабляя все существующие чары так постепенно, что это не насторожит Херста, пока не станет слишком поздно.

По крайней мере, так должно быть. Но я напрягаюсь, когда слышу его крик в комнате.

Мое горло сжимается, и я перестаю дышать, ожидая, что он распахнет балконные двери и обрушит на меня ад. Но раздается лишь слабый искаженный звук, который я не могу разобрать, и снова наступает полная тишина. Странное чувство проникает мне в нутро — чувство, к которому я очень привыкла.

Смерть. Кто-то только что умер неподалеку.

Мое любопытство растет, пока я быстро не проскальзываю внутрь через балконные двери, поскольку в этой комнате больше нет магической защиты. Я молча раздвигаю шторы и вхожу в большой, богато украшенный кабинет, но сцена, открывшаяся передо мной, заставляет меня замереть.

Директор Херст лежит навзничь на полу, мертвый, его глаза расфокусированы на потолке. Кровь быстро собирается вокруг его головы, в которой где-то зияет дыра. Амулет, висящий у него на шее, разбит, из него сочится темно-красная жидкость.

Неуязвимый маг мертв.

Но я этого не делала.

Какого хрена?

Прежде чем до меня доходит, что кто-то другой только что убил мою цель, мои уши улавливают тихий свист чего-то летящего в меня, и я инстинктивно уворачиваюсь. Уродливый на вид меч вонзается в директорский стол, и я поворачиваюсь лицом к лицу…

Удивление поражает меня прямо в живот.

— Что ты делаешь? — Шепчу я.

Львица-оборотень не издает ни звука, вытаскивая из-за спины еще один меч. Она одета так же, как и я, плащ наполовину скрывает ее лицо, но это определенно лицо Кензи.

В этом нет никакого смысла.

Выражение ее лица не похоже ни на что, что я когда-либо видела на ее обычно жизнерадостном лице, мрачное, с безраздельной сосредоточенностью, отслеживающее каждое мое движение. Она плавно приближается ко мне, но что-то в этом не так.

Вся эта ситуация кажется странной.

Но я не трачу время на дополнительные вопросы, поскольку она явно собирается попытаться убить меня.

Когда меч замахивается на меня, я откатываюсь в сторону и вытаскиваю два простых ножа из их тайников. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Я уйду. Просто скажи мне, почему ты это сделала.

Я киваю в сторону мертвого мага, но она игнорирует его и бросается ко мне. Я уже видела, как Кензи сражается на боевых тренировках. Это совершенно другое дело.

Это жестоко.

На мгновение застигнутая врасплох тем, как она отбивает в сторону один из моих ножей и одновременно наносит удар ногой в верхнюю часть моего бедра, я отступаю назад. Это дает ей время нанести удар по мне, и я шиплю, когда меч плавно проходит сквозь плоть моего живота. Из длинной раны сразу хлещет пугающее количество крови.

Кензи пытается извлечь выгоду из моей боли, снова прыгая вперед.

Она двигается не так, как Кензи.

Ощущение, что что-то не так, усиливается, когда я уворачиваюсь от атаки, мой живот горит. Мои глаза снова устремляются к ее лицу, как раз когда ее капюшон слегка колышется. И вот тогда я получаю более ясный взгляд в ее глаза.

О.

Это вовсе не Кензи. Это подменыш.

Странно наткнуться на такого редкого монстра именно здесь, из всех мест.

Мое мгновение колебания улетучивается, и вся моя подготовка срабатывает сразу. В следующий раз, когда оно движется в мою сторону, я плавно парирую его. На мгновение мы оказываемся втянутыми в безмолвный смертельный танец, существо пытается наклонить меч, чтобы снова нанести мне удар, но я блокирую и уклоняюсь от каждой его атаки.

Убить его было бы легко, но он нужен мне живым для допроса. Если у него лицо Кензи, значит, она уже попала к нему в лапы. А это значит, что она может быть в опасности.

Или она могла быть мертва.

Эта мысль вызывает во мне гнев, и я вонзаю кинжал в его руку, заставляя подменыша выронить меч. Он громко ударяется о плитку, но у меня нет времени беспокоиться о том, что кто-то в преподавательском зале услышит нас прямо сейчас.

Оно замахивается на меня, но я одновременно пригибаюсь и хватаю его за руку над головой, используя инерцию движения существа, чтобы оно рухнуло на пол. Прежде чем он успевает выпрямиться, я сажусь на него верхом, не обращая внимания на агонию, пронзающую мой организм от зияющей раны в животе, и прижимаю его другую руку к земле серебряным кинжалом из моего ботинка. Я закрываю ему рот, чтобы заглушить крик.

У него тоже голос Кензи. Это выводит меня из себя.

— Где она? — Шиплю я, срывая повязку с носа и рта.

Подменыш бьется подо мной, пытаясь высвободить скованную руку, и смотрит вверх, пугающее зеркальное отражение Кензи. За исключением зрачков. Это одна из отличительных черт подменыша — слегка квадратные зрачки. Большинство людей не знают, что нужно искать в них, но это не первый раз, когда я пересекаюсь с подобным монстром.

Кто-то стучит в дверь кабинета, и голос мистера Гиббонса окликает. — Директор? Вы там?

Черт.

Я замираю, закрывая лицо существа. Оно глубоко кусает мою ладонь, до крови. Как будто это могло заставить меня отпустить его. Когда он чувствует, что моя кровь течет ему в рот, он начинает давиться жидкостью и в панике мечется, в то время как я спокойно ухмыляюсь, глядя на него сверху вниз.

Но больше я ничего не слышу от Гиббонса, и вскоре убираю руку, пытаясь тихо поднять монстра с пола.

Он сопротивляется, что неудобно, потому что у меня начинает кружиться голова от потери крови. Когда ему удается вонзить локоть в глубокую рану на моей талии, боль рикошетом прокатывается по позвоночнику, и на мгновение все становится размытым, когда мое тело ненадолго впадает в шок.

И в этот момент слабости я не могу отбиться от существа, когда оно вцепляется мне в грудь, вытаскивая кинжал, который только что был в одном из моих потайных карманов. Я держала его наготове, чтобы сразить директора, но внезапно адамантин, пропитанный порошком паслена, проникает мне в грудь, целясь в сердце.

Я не могу сдержать крик, который срывается с моих губ, когда ледяная агония разливается по моему телу. Мои вены вздуваются и уплотняются под кожей, ощущение такое, будто каждый дюйм тела пронзают тысячи иголок. Порошок из корня паслена делает это невыносимым.