— Как, интересно знать? — тут же поинтересовался Дориан. — Ты ожидал, что в твоей голове появится Бар-Сик и выдаст обстоятельный доклад по твоему вопросу? Что непонятного, девчонка боится стать старой уродиной, как тебе это еще объяснить?

Нет, ну в данном случае все было предельно ясно и даже слишком просто. Но чисто в теории… Страх может оказаться гораздо сложнее, и как тогда мне его толковать?

В этот момент Серебрякова открыла рот, чтобы вновь что-то начать мне говорить, но я жестом руки остановил ее:

— Помнишь тот день, когда все твои волосы вдруг решили покинуть тебя? — спросил я у нее и в ее глазах мгновенно появился испуг. — Если хочешь, я могу это не только повторить, но сделать твою печаль немного сильнее. Кроме этого, у тебя еще выпадут и все зубы, например. Только на этот раз уже ничего не отрастет. Что скажешь, Серебрякова? Ты веришь, что я могу тебе это устроить, или нет?

Чтобы еще немного усилить эффект от моих слов, я решил, что будет не лишним активировать Страх. Надеюсь, таким способом я смогу выиграть еще немного времени и ускорить ее мыслительные процессы.

В купе повисла тяжелая тишина, которую нарушал только лишь равномерный стук железнодорожных колес. Интересно было наблюдать за лицом Алены, выражение которого менялось буквально каждые несколько секунд. За несколько минут я успел увидеть на нем целый спектр разных эмоций, от легкой растерянности до абсолютной паники. Наконец она сдалась.

— Чего ты хочешь? — злобно спросила она. — Денег? Другой артефакт? У меня есть редкий древний гримуар…

— Я хочу, чтобы ты оставила меня в покое, — оборвал я ее. — Просто забыла о том, что есть такой парень, как Максим Темников.

В этот момент дверь в купе приоткрылась и в образовавшемся проеме появилось лицо Нарышкина.

— Честь имею, княжна, — демонстративно улыбнулся он Серебряковой. — Рад видеть вас в добром здравии. Прошу меня простить, что не зашел к вам вместе со своим другом, но учитывая обстоятельства…

— Кто бы сомневался, что и ты здесь, — мрачно усмехнулась Алена.

— Ну а куда мне деваться, — ответил он, не переставая радостно улыбаться. — Выходной день, все-таки. Вы не будете против, если я заберу своего друга? Или вы еще не договорили?

— Договорили, — ответил я за нее, затем поднялся со своего места и на прощание бросил взгляд на приунывшую девушку, которая смотрела на меня с холодной яростью в глазах. — Я думаю, разговор закончен.

Если честно, я ждал, что она хоть что-то скажет в подтверждение моих слов, однако она лишь приподняла подбородок и демонстративно уставилась в окно. Что же… Молчание в данной ситуации тоже неплохо. По крайней мере, не стала грозить мне в ответ, а это уже обнадеживает.

Лешка подождал пока я выйду из купе, затем еще раз кивнул Серебряковой и осторожно закрыл дверь. В этот же момент из нее медленно выплыл Градовский, который тут же получил от меня гневный взгляд и мгновенно вернулся обратно.

Тоже мне придумал… Покидать девушку в такой трудный момент, не выведав, что она будет дальше делать! Разве настоящие шпионы так поступают?

Удивительно, как быстро пролетели два часа с того момента, когда мы с Лешкой сели в поезд. Собственно говоря, как я и думал. Вроде бы только начали разговаривать с Серебряковой, а уже с минуты на минуту будет Вологда. За окном поезда уже мелькали характерные здания, по которым можно было с уверенностью сказать, что въезжаем в пригород.

— Сколько можно разговаривать? — возмущенно спросил у меня Нарышкин, как только мы оказались в своем купе. — Стою в коридоре как идиот, раскланиваюсь направо и налево. Хорошо хоть проводница молоденькая попалась. Хоть зубы ей заговорил немного, когда она спросила, почему я торчу перед купе Алены.

— Извини, дружище, — сказал я и отхлебнул из стакана давно остывший чай, который к этому моменту стал заметно горчить. — Разговор немного затянулся. Хотя мне показалось, что говорили мы с ней коротко и по делу.

— Это и ослу понятно, что про погоду не разговаривали, — усмехнулся княжич, затем тоже сделал пару глотков чая, скривился, с осуждением посмотрел на содержимое стакана и отодвинул его в сторону. — Фу… Гадость какая… Ну чего молчишь, рассказывай к чему пришли. Чемоданы в коридор нам выносить не нужно, так что минут десять у нас с тобой еще есть.

Тем временем поезд понемногу начал снижать скорость. В дверь купе негромко постучали, а затем так же осторожно открыли.

— Прибываем, господа, через десять минут Вологда, — сообщил нам усатый проводник и посмотрел на стол. — Разрешите я заберу стаканы?

— Ни к чему не пришли, — сказал я Лешке, как только мы снова остались одни. — Просто мило пообщались. Поначалу она меня вообще не хотела всерьез воспринимать, так что пришлось немного надавить. Слово за слово… В общем, я думаю, она поняла, что шутить я с ней не буду. Если нет, значит ей же хуже.

— Немного надавить… — усмехнулся Нарышкин. — Ничего себе, немного. Я не знаю, как ты это делаешь, но, когда ты выходил из ее купе, мне тоже стало как-то не по себе. Такое ощущение, что у тебя за спиной крылья выросли.

Ага… Это, наверное, княжич так на себе почувствовал присутствие моего Тень-Стража… Приятно. Значит не зря призывал. Если даже мой друг оказался в легком замешательстве, то Серебряковой было совсем тяжко. Однако нужно отдать ей должное. Держалась она очень хорошо.

— Согласен с тобой, мой мальчик, — поддержал меня Дориан. — Просто непробиваемая стерва. Такую еще поискать.

— Интересно… А с чего ты взял, что она тебя поняла? — спросил Лешка. — Если только одними словами дело кончилось, то я бы на твоем месте не рассчитывал, что ваш разговор окончен. Точнее, сам-то разговор, может быть, и окончен, но война — вряд ли. Я так понимаю, артефакт ты ей отдавать не собираешься?

— Конечно нет! С чего бы? — пожал плечами я. — Во всяком случае, пока. Дальше будет видно. Кстати, она мне за него деньги предлагала и какой-то древний гримуар.

— Сколько? — заинтересованно поднял бровь Нарышкин. — Если сумма хорошая, то мог бы подумать. Лишних денег не бывает.

— Брось, в данном случае это скорее принципиальный момент. Ее деньги мне не нужны, — сказал я. — Можно было бы, конечно, подумать насчет гримуара, если книга достойная, но это кот в мешке. В общем, пока так, а дальше посмотрим. Если услышит мои слова и не будет заниматься глупостями, то может быть, напомню ей про книгу. Пока пусть от отца ремнем получит, чтобы не лазила, где не нужно.

— Эх… Жаль меня с вами рядом не было, — с сожалением вздохнул княжич. — Я бы дорого отдал, чтобы присутствовать на этом разговоре. Не знаю, что ты там ей говорил, но, когда я заглянул в купе, у Алены был такой вид, как будто она только что побывала в кошмаре.

— Вот видишь, какое впечатление я на девушек произвожу, — с улыбкой сказал я ему. — А ты говоришь, что на меня каждая вторая заглядывается.

В этот момент наш поезд замедлился еще больше и за окном показалась платформа, а вскоре мы увидели и здание железнодорожного вокзала.

— Пора одеваться, Макс, — сказал Лешка и посмотрел на свое пальто. — Нам с тобой еще обратно за моей машиной возвращаться. Будем считать, что встреча прошла в теплой и дружеской обстановке. Кстати, мне показалось, или Алена стала хуже выглядеть? Волосы эти серебряные еще…

— Точно, — кивнул я. — Я тоже это заметил. Похоже «Тирлич» на нее плохо влияет. Прежнего блеска в ней явно поубавилось.

— Зато злобы прибавилось, — хохотнул Нарышкин. — В этом мире все должно быть в равновесии. Давай одеваться потихоньку.

К тому моменту, когда мы выходили из вагона, мой верный Градовский еще не вернулся. Я увидел его лишь спустя несколько минут на платформе, когда Серебрякова выходила из вагона с небольшой дорожной сумкой. Мы с Лешкой немного задержались, пока он вызывал такси.

Судя по всему, Петр Карлович пока не планировал покидать ее, а значит еще не раздобыл нужную мне информацию. Что же… Ради такого дела можно и подождать. О призраке я не беспокоился. Когда Градовский закончит со своим поручением, он вернется обратно. Не потеряется.