— Леха, у меня такое чувство, что мы с тобой хотим не с Серебряковой поговорить, а ограбить этот поезд, — поделился я с Нарышкиным своими ощущениями, глядя на быстро приближающийся поезд.

— Та же самая фигня… — усмехнулся он. — Ты не слышал, откуда нумерация вагонов начинается? С головы поезда или с хвоста? У нас с тобой седьмой, а у нее…

В этот момент грохнул накатившийся на платформу поезд и лязг стальных колес заглушил последние Лешкины слова. Но я и так понял, что он хотел сказать. Просто решил напомнить мне о том, что у Алены одиннадцатый вагон. Наклонив голову пониже, чтобы спрятаться от прибывшего вместе с поездом порыва ветра, я ждал, когда он немного замедлится.

— А мне нравится! — услышал я восторженный голос Дориана. — Давненько я на поезде не катался!

Я хотел сказать ему в ответ, что не разделяю его восторга на этот счет, но не успел. Лешка дернул меня за рукав:

— Макс, смотри, наш вагон проехал! — крикнул он, пытаясь перекричать скрежет металла, который поезд издавал при торможении. — Побежали!

Скользя по платформе, мы с ним побежали вперед, а Градовский, следуя моим предварительным инструкциям, яркой зеленой стрелой мелькнул внутрь поезда.

Что же, пока все идет так, как и задумывалось… Если Серебрякова нас не увидит раньше времени, то к тому моменту как мы займем свои места в нашем купе, призрак уже сообщит мне, чем занята сейчас девчонка.

Наш с Лешкой план-капкан переходит в решающую стадию! Начинается самое интересное!

Поезд остановился в тот момент, когда нас уже практически догнал вагон под номером одиннадцать, тот самый в котором ехала Серебрякова. Это была отличная новость! Значит она даже теоретически не смогла бы увидеть нас с Лешкой на платформе. Ее вагон просто не проезжал мимо нас.

Проводником в нашем вагоне оказался колоритный невысокий мужичок, в форменной одежде и с лихо закрученными усами. На вид ему было лет шестьдесят. Из-под надвинутой почти на глаза фуражки выглядывали седые мохнатые брови, а взгляд был строгим и оценивающим.

— Прошу ваши билеты, господа, — попросил он, как только мы поднялись в вагон.

— У нас бронь на фамилию Нарышкин, — сказал Лешка, вытаскивая из кармана телефон, чтобы показать ему электронные билеты. — Два места…

— В седьмом купе, господа, — закончил за него проводник, проводя сканером по штрих-коду, который был на экране телефона княжича. — Оно у меня единственное пустует. Все в полном порядке, прошу вас, проходите. Через несколько минут принесу чаю, если будет угодно. Мне кажется, вы с морозца.

— Угодно, — сказал Лешка, щеки которого покрывал легкий морозный румянец. — Погорячее пожалуйста.

— Это само собой. Сделаю в лучшем виде, — пообещал мужичок и в этот момент я почувствовал, что поезд плавно тронулся с места.

Время пошло. С этого момента на все про все у нас с Нарышкиным всего лишь два часа. Почему-то до того момента, когда мы сели в поезд, мне казалось, что это просто прорва времени, но сейчас я так не думал. Теперь мне казалось ровно наоборот.

Купе спального вагона оказалось очень теплым, так что спустя несколько минут мы уже достаточно согрелись для того, чтобы снять с себя верхнюю одежду, в которой были до сих пор. Я как раз снял шапку и приглаживал волосы, когда дверь нашего купе мягко открылась и на пороге появился проводник с чаем.

— Прошу господа, почти кипяток, как вы и просили, — сказал он и поставил перед нами чай, негромко звякнув металлическими подстаканниками по столу. — Не угодно ли чего-нибудь еще? Шоколад, кексы, зефир?

— Нет, спасибо, — в один голос ответили мы с княжичем.

— Как скажете, — кивнул мужичок. — Если вдруг захотите перекусить, в десятом вагоне работает ресторан. В Вологду прибываем через два часа. Судя по билетам, это станция, на которой вы планируете выходить. За пятнадцать минут до прибытия я вам напомню.

— Спасибо, — сказал Лешка, затем вытащил из бумажника пятирублевую купюру и протянул проводнику.

— Благодарю, — кивнул мужичок и приподнял фуражку. — Если что-то понадобится — звоните. Кнопка вызова у вас над столом.

Еще раз нам кивнув, проводник спрятал деньги в карман и мягко закрыл за собой дверь, тихо щелкнув замком.

— Видал? — улыбнулся Лешка, глядя как я отогреваю замерзшие руки, обняв ими горячий подстаканник. — Сразу видно профессионал. Мне кажется, такие как он даже рождаются в поездах. Причем сразу в форме и с усами.

— Угу, — кивнул я, сделал глоток обжигающе горячего ароматного чая и посмотрел наверх, проверить — не появился ли еще призрак со свежими разведданными. — Где этот Градовский шляется?

— Не суетись, Темников, — сказал Нарышкин, затем наклонил голову над чашкой и с удовольствием вдохнул чайный аромат. — Люблю как горячий чай пахнет… Особенно в такие моменты…

— Не суетись… — пробурчал я и с волнением посмотрел на часы. — Время-то идет. Уже десять минут прошло, между прочим. Или ты думаешь, что поезд специально замедлится, чтобы мы все свои дела успели сделать.

— Я думаю, что в любом случае будет странно, если мы с тобой выбежим из купе и помчимся в сторону вагона-ресторана, — ответил Лешка и отхлебнул чая. — Нормальные люди так не поступают. Раздеться-то нам, по крайней мере, надо было, верно?

Ну допустим… Может быть, мой друг был прав, и лишняя суета могла нам только навредить… Однако волноваться мне это не мешало…

— А вдруг она сейчас сидит в этом самом вагоне-ресторане? — пришла мне в голову неожиданная мысль. — Плакал тогда наш с тобой план-капкан. Не будем же мы с ней там разговаривать.

— Вряд ли, Макс, — покачал головой Нарышкин. — Что ей там делать одной? Без хорошей компании там так же скучно, как на уроках по «Истории магических учений». Ты уж мне поверь.

В этот момент сквозь наше купе промчалась зеленая стрела, которая тут же исчезла за пластиковой стеной. Однако спустя несколько секунд стрела вернулась в виде радостного Петра Карловича.

— Ух ты, черт! Мимо пролетел! — удивленно воскликнул призрак. — Такие маленькие купе! Я вообще удивляюсь, как можно…

— Градовский, давай ближе к делу! — оборвал я его, а Лешка с интересом уставился в то место, куда я смотрел. — Ты нашел Серебрякову?

— Само собой, хозяин, как иначе? — самодовольно ответил он. — Для меня это даже не задание, а сущий пустяк. Сидит в своем купе и болтает по телефону с какой-то подружкой. Только выглядит она не так, какой ты мне ее в телефоне показывал.

— В каком смысле? — невольно напрягся я. — Так может быть, это и не она вовсе?

— Конечно она, кто же еще? — возмутился Градовский. — Ты же знаешь, у меня поразительная память на лица. Просто волосы у нее теперь серебряные. Вот прямо совсем-совсем серебряные, даже блестят.

Если только это, то ничего страшного… Может быть, у них в «Тирличе» мода такая, с серебряными волосами расхаживать. Кто-кто, а Серебрякова за этим всегда следила, насколько я ее помнил. Не думаю, что с тех пор она сильно изменилась.

— Что он говорит? — спросил княжич. — Алена у себя?

— Да, — коротко кивнул я и сделал большой глоток чая. — С кем-то болтает по телефону. Думаю, можно начинать.

— Согласен, — кивнул Нарышкин, затем посмотрел в большое зеркало на двери нашего купе, пригладил волосы и поправил воротник. — Вот так лучше. Я готов.

Вот же Лешка… В этом он был весь. Даже в такие минуты не забывал о своем внешнем виде. Такое ощущение, что по пути из вагона в вагон он собирался завязать пару-тройку полезных знакомств, чтобы идти было не скучно. Думаю, в вагоне-ресторане ему обязательно представится такой случай.

Кстати… Даже с учетом того, что Серебрякова была в своем купе, меня все равно смущал вагон-ресторан. Точнее то, что нам придется через него идти. Не хватало нам только встретить кого-то из знакомых. Тем более с моим счастьем все время попадать во всякие ситуации, которые предусмотреть просто невозможно.

Однако на этот раз удача была на нашей стороне. Мало того, что мы не встретили никого из знакомых, вагон-ресторан вообще был полупустой. Видимо попали в удачный момент, когда время завтраков уже прошло, а обедать еще явно было рано.