- Неужели? – ахает, быстро моргая. – Это же то, о чём я думаю?

Не понимаю, про что она говорит, но вкус еды настолько реальный, что всё происходящее кажется правдой. И я быстро пережёвываю, отправляя в голодный желудок еду.

- Маорика, - щипает меня за предплечье женщина. – Ну скажи. Я обещаю, что это останется между нами.

- Что сказать?

- Ты носишь ребёнка Кардиуса?

Машинально трогаю свой живот, словно там подсказка, и губы напротив сжимаются в знак одобрения.

- Я всё поняла. Она делает знак молнии на своём рте и несколько раз кивает мне, словно я о чём-то спрашивала.

- Это правильное решение, дорогая, - тут же добавляет. – Нельзя вечно оплакивать ушедшую дочь. Она останется в наших сердцах, - прикладывает руку к груди. - Только не могу понять, - задумывается, - если ты в положении, для чего Эйтлеру твоя сестра?

Ответить не выходит. Не только потому, что я не в курсе, но в этот момент звучит удар ножа о хрустальный бокал, и гости перестают гудеть, устремляя взгляды в центр зала.

- Благодарю, - слегка кланяется хозяин, обводя людей взглядом, - что пришли в Эйтлер Гроу, и в этот чудесный день с нами. Дорогая, - разыскивает взглядом меня, по всей видимости. Служанка тут же забирает тарелку, а я продолжаю пережёвывать еду, прикрывая рот ладонью, потому что теперь на меня смотрят почти все, кто здесь присутствует. Кажется, мне следует подойти к Эйтлеру, и направляюсь в его сторону через собравшихся, вновь встречаясь взглядом с блондином. Тот отчего-то кивает: то ли здороваясь, то ли выражая согласие на какую-то ранее согласованную договорённость.

Взгляд выхватывает женщину в чёрном: высокую и красивую, рядом с которой стоит девушка, заставившая меня подписать документы. Они очень похожи, и полагаю, что это мать и дочь. Теперь на сестре светло-розовое платье, локоны, упирающиеся в плечи, и она улыбается мне. Если бы они с Кардиусом несколько часов назад не пытались меня убить, я бы решила, что она довольно дображелательна.

Занимаю место рядом с артефактором, который играет роль любящего мужа, и он представляет свою новую невесту.

Кажется, не хватает только вспышек камер, которые запечатлят чудесное событие, но вижу много предосудительных взглядов со стороны женщин. Будто я перед ними в чём-то виновата.

Гости переговариваются, поздравляют Кардиуса и Адонию, сдержанно улыбаются мне, но всё же за спиной слышу недовольство, что из-за меня теперь многие мужья задумаются о вторых жёнах. Что я и так имею статус «странной особы», а теперь и подавно. Сама того не желая, я завела недругов.

Женщина в чёрном оказывается рядом, беря меня под руку.

- Рада, что ты приняла верно решение. Она твоя сестра. Кому, если не Адонии следует уступить место? К тому же наследник у герцога будет от нашего рода, так что неважно, кто из сестёр принесёт ребёнка, главное, что он будет Свион. Я горжусь тобой, дочка.

Говорит, только не ощущается в её словах искренности. Как и нет тепла, что обычно бывает между родителями и детьми. Наверное, она из тех, кто делит дочерей на любимых и не очень.

Звучит музыка, и я оборачиваюсь, смотря что в углу образовался небольшой оркестр человек на десять, и негромкая приятная мелодия заполняет пространство.

- Сложно сделать выбор, когда тебе угрожают, - парирую, освобождаясь от её руки. – Не подскажете, где здесь уборная?

Она подкидывает брови, будто только что я её оскорбила своей речью, а потом заявляет, прежде чем уйти.

- Зря отец дал тебе образование. Оно пошло во вред, заносчивая дрянь. Кардиусу давно следовало тебя отослать в нужное место, чтобы сбить спесь. И я рада, что скоро тебя выдворят из этого дома.

Провожаю её взглядом. Кажется, вокруг леди Эйтлер интриги, каких поискать. Но про уборную я интересовалась не из праздного любопытства. Высматриваю служанку, намереваясь найти ответ у неё, но как только делаю шаг в сторону, передо мной вырастают две блондинки, хлопая огромными глазами.

- Тебя можно поздравить, - говорит одна.

- Поздравить, - вторит вторая, и бутафорские поцелуи укладываются на мои щёки.

Если с сумасшествием – да. Но с подобными вещами никто никого никогда не поздравляет.

- Лучше поздравьте сестру, это у неё радость, - пытаюсь их обогнуть, только обе делают шаг в сторону.

- Она тоже? – округляет глаза одна.

- Неужели? – интересуется другая.

- Да, она тоже, - подтверждаю, думая, что они пропустили момент представления Адонии в качестве невесты. – Простите, мне нужно выйти, - не выдерживаю, сбегая. Но служанка испарилась, поблизости одни мужчины и женщины, которые косятся в мою сторону. Несколько человек тут же отворачиваются, показывая, что не желают со мной общаться.

Проскальзываю под стенкой в сторону распахнутых дверей и выбираюсь в коридор, смотря налево и направо, будто намереваюсь перейти дорогу. С одной стороны центральный выход на улицу, туалеты должны быть на обоих этажах, и я отправляюсь налево, пытаясь по дверям определить, какая из них - моё спасение.

Как назло, никто не попадается, и я заглядываю внутрь нескольких комнат, только меня ждёт разочарование. А между тем живот сводит неимоверно, и я вспоминаю поговорку матери: «пускай лопнет совесть, чем мочевой пузырь».

Порыв ветра подсказывает, что впереди ещё выход на улицу, и спешу на балкон, с которого открывается чудесный вид на парк. По небу рассыпаны миллионы жёлтых пятен, и я бегу вниз по ступеням, намереваясь укрыться между деревьями. Сейчас это кажется лучшим из решений, чем возвращаться и разыскивать служанок.

Бежать по дороге из камушков неудобно, нога то и дело пытается подвернуться, и я оглядываюсь, оценивая обстановку.

Одна.

Продираюсь в первые кусты, не желающие пускать. Негодую на неудобное платье, которое пусть и красиво, но неимоверно мешает. И, когда мне всё же удаётся разобраться с бельём и расположиться за живой изгородью, слышу чьи-то приближающиеся шаги.

Замираю, надеясь, что это не по мою душу, а лишь мимо проходящие люди, и стараюсь быть, как можно тише. Так и выходит. Слышу два мужских голоса.

- Как удобно устроился Эйтлер, того и гляди, приберёт к рукам и вдову Свион вслед за дочками.

- Она недурна собой.

- О, да, - похотливый смешок. – Выбирай из них троих, я бы остановился на матери. Надменная стерва обжигает взглядом, но тем интереснее обуздать кобылку в постели.

Морщусь от подобных заявлений. Нет, не потому что выбирают не меня, вернее, тело, которое теперь мне теперь принадлежит, а от подачи. Никогда не любила эти сальные шуточки и заигрывания.

- А мне больше нравится старшая, - отдаёт очко мне второй мужчина, и я понимаю, что именно в этот момент они проходят мимо. Радуюсь, что моё платье не белое или розовое, а чудесная зелень, слившаяся с настоящей. Руки прячу за спину, а голову склоняю так, чтобы за плотными шторами кустов не было видно. – Она выглядит такой грустной и потерянной. Мне даже её жаль.

- Ты слишком сентиментален, Дафус. Женщины лишь притворяются несчастными, чтобы заполучить свою порцию ласки. Уверен, это игра на публику и ничего более. И сегодня они будут веселиться в постели втроём.

- Думаешь, кому-то хочется делить мужа с другой? Пусть она трижды твоя сестра?

Голоса становятся настолько тихими, что ответа уже не разобрать, а мужчины направляются в сторону замка. Игры на троих не для меня. Категоричное нет! Может, следует сбежать, пока нет поздно?

Выжидаю несколько минут на всякий случай, вдруг одному из них захочется вернуться, и продираюсь обратно на дорожку, бегло осматриваясь и радуясь, что никто не видел причины моего нахождения здесь. Но как только делаю шаг, меня окликают.

- Чудесный вечер, Мики, - и я замираю, вглядываясь в темноту. Фигура отсоединяется от одного из деревьев и направляется в мою сторону. И, когда мне удаётся рассмотреть, кто передо мной, понимаю, что это блондин. Его голос под стать внешности – такой же красивый. – Что ты там делала? – усмешка скользит по его губам, а я готова сквозь землю провалиться, потому что не знаю, что ответить.