Оказываюсь на кровати, смотря, как одни слуги уходят, а другие входят. На сей раз две девушки, которые тут же закрывают за собой дверь.

- Леди Эйтлер, - оказывается около меня та, что была внизу. Становится на колени, заглядывая в глаза. – Вы так кричали, мне казалось, что вас убивают, - оглядывается, будто боится, что в любую секунду сюда войдут. - Но, хвала Угарие, вы живы. Она присматривает за нами, а вы мне не верили.

Вторая девушка оказывается позади, принимаясь расшнуровывать платье, и только сейчас осознаю, что было тяжело дышать.

- Афа, - обращается она, по всей видимости к той, что касается моего лица, невольно морща лоб. – Скорее, или нам попадёт от господина.

- Сейчас вам станет лучше, - ласково говорит мне светловолосая, отправляясь за тазом с водой. Она возвращается, опуская туда тряпку, и промокает моё лицо. Голова немного плывёт, и ноздри вдыхают аромат розовой воды с чем-то сладким. – А по поводу синяка – не беспокойтесь, я его спрячу, - улыбается мне милой улыбкой, а я не могу взять в толк, откуда она может меня знать? И что вообще происходит?

Пока девушки приводят меня в порядок, узнаю, что меня здесь знают, как леди Маорику Эйтлер – жену артефактора Кардиуса Эйтлера, с которым мы в браке пять лет. Что моя младшая сестра, Адония Свион, метит на место второй жены, ведь по законам Лаории мужчина имеет право взять себе ещё одну жену, при условии что от первой будет получена соответствующая бумага.

- Она мне совершенно не нравится, - шепчет мне на ухо Афа, делая укладку из копны волос, которых у меня отродясь не было. Я даже для убедительности дёргаю один из них, чтобы прочувствовать боль.

Настоящие. Как и голод, который сводит желудок, отчего живот недовольно урчит.

- Принеси поесть, Фавия, - командует девушка, и та тут же исчезает за дверью, а я не могу оторвать взгляда от молодой красивой женщины, смотрящей снова на меня из зеркала. Это кто угодно, только не я.

Дверь резко хлопает, отчего подпрыгиваю на месте, и Кардиус, его имя я узнала за последние пару часов, недовольно бросает мне.

- Поднимайся, гостей нельзя заставлять ждать.

Тёмно-зелёное сидит, как влитое. Меня снова упаковали в корсет, затянув его так, чтобы талия выглядела тоньше, украсили волосы несколькими цветками и выдали требовательному мужчине.

- Отвечай только когда тебя спросят, - чеканит последние указы Эйтлер, когда мы идём по коридору. Я так давно не носили туфли на каблуках, предпочитая плоскую подошву, от которой потом не болели ноги, что сейчас будто заново вспоминаю, как кто делать. Часто приходилось, возвращаясь домой, укладывать их повыше, чтобы пошёл отток крови. Годы брали своё, а здоровье подводило. А теперь, по всей видимости, проблемы с головой. – Маорика, - он дёргает меня, делая остановку. Наверное, что-то было сказано ещё, но я пропустила мимо ушей.

- Что? – переспрашиваю, и он повторяет.

- Я не желаю видеть тебя рядом с Карфом, это понятно?!

- Кто такой Карф? – решаю уточнить у своего воображения.

- Молодец, - усмехается Эйтлер, считая, что я приняла его правила игры, отгородившись от общения с каким-то неизвестным мне человеком. И мы снова шагаем по мягким коврам, которые укутали здесь всё вокруг.

В моей маленькой квартирке я избавилась от пылесборников, потому что у меня развилась аллергия. Нет, я люблю мягкий ворс, особенно ступать по нему голыми ногами, только всегда следует чем-то жертвовать. Сейчас у меня не закладывало нос, не было слёз и чихания. Будто заново выдали новое тело, которое совершенно иначе реагировало на знакомые предметы.

До слуха добрались голоса, подсказывая о том, что где-то внизу собралось довольно много людей, и около лестницы, ведущей вниз, мы остановились снова.

- Прекрати так таращить глаза, будто ты напугана. Веди себя, как обычно. Но держи язык за зубами. Думаю, тебе не составит труда быть вежливой и сказать ПРАВДУ, когда того потребуют обстоятельства.

Слово «правда» он отчего-то выделяет.

- Какую правду? -решаю уточнить.

- Что ты неимоверно счастлива принять в качестве второй жены свою сестру, конечно же. Мики, у тебя просто нет выбора. И не заставляй меня порочить память о нашем ребёнке, - последнее, что от него слышу, и Кардиус принимается спускаться по ступеням, а я не понимаю, о каком ребёнке речь.

Грише уже 43, его ребёнком и не назовёшь. Мужчина, который губит свою жизнь, не слушая никого, топит её на дне стакана, предав даже свою семью и детей. Не говоря уже о матери.

О каком ребёнке сейчас было сказано?

Артефактор лишь отдалённо похож на моего настоящего мужа. Тот же презрительный взгляд, когда он смотрел в мою стороны, и тонкие крылья носа, раздувающиеся, когда злится. Тяжёлая рука, опустившаяся на моё лицо, как только я пришла в себя.

Неужели, столько лет спустя мои страхи выбрались наружу, чтобы истязать измученную душу, которая считала себя освобождённой.

- Мики! – с нажимом произносит Кардиус моё имя, стоя в самом низу. – Пожалуйста, - это не просьба – скорее приказ, и я касаюсь гладких перил, отполированных до блеска, поднимая юбку, чтобы ненароком не наступить на подол, принимаясь спускаться.

Никогда прежде не носила подобных платье, если не считать дня, когда, облачившись в белое, отдала себя на власть мужа-тирана. Правда, в день нашей свадьбы и до этого Лёня не был таким. Всё случилось чуть позже, только звоночки были всегда.

Он подозревал меня в измене, что сперва даже не принимал ребёнка, пока мы не сделали ДНК-тест. Ревновал меня к папам учеников, к цветам, подаренным по случаю. Я даже перестала приносить домой подарки, чтобы не провоцировать очередной скандал.

«- Это же от любовника», - уверенно говорил он, и доказать ему обратное было почти невозможно. Делала вид, что у нас чудесная семья, потому что неимоверно стыдно было признаваться в том, что это не так.

Поворачиваю голову вбок, встречаясь взглядом с блондином в сером сюртуке, стоящим у массивных дверей, который держит руки в замке за спиной. Он смотрит на меня с какой-то лёгкой грустью, а я даже не представляю, знакомы ли мы. Добираюсь до последней ступени, благодаря бога, что не свернула шею, и локоть артефактора выставляется в мою сторону, приглашая соединиться, а глаза Кардиуса властно смотрят на меня, и я перехватываю ладонью его руку.

В зале многолюдно и разноцветно. Светло-голубые стены украшены белыми барельефами и искусственными колоннами, удлиняющими комнату в высоту. Паркетный пол выложен тёмным и светлым орехом, создавая ромбовый рисунок, под потолком сияют тысяча свечей, и я невольно замираю, представляя, сколько же потребовалось времени и усилий, чтобы зажечь их. И что произойдёт, когда они догорят, учитывая недолговечность каждой.

- Маорика, дорогая, - слышу голос какой-то женщины, переводя на неё взгляд. Упитанная седовласая дама в фиолетовом с невообразимой причёской, куда, по всей видимости, вставили целый букет цветов, протягивает ко мне руки, улыбаясь, а я всё так же стою рядом с Кардиусом, который внезапно спохватывается и говорит, что ненадолго отойдёт. У женщины справа под крылом носа довольно большая бородавка, которая делает её похожей на ведьму из наших сказок. Почему она от неё не избавилась? Сейчас столько процедур, но, по всей видимости, здесь о них ничего не знают.

Незнакомка всё же обнимает меня и тут же шепчет на ухо.

- Я вообще не могу понять, как ты на это согласилась.

А потом отстраняется, продолжая уже громче.

- Да благословят небеса этот союз, - потрясает ладонью в воздухе, и я понимаю, что речь о Эйтлере и черноволосой. – Ну же, давай посплетничаем, - пытается она утащить меня куда-то в угол, где стоит стол с небольшими пирожными и канапе, и я благодарна за то, что мы здесь. Служанка протягивает белоснежную тарелку с голубым ободком, а я кладу на неё несколько маленьких бутербродов, фрукты и сладости, тут же принимаясь дегустировать каждое, а женщина хитро улыбается.