© Текст: Белянин А., Менделеева Д., 2025

© Дизайн обложки и форзацев: Бабкин О., 2025

© Иллюстрации: Зайцев Т., 2025

© Авторские иллюстрации: Белянин А., 2025

© ООО «Феникс», оформление, 2025

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock, 2025

«Моя любезная супруга!

Ты, вероятно, огорчишься, когда прочтешь мое завещание. Но в глубине души я надеюсь, что ты поймешь меня, ведь ты – мать. Однако даже если ты не сможешь понять моего решения, тебе все же придется принять его. После того как сестра моя, да будет благословенна ее душа в садах Эдема, покинула этот грешный мир, ее дочь, моя племянница Джейн, осталась несчастной сиротой, которую ждало бы тяжкое выживание на улицах города. Но я, ее дядя, как истинный британец, не могу допустить этого. Поэтому и взял с тебя клятву, что ты будешь заботиться о ней так же, как о родных наших детях.

Но с тех пор как малютка Джейн появилась в нашем доме, я многое понял. Ты ни дня не была рада ей и ни разу не потрудилась даже изобразить для нее улыбку на своем гордом лице. Посему, моя драгоценная Сара, я счел нужным закрепить твою клятву литерой завещания.

Итак, ты обязана заботиться о Джейн Эйр, пока ей не исполнится двадцать лет, а после совершеннолетия обеспечить ее приданым, равным приданому наших дочерей, и найти ей достойную партию. В том случае, если ты откажешься от обязательств по заботе и устроению судьбы моей несчастной племянницы, ни ты, ни твои волчата не получите ни цента моего состояния, и вам придется доживать свою звериную жизнь в глухом лесу, где, возможно, вам самое место.

Луна вышла из-за облаков быстрее, чем я предполагала, поэтому мне пришлось ускориться. Каблуки стучали по каменной мостовой с такой силой, что я чувствовала, как каждый мой шаг болезненно отдается в голове. Позади же раздавались шаги зверя и его хриплое дыхание, слышное на всю улицу. Эта погоня продолжалась уже почти полчаса…

Уверена, если бы я обернулась, то обязательно увидела бы, что он вывалил язык. Впрочем, с той же вероятностью зверь мог и оскалиться, пуская с клыков хлопья пены. Но оглядываться не было времени. Хорошо еще, что все происходит не в сельской местности. В конце марта в любой британской деревеньке я бы непременно увязла в грязи и, позорно упав лицом в бурую жижу, так бы и встретила свою смерть. Кровавую и жуткую…

К счастью, сейчас я в Лондоне. Хотя это как посмотреть. Применительно к этой ситуации – конечно, к счастью. В целом же – надеюсь, что, закончив сегодня ночью, мне удастся как можно быстрее убраться из столицы. Здесь становится слишком опасно.

Приподняв фальш-юбку (увы, Лондон диктует свои нормы морали), я влезла на мост, обернулась, быстро метнула в зверя засапожный нож и сразу же спрыгнула вниз. О том, что мой клинок попал в цель, меня известил короткий вопль боли, переходящий в гневный рык.

Зверь прыгнул вслед за мной буквально в следующую минуту. Я спряталась за опорной колонной, прицелилась и всадила ему в бок серебряную пулю, пока он вертелся по сторонам, пытаясь найти мое укрытие. Все.

Зверь жалобно заскулил, совсем как милый щенок. В такие моменты у меня всегда трепетно сжимается сердце, но я должна оставаться сильной, если не хочу закончить жизнь с порванным горлом в какой-нибудь канаве. Зверь упал и замолчал, еще пару секунд его когти скребли мостовую, а потом наступила тишина…

Досчитав до одиннадцати, я вышла из-за колонны и подошла к нему. Передо мной лежал красивый, стройный, абсолютно обнаженный юноша. Его тело казалось голубым в свете луны. Надеюсь, тот, кто найдет его утром, прочтет молитву за эту грешную душу. Мне это никогда не было интересно, у меня другие задачи…

Я вытащила из плеча юноши свой нож, быстро ополоснула лезвие в воде, стараясь не намочить обувь, спрятала в ножны за голенищем сапога, еще раз поправила фальш-юбку и пошла вдоль берега в поисках ближайшей лестницы наверх.

В тот день не стоило и думать о прогулке. Утром нам еще довелось немного побродить по дорожкам уже совсем облетевшего сада, который тем не менее тщательно поддерживался в идеальном порядке. Мы случайно наткнулись на пару мертвых кошек с порванным горлом и одну дворнягу со вспоротым брюхом, не очень-то старательно припрятанных в полысевших кустах. Вид их был ужасен. Все кишки собаки оказались вывернуты наружу так, словно она не была некогда живым существом, а являлась всего лишь искусно пошитой куклой, набитой тряпьем. Запах крови и зловонных внутренностей достиг наших носов, и мы, не сговариваясь, отступили на два шага.

– Какой ужас! – ахнула наша няня Бесси. – Мисс, скорее отвернитесь и не смотрите! Уму непостижимо! Кто же мог осмелиться сотворить такое здесь, в саду, прямо перед окнами?!

Я прекрасно знала, кто это был. И она тоже. Это была хорошая мина при плохой игре.

После обеда зимний ветер, холодный и шумный, нагнал мрачные тучи. Через несколько минут начался такой пронизывающий дождь, что выйти на улицу еще раз казалось безумием.

Что ж, оно и к лучшему. Я не любила долгие прогулки зимой, тем более вечером. Было ужасно возвращаться домой в сумерках, продрогшей, с онемевшими пальцами. Кроме того, в наступающей темноте все мое существо начинало испытывать страх.

Казалось, за мной неустанно наблюдают чьи-то злые глаза. Стоит на миг забыться – и на меня набросятся со спины, а утром уже мое бездыханное тело найдут на тропинке с порванным горлом и вспоротым животом. А может быть, я окажусь висящей на собственных кишках на каком-нибудь крепком дереве. Или вообще бесследно исчезну в окровавленной пасти того, кто пожелает утолить свой животный голод.

В такие моменты мое сердце сжималось от тоски из-за вечной болтовни Бесси. И особенно из-за унизительного осознания того факта, что Джон, Элиза и Джорджиана Рид превосходят меня не только в физическом плане, но и вообще во всем.

Сейчас они собрались в гостиной подле своей маман: она вальяжно лежала на диване перед камином в окружении своего драгоценного потомства (в данную минуту ее дети не ссорились, не кусались и не рычали) и, очевидно, была бы безмятежно счастлива, если бы не тяжкие обязательства, которые сковывали ее покрепче цепей.

Именно поэтому я была освобождена от участия в их семейной идиллии. Мистрис Рид заявляла мне, что меня приходится ограждать от других детей, поскольку я дика, дерзка, злобна, расчетлива и черна сердцем. Но она терпелива и не перестает надеяться, что очень скоро это обстоятельство изменится и я научусь быть послушной, веселой и добросердечной.

Хотя истинная причина моего положения была мне хорошо известна, тем не менее мне приходилось играть в жестокую игру мистрис Рид. К тому же ввиду детского возраста я не переносила отвержения, на которое была обречена, и душа моя боролась с этим всеми своими силами, хоть разум и понимал, что любые усилия и старания всегда будут тщетны…

…На улицах никого не оказалось, и я осталась удовлетворена ночным одиночеством: если бы кто-то сейчас и встретился мне на пути, это был бы или грабитель, или убийца, или нечто намного худшее, чем люди со всеми их пороками. А так мне удалось тихо вернуться в знакомый квартал, где ранее без особых проблем я сняла жилье посуточно.