Аристарх Зигмундович с видом человека, познавшего эту жизнь, устроил очередной допрос. В этот раз вопросы касались личной жизни покупателей. Моё терпение таяло с каждой минутой всё быстрее. Больше я не питал иллюзий — этот мужик не планирует продавать землю. Он устроил себе развлечение за наш счёт. Не прощаясь развернулся и быстрым шагом направился прочь отсюда. Айваз догнал меня у машины.

— Ты куда?

— Подальше отсюда. Вся эта продажа земли разводка. Только вопрос в том, кому это надо и замешан ли ты в этом?

— Я точно тут не причём, — сразу встал в позу Айваз. — Если ты помнишь, то я получаю процент от твоей удачной сделки. Думаешь я дебил самого себя подставлять?

Разбираться сейчас нет желания, впрочем как и возможностей. Поэтому мы сели в машину и сорвались с места. Я слишком сильно разогнался, потому что был зол. На себя, что меня смогли развести как сопливого малолетку, на Айваза что подложил мне такую свинью, на этого аристократишку, что так умело сыграл на моей мечте.

— Демид, сбавь скорость, — попросил Айваз.

Поворачиваю голову и бросаю быстрый взгляд на приятеля.

— Прости, — говорю ему, уменьшая скорость. — Меня занесло.

Возвращаю всё внимание на дорогу и вижу как на нас несется огромный внедорожник. Он пытался обогнать ехавшую впереди фуру, но водитель не справился с управлением. И теперь эта чёрная глыба не сбавляя скорости мчит нам навстречу. Выкручиваю руль, чтобы выехать на обочину и не столкнуться с автомобилем лоб в лоб. И мне это почти удаётся.

Удар приходится на заднюю пассажирскую дверь. Сила, с которой нас таранят настолько огромна, что нас разворачивает и тащит по асфальту. Чудом мы не переворачиваемся.

От столкновения моего лица с рулем меня спасает подушка безопасности, но рикошетом отбивает мою голову в подголовник.

Затылок пронзило адской болью, в ушах звенит, а в глазах темнеет. Последнее, что я помню перед тем как провалиться в темноту, это крик Айваза, а дальше тишина…

Демид

Я понял где нахожусь ещё до того как открыл глаза. Едкий запах лекарств ударил в нос. Голова раскалывается и дико хочется пить. Прислушиваюсь к звукам. Слышу отдалённые голоса и шаги. Наконец открываю глаза и сразу же щурюсь. Свет ярких ламп доставляет дискомфорт. Несколько раз моргаю, а потом оглядываюсь.

В первую очередь осматриваю себя на предмет видимых повреждений. По ощущениям у меня переломано всё тело — болит адски, словно в меня не врезались, а переехали и, похоже, танком. Левая рука в гипсе, а в правой стоит катетер и по тоненькой трубочке в мою вену бежит какое-то лекарство.

Меня немного мутит, глазам всё ещё больно от яркого света так что хочется их скорее прикрыть. Но мне нужно узнать насколько сильно мы пострадали и сколько я был без сознания. Поэтому мне нужно найти медперсонал. Оглядываюсь в поисках кнопки вызова врача. И не нахожу.

Скорее всего в этой больницы ещё не внедрили подобную опцию. Думаю что попал в какую-нибудь небольшую районную больницу. Я укрепляюсь в своём мнении, хорошенько оглядевшись.

Я нахожусь в двухместной палате со светло-серыми стенами, огромным окном с деревянной рамой, окрашенной в белый цвет. Подо мной перекатывается панцирная кровать. Даже не знал, что такими ещё кто-то пользуется.

Такая была у моей бабушки и мы любили с братом на ней прыгать, правда нам потом за это влетало, но нас это всё равно не останавливало от повторения.

Я лежу рядом с дверью и в матовое, рельефное стекло, могу видеть силуэты медперсонала, который быстро бегает по коридору. Место у окна занял мой сосед, который в данный момент спит или просто лежит с закрытыми глазами. Его правая нога замотана в гипс и лежит на подушке. А на лице красуются ссадины. Айваз расслаблен и безмятежен, словно он не в больнице, а на курорте на берегу моря.

— Ты спишь? — привлекаю к себе его внимание, голос при этом жутко хрипит.

Айваз открывает глаза и повернувшись, смотрит на меня.

— С возвращением, спящая красавица, — стебется он.

— Раз ты способен шутить, значит с тобой всё нормально. Где мы?

— В местной больнице. Ближайшей к месту аварии.

— Сильно пострадал?

— Перелом ноги, ушибы, синяки. Пострадала твоя сторона машины, поэтому у тебя травмы сильнее. Но не думаю что критичные.

— Что говорят врачи?

— Про тебя? Ничего, мы же не родственники.

— Понятно. И как их вызвать?

— Никак. Сами придут, — усмехается Айваз.

— Сколько я был в отключке?

— Пару часов.

Прикрываю глаза и усмехаюсь. Всё должно было быть не так. В своих мыслях я уже купил бы этот чёртов участок земли и ехал к Матрёне. Мы бы отпраздновали сделку романтическим ужином, может быть даже при свечах, а после устроить жаркое продолжение. Я держал бы в руках свою девочку и был бы счастлив.

Вместо этого лежу поломанный, надеюсь не сильно, в какой-то глуши. Без телефона и возможности связаться с цивилизацией. Даже элементарно сообщить где я нахожусь и что со мной. Как быстро Николай поймёт, что меня нет слишком долго и начнёт меня искать? Через сколько дней моё молчание начнет его напрягать?

Но больше всего беспокойства у меня вызывает Матрёна. Как она сейчас? Я пропал, недоступен и она совершенно ничего не знает обо мне. А я не знаю как она может отреагировать на подобное. Она молодая, горячая, быстрая на выводы, как бы не надумала что-нибудь плохое себе.

Немного успокаивает то, что рядом с ней Стеша. Племяшка знает, что я не подлец и не предатель. А значит моё долгое отсутствие и безмолвие должно натолкнуть её на понимание: что-то не так. Думаю уже скоро должен объявиться мой старший брат.

Эти мысли немного успокоили и появление я ждал уже не нервничая и не накручивая себя.

Дверь в Палату отворяется и входит девушка в голубом медицинском костюме, шапочке такого же цвета и маске, которая закрывает половину лица. Она подходит ко мне, проверяет капельницу, а затем вытащив из вены иглу, заклеивает ранку на руке.

— Вы проснулись? Сейчас позову вашего лечащего врача.

— Спасибо, — отвечаю ей.

Подхватив штатив капельницы, она выходит, но дверь не закрывает. Ещё через пару минут в палату входит седовласый мужчина в белом халате.

— Добрый день, я ваш лечащий врач, Виктор Степанович.

— Добрый день, — хрипло отвечаю ему. — Насколько всё плохо?

— На самом деле всё не так уж и страшно. Могу сказать что вы родились в рубашке. Вам удалось минимизировать удар.

Виктор Степанович открывает папку, что держал до этого в руках. Что-то читает, а потом смотрит на меня.

— У вас открытый перелом руки, сотрясение мозга, ушибы и ссадины.

— Вот это везение, — ворчу я.

— При столкновении лоб в лоб с тем монстром сейчас вас могло бы уже не быть в живых. Так что полученные вами травмы это ерунда.

— Согласен, — выдыхаю сдавшись.

— К вам сегодня приедет полиция по поводу аварии.

— Понятно. А когда меня выпишут?

— Неделю вы точно пробудите у нас.

— Ясно.

Больше ничего узнавать у врача не хотелось. Мне нужно подумать как быть и связаться с пансионатом. Впервые у меня нет возможности связаться с ними и узнать как обстоят дела.

— У тебя телефон не разрядился? — спрашиваю у Айваза.

— А телефона нет.

— Как нет?

— Разбился вдребезги как и твой. Также как и машина.

— А здесь же есть телефон? Можно им воспользоваться?

— Не знаю. С кем собрался созваниваться?

— С Николаем, нужно узнать как дела в пансионате.

Номер пансионата я знаю наизусть хоть это радует. Дежурная медсестра без особого энтузиазма дала мне телефон. Дозвонился до администратора быстро, но мне это не особо помогло: Николая на месте не было и когда он будет мне не смогли сказать. А звонки на его сотовый так и остались без ответа. Когда вернусь, у нас состоится серьёзный разговор с ним, интересно знать где его черти носят в моё отсутствие. А сейчас нужно как можно скорее восстановится и вернуться к работе.