— Они не обозлились?

— Обозлились? — усмехнулась за спиной Мелисса. — Это тебе не клуб чтения, Самсон. Ты или подчиняешься, или уходишь. Ну и от такой чести и привилегий никто, естественно, не отказывался. Наставница выбивала всю дурь из молодой девчонки, делая её дисциплинированной. Не нравится? Никто тебя не держит. И на моей памяти никто никогда ещё не уходил. К тому же твой полёт ещё не самый позорный.

— А был хуже?

— Был, естественно. Одна из нас в первый свой полёт под себя сходила, а когда над ней начали смеяться, она заперлась в комнате и очень долго плакала. И даже потом над ней постоянно подшучивали. Да, я соглашусь, неприятно, когда тебя не любят, но все проходили через что-то подобное, и раньше было хуже, поверь мне. В те времена каждая провинность — наказание, и это считалось нормой. Молодые становились старше, и уже они наказывали новичков. Раньше ты бы взмолился, чтобы тебя просто ненавидели, а так тебя, можно сказать, берегут, как могут. Да и Серафина заметно подобрела…

Значит, у меня ещё не всё так плохо? Ну… это, если честно, успокаивает. Успокаивает, что Серафина жива и что другим приходилось гораздо хуже, чем мне. Да, гнобление — это реально очень сильно выносит, однако, если сравнивать с тем, что мне сейчас описывают… Можно, в принципе, и потерпеть.

— Вы сказали про наставниц. Это… как, прямо наставница?

— От этой практики Серафина отказалась, решив, что обучение общими силами принесёт больше пользы. Не будет перекоса, что каждая обучала на свой манер, и им сложнее будет действовать вместе.

— А вы были наставницей?

— Была, естественно, — я по голосу чувствовал, что Мелисса улыбается.

— И кто был у вас, если не секрет?

— Серафина.

— Да ладно? — я аж обернулся. — Честно?

— Даю слово, — улыбнулась всадница. — Правда, тогда она была ещё той забиякой. Такая милая, вредная гордячка с высоко поднятым носом, по которому всегда было приятно щёлкать. Постоянно спорила, постоянно топала ножкой… ох, до сих пор вспоминаю, улыбка сама на губах появляется…

— По ней теперь и не скажешь.

— Серафина повзрослела. А ты как думал, чуть ли не двести лет прошло.

— Я тоже буду так долго жить? — спросил я.

— Да. И нести службу, — подтвердила Мелисса.

— И… никогда не покину башни?

— Нет, башню мы покидаем. У нас есть своё поместье, слуги. Мы туда можем отправиться в свой выходной или когда дают небольшой отпуск. Сидеть всегда в башне — это можно с ума сойти. Хотя, конечно, на один день ты так не набегаешься. Чаще отпуска ждём.

— Вы сказали, что у меня, по факту, тоже есть дом с прислугой. Значит, я… — протянул я.

— Можешь. Конечно, можешь. Но когда у тебя будет свободное для этого время.

— А то, что я аристократ, кем я буду?

— Бароном.

— Бароном… — протянул я. — Это вроде самый последний титул, нет?

— Нет, не последний, хотя странно, что ты ещё и жалуешься, — усмехнулась Мелисса. — Тут даже баронету ты должен был быть рад.

— Ну… я думал, меня хоть графом сделают.

— Вижу, своего ты не упустишь… — мне кажется или у неё в голосе было одобрение? — Графом когда-нибудь да станешь, Самсон, но не сейчас. Как отслужишь должное, так и будешь подниматься наверх по титулам. Поверь, империя всадниц… всадников, — поправилась она быстро, — не обижает в этом вопросе.

— Значит… вы, наверное, уже герцогиня? — предположил я.

— Что? Нет, мне и баронессой нравится быть, — засмеялась Мелисса.

— Вы баронесса? После стольких лет службы? Но почему?

— Ну потому что мне это пока не надо. Как выйду на пенсию, так и попрошу, может. А может, не попрошу. Посмотрю по настроению.

Её явно это не сильно беспокоило. Ну, кстати говоря, понять можно, ведь когда тебе больше двух сотен лет и когда ты прошла огонь и воду, на такие вещи наверняка смотришь проще. Хотя состояние она себе наверняка за годы да сколотила.

— Ты лучше расскажи, как Великого свалил. Я знаю, что ты обрушил на него гору, и тем не менее… Не каждый раз новички себя так показывают.

Ну и оставшуюся часть дня мы провели в разговорах о произошедшем.

Между делом я узнал, что вот такие нападения с гор всяких тварей не единичны. Они действительно иногда вылезают из глубин в поисках пищи. А всадницам приходится лететь и или отгонять, или убивать — оба варианта подходят. Всё уже отработано годами, можно сказать.

А вот что касается серокожих, это были всадницы Агадарской империи. Так повелось, что там женщины правят, а не мужчины, и всё из-за драконов (странно, что здесь не так же). Довольно воинственны, жестоки, рабство вообще обычное дело, где рабы на уровне скота. Да и в принципе у них полнейшее пренебрежение к противоположному полу.

— А что они делали в горах?

— Следили, естественно, — ответила Мелисса.

Следили за тварью, которая ползла к городу. Просто на всякий случай, чтобы та и направление не сменила, да и просто подкараулить кого-нибудь. Расчёт был прост: земли ничейные, а значит, и законов со свидетелями там нет. На группу они бы, конечно, не напали, но вот одиночную всадницу прирезать как два пальца. Или добить раненых. Просто чтобы ослабить врагов.

Мелисса в этом ничего плохого не видела и говорила так, словно сама бы так на их месте поступила. Хотя почему «словно»? Видимо, прирезать случайную всадницу для них было вариантом нормы, и если на чужих территориях этого старались не делать, то в ничейных землях пожалуйста.

Хотя, со слов Мелиссы, были случаи, когда они объединялись вместе, чтобы дать отпор какой-нибудь твари. Более того, объединялись ещё и со всадницами Веелинской империи, работая сразу тремя фронтами.

Короче, развлекались они там как могли, и поднасрать сопернику, так это не просто можно, так ещё и нужно! А там поди докажи, что ты.

Мы летели почти что в три захода, по пути захватив и Юринь. Уверен, что она уже успела наябедничать на меня, судя по косым взглядам, однако после слов Мелиссы я уже не обращал на это внимания. Господи, да они просто меня ненавидят и пытаются чмырить. Учитывая по разговорам, что их там раньше вообще и в хвост и в гриву гоняли, а меня даже пальцем не тронули, да вообще насрать. Пусть хоть удавятся своим дерьмом.

К тому же сама Мелисса сказала, что теперь, когда я сам завалил Великого, я стал полноправным небесным всадником. Обычно они сначала обучали, натаскивали, а потом отправляли тебя на подвиги, даже будь это небольшой бой с какой-нибудь виверной, однако я несколько опередил программу. И получалось, что меня теперь должны были воспринимать как равного… и обучать.

Круто, чё.

Кстати, меня прямо удивило другое. Насколько всадницы крепкие. Этот вопрос тоже был поднят. Помимо артефактов защиты, которые снижали кинетический урон, создавая барьер, сами всадницы были живучими. Вот прямо чтобы сразу убить на месте, это надо было или пробить сердце, или отсечь, или пробить голову. Даже стрела, попав в голову, могла и не убить, поэтому там надо было прямо-таки херачить от души.

Что касается других ран, то к смерти они если и приводили, то очень долго. Даже с теми ранами Юринь ещё бы жила дальше. Меч в пузо, открытые кровотечения, переломы и разрывы мышц — всё это они могли пережить в той или иной степени. Хочешь убить: сердце, шея, голова. Всё остальное — или просто рана, или смерть далеко не сразу.

Так что Серафине пусть и досталось, но не смертельно. Да, переломало в тазу всё, да, полная каша, и чуть не порвало на части. Но, с другой стороны, сработал артефакт, само тело не спешило помирать, плюс её одна из магистрин исцеляла сразу после падения, заливая в неё зелья. Короче, своевременная помощь плюс крепкость организма — вин.

Интересно, а когда я стану таким же неуязвимым?

За время полёта мы делали на ночёвку всего две остановки. И если в первую ночь со мной никто особо не общался, то во вторую Рондо, Мелисса и ещё одна девушка (имя вспомнить не могу) уже интересовались моей охотой. Мы даже нормально так болтали. А Жаннель, Эллианора и ещё одна дура вместе с Юринь сидели и молча бросали на меня косые взгляды.