Когда голос Деклана стал более хриплым от переполнявших его эмоций, Джаггеру чертовски захотелось оказаться рядом с этим мужчиной... Ему захотелось, чтобы его рука легла на руку Рена, пытаясь безмолвно утешить его. И часть его даже пожалела, что он услышал все это, потому что это означало признание того, что Деклан, возможно, не тот человек, за которого его принимал Джаггер. Было достаточно плохо, что их поцелуй все еще не выходил у Джаггера из головы - теперь ему нужно было обработать эту новую информацию и попытаться понять, что она означает.

Именно в тот момент, когда Деклан закончил свой рассказ, Джаггер решил заявить о своем присутствии, но затем увидел две вещи, заставившие его остановиться. Первым было то, как Деклан посмотрел на Рена в тот краткий миг, когда Рен прикоснулся к нему, и то, как Рен посмотрел на Деклана. Теперь Джаггер был не только на сто процентов уверен, что Деклан гей, но и что он влюблен в молодого человека. И Рен…

Растерянный взгляд, промелькнувший на лице Рена, второе, что заметил Джаггер, и он знал, что этот взгляд не имел ничего общего с попытками понять, как утешить кого-то, а был связан с тем, что он свыкся с каким-то новым осознанием. Деклан, казалось, ничего не заметил, но Джаггер этого не упустил. Он не мог этого не заметить, потому что испытывал то же самое, когда смотрел на каждого из двоих мужчин.

Желая большего, но, не зная точно, что означает «большее».

Прежде чем успел слишком долго поразмышлять над своим открытием, он услышал - они смеялись. И не только один из них. Джаггер не мог видеть их со своего места, но низкий раскатистый смех и чуть более высокие нотки затронули что-то глубоко внутри, и ему стало и радостно, и грустно одновременно. Он подождал, пока смех утихнет, а затем оттолкнулся от дерева.

- Парни, вы здесь? - крикнул он, чтобы убедиться, что они услышали его приближение.

- Да, здесь! - услышал он голос Деклана.

Джаггер заставил себя улыбнуться, выходя из-за деревьев. Оба мужчины поприветствовали его короткими улыбками, но какая бы близость ни была между ними, казалось, она исчезла в его присутствии. Спускаясь к ним, он понял, что ему следовало бы просто оставить их одних и вернуться в хижину, но он эгоистично хотел быть частью того момента, что они разделяли. Но, судя по неловкости, внезапно повисшей в воздухе вокруг, они явно не хотели делить этот момент с ним.

***

- Уверен, что не хочешь остаться на ужин? - Спросил Рен, прислонившись к дверному косяку и наблюдая, как Джаггер складывает те немногие вещи, что у него были, в небольшую черную сумку.

- Нет, мне нужно вернуться и проверить, все ли в порядке. Взять что-нибудь из свежей одежды.

Рен не сказал, что еще час ничего не изменит, потому что с этим мужчиной было что-то не так. Он был угрюмым и замкнутым с тех пор, как присоединился к ним на озере. Они не стали задерживаться после того, как Рену удалось вытащить рыбу и, в конце концов, убедить Деклана, что ее следует отпустить. Обратный путь до хижины прошел в основном в молчании, и Рен почувствовал себя на удивление комфортно между двумя мужчинами - как будто ничто не могло его задеть, когда Деклан шел впереди, а Джаггер прикрывал его спину. Обратный путь дал ему время подумать о чувствах, охвативших его после разговора с Декланом, но к тому времени, когда они добрались до хижины, он так и не приблизился к пониманию происходящего у него внутри. Насколько он мог понять, его разум и тело просто пытались приспособиться к нахождению рядом с двумя людьми, дававшими ему время и безопасность, необходимые, чтобы он мог разобраться в себе. Не более того.

Так почему же его так сильно беспокоил уход Джаггера? Почему он скучал по непринужденной улыбке и богатому, глубокому голосу, говорившему обо всем на свете, просто чтобы Рен не терялся в собственных мыслях?

Почему отсутствие общения, выходящего за рамки обычной вежливости, между Джаггером и Декланом раздражало его?

- Ты собираешься встретиться с Домом и Вином? - Спросил Рен. От него не ускользнуло, что плечи Джаггера слегка напряглись, когда он застегивал молнию на своей сумке.

- Возможно. Мне нужно отметиться и узнать, есть ли у них какая-нибудь работа для меня.

Верно. Жизнь не остановилась только потому, что Рен не мог взять себя в руки.

- Я не расскажу им о тебе, - сказал Джаггер, подхватывая сумку с кровати.

- Я знаю, - ответил Рен.

И он, правда, знал. Где-то на этом пути он начал доверять этому мужчине так же, как доверял Деклану. До него все еще не доходило, почему они пошли на такие трудности, чтобы помочь ему, но был не настолько глуп, чтобы упустить такую возможность. Слова обоих мужчин преследовали его с того самого дня, когда они указали, насколько он на самом деле опасен. Сначала он не поверил - он наивно полагал, что может контролировать свой страх. Но потом Рен увидел отверстия от пуль в стенах хижины и услышал правду в голосе Деклана, когда тот сказал ему, что чуть не лишил жизни Джаггера. Как бы ему ни хотелось отрицать это, Рен знал, что болен, и что страх, боль и чувство вины, терзавшее его с того дня, как он потерял свою команду, превратилось во что-то темное и жестокое, что жило внутри него и вырывалось наружу всякий раз, когда он чувствовал угрозу или незащищенность. Он доказал это, отправившись за Мией…

Рен понял, что, должно быть, на мгновение погрузился в себя, потому что рука Джаггера легла ему на плечо. Он часто так поступал, чтобы вернуть Рена, но сомневался, что Джаггер знал, что от его прикосновений всегда что-то остается. Они были настолько же ошеломляющие, насколько и успокаивающие.

- Я вернусь через несколько дней.

Рен кивнул, но не двинулся с места, когда Джаггер прошел мимо него. Рену потребовалось все его мужество, чтобы не шевелиться, чтобы между ними было больше контакта, чтобы он мог чувствовать, как мягкое тепло разливается по нему всякий раз, когда кожа Джаггера соприкасалась с его кожей.

Наблюдая, как Джаггер исчезает на кухне, он услышал, как они обменялись несколькими короткими фразами, а затем открылась и закрылась входная дверь. Он не мог понять, в чем заключаются отношения между Джаггером и Декланом - они почти не разговаривали, и, казалось, избегали проводить слишком много времени вместе в одной комнате. Но время от времени, Рен ловил на себе их взгляды, от которых внутри все сжималось в каком-то странном предвкушении. Как будто он был свидетелем чего-то, что не мог понять, но боялся пропустить, отвернувшись хоть на секунду.

Боже, он, правда, был в ебаном дерьме. Весь смысл этого соглашения заключался в том, чтобы он мог разобраться со всем у себя в голове, но даже в те редкие моменты, когда страх и паника внутри ослабевали, он оставался с целым ворохом эмоций, с которыми понятия не имел, как справиться. И они не имели никакого отношения к тому аду, через который он прошел за последний год.

- Рен? - Позвал Деклан.

- Сейчас приду, - сказал он. - Мне только нужно умыться.

Рен прошел в ванную, примыкающую к его комнате, и плеснул в лицо холодной водой. Он схватил полотенце с вешалки и провел им по лицу, но остановился, увидев свое отражение в зеркале. Его волосы начали медленно отрастать и прикрывать шрамы на голове, оставшиеся от неоднократных ударов прикладами пистолетов. Его всегда поражало, что похитители достаточно умеряли свои удары, чтобы не убить его. Шрамы на его лице со временем начнут исчезать, но он знал, что они никогда не исчезнут полностью. По какой-то причине, люди, пытавшие его, не изрезали ему лицо ножом, как могли бы. Возможно, для того, чтобы его можно было узнать по бесчисленным фотографиям, которые они делали. Но фотографии были бесполезны, им так и не удалось вытянуть из него его имя. Это единственное, за что он мог держаться.

- Рен?

Рен обернулся и увидел, что Деклан с беспокойством наблюдает за ним. Он заставил себя вытереть лицо и убрать полотенце. Острый взгляд Деклана, казалось, ничего не упускал из виду, поэтому Рен изобразил на губах улыбку и, черт возьми, понадеялся, что улыбка дошла и до глаз, потому что не хотел вопросов, которые, как он знал, когда-нибудь возникнут - вопросов о том, что именно произошло в той дыре и почему он единственный, кто выжил.