Стоило мне подойти к краю площадки, как Хелена резко обернулась: лук поднялся, тетива натянулась, стрела смотрела прямо мне в грудь. Я прекратил движение и поднял руки в притворной капитуляции. Улыбнулся со словами:

– Сдаюсь сразу. Даже без боя.

Серебристо-голубые глаза прищурились, она опустила лук и парой ловких движений отправила его за спину в налучник, а длинную стрелу – в колчан. Но не двинулась с места.

– Ваше высочество, – слегка склонив голову, холодно поприветствовала она, выстраивая этим обращением стену между нами.

Я мысленно хмыкнул. О да, Хелена прекрасно знала, как мне режет слух официальное обращение из её уст. Знала и пользовалась этим так же, как я, называя её «Хелиса». Такие взаимные укусы уже стали неизменной привычкой в нашем общении.

– Герцогиня Трэсс, – отозвался я так же официально, – рад, что смог застать вас здесь. Не соизволите уделить мне несколько минут? У меня к вам серьёзный вопрос.

Она секунду постояла в неподвижности. Потом двинулась ко мне лёгкой походкой, полной внутреннего достоинства. Белоснежный костюм для стрельбы сидел на ней безупречно, подчёркивая стройность и плавные линии тела. Плотно облегая её фигуру, одежда выглядела всё же не вызывающе, скорее, как единый доспех, созданный для движения в любую сторону. С природной мягкой грацией контрастировал холодный взгляд, отбивающий у любого охоту к ухаживаниям.

Ну, почти у любого.

Хелена остановилась на расстоянии нескольких шагов, склонила голову чуть ниже, чем требовал этикет, и произнесла, сохраняя официальный тон:

– Разве я могу отказать наследнику Ш’эрен?

Я осмотрелся по сторонам: ни души, только тишина и звёзды. Убедившись, что нас никто не слышит, я шагнул ближе, сокращая между нами дистанцию. Наклонился, заглянул в серо-голубую бездну глаз и прошептал у самого ушка:

– А этот ответ распространяется на все мои предложения?

Кончики ушей демонессы тут же порозовели, отчего моя улыбка растянулась до ушей. Это единственное, что могло выдать смущение «снежной лисы». Ведь лицо у неё не краснело никогда. Даже после длительного бега, даже в жару оно оставалось белоснежным. Такая вот особенность демонов домена Глациум.

Она чуть отпрянула, пытаясь выскользнуть из моего пространства, – я перехватил её ладонь и удержал, теплом пальцев гася этот знакомый порыв. Хел испуганно оглянулась.

– Не стоит, – успокоил я. – Я всё проверил, здесь никого нет.

– А твои телохранители? – недоверчиво спросила она. – Неужели повелитель позволил наследнику передвигаться в одиночестве?

Я позволил себе лёгкую иронию, чтобы снять её тревогу:

– У повелителя сейчас хватает забот с делегацией, как и у твоего дяди Хаймера. А телохранители вняли словам наследника и решили не ходить за мной по пятам в стенах Лаэриса.

И тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Стоило произнести слово «наследник», как Хелена снова попыталась вырваться, возвращая холодную стену между нами.

Кто сказал, что быть наследным принцем – это преимущество? Тот просто не пытался донести одной упрямой демонессе, что титул никак не может помешать чувствам.

Как бы не так!

Каждый раз, когда я делал шаг к ней, она отступала на два.

Глубоко вдохнул, подавив желание в сотый раз читать ей лекцию по этой теме. Сейчас не время.

– Хорошо, – перешёл на сухой деловой тон, – поговорим о деле.

Она расслабила плечи, руку всё же не выдернула. Уже хорошо.

– Формируется поисковый отряд, – продолжил я. – Пойдём по следу, который выведет нас на безликих. Я хочу, чтобы ты вошла в состав.

В глазах Хел появилось подозрение:

– Почему я?

– А кто, если не лучшая лучница Долины?

Она всё же забрала руку из моей ладони.

Порадовался тому, что не резко, а очень мягко.

Хел соединила пальцы в замок, слегка постукивая подушечками о костяшки. Она всегда так делает, когда прикидывает варианты.

– Мне нужно поговорить с дядей. Не уверена, что он обрадуется такому предложению.

Я покачал головой.

– Хаймер уже в курсе. Поверь, он будет только «за», чтобы представитель домена Глациум был в числе тех, кто найдёт доказательства.

– Я подумаю.

На её лице промелькнула тень, но я прекрасно знал: «Подумаю» – её любимая уловка. Думает она быстро, решает сразу. Я вспомнил тот вечер, когда после возвращения рассказал ей о братстве. Видел, как в её глазах загорелось ледяное пламя, жаждущее разрубить это безликое зло на части.

Поймал себя на том, что рассуждаю, как отец: выбираю сильнейших, ставлю на тех, кто положит стрелу в цель при любом ветре. Хелена – лучшая в своём деле и сильный демон льда с умением быстро подстраиваться под любые внешние обстоятельства.

Но пора бы ей перестать путать титул с приговором. Поэтому я рассчитываю, что это «путешествие» поможет сократить дистанцию в наших отношениях.

И, может быть, даже развеет убеждение Хел, что мы не можем быть вместе.

Воспользовавшись тем, что Лиса расцепила пальцы, я снова взял её руку в свою, провёл большим пальцем по выступающим косточкам кисти.

– Дай знать до рассвета, отряд соберётся быстро.

А для себя закрепил: опасность будет рядом с нами постоянно. Значит, я заранее позабочусь о сестре и о Хел. Ни одна из них не должна пострадать на этом задании.

Астарта Ш’эрен

Звук закрывшейся двери оставил нас в комнате втроём: меня, Рианса и моё огромное чувство неловкости.

Я уставилась под ноги, будто ковёр мог подсказать, с чего начать. В голове роились обрывки фраз, но ни одна не складывалась в целое предложение.

Да и что сказать тому, кто вернул тебе часть души? Тому, кто, несмотря на ненависть всего демонического народа, единственный боролся за правду?

Да уж, Астра: как обвинениями разбрасываться – так за словом в карман не полезешь, а как хотя бы «спасибо» вымолвить – так язык спрятался, будто его и не было.

– У тебя изменился взгляд, – первым нарушил молчание Рианс.

В его голосе было столько тепла, что грудь сдавило сильнее, чем от любых корсетов. Рианс нежно добавил:

– Он снова стал таким, каким я его запомнил, когда впервые увидел тебя.

Я обругала себя всеми возможными словами за не пойми откуда взявшуюся нерешительность. Набрала побольше воздуха, подняла подбородок и выдавила:

– Я…

И всё. Больше ничего не последовало. Потому что я начала тонуть в синеве его глаз, и в этот миг даже мысль о словах показалась бессмысленной. Он мягко улыбнулся.

– Ты?.. – уточнил он, не отводя взгляда.

Хаос милосердный… какие же у него глаза!

В них можно было искать спасения или погибнуть, и я не понимала, чего больше хочу.

– Я хочу… – вторая попытка тоже провалилась: горло мгновенно пересохло, язык перестал слушаться.

– Ты хочешь, – повторил Рианс тем же тоном, будто поддерживал меня на зыбкой тропе, давая возможность сделать следующий шаг.

Он всё так же стоял у окна, но его взгляд держал меня крепче любых цепей. В голову пришло очередное неуместное озарение: в состоянии злости мне было куда легче формулировать свои мысли. Когда пламя гнева рвалось наружу, колкие слова складывались сами, но сейчас, когда я хотела не упрекнуть… чувства были, а слова куда-то исчезли.

Да что ж такое, Астарта?! Обвинять ты всегда находила слова, а вот признать неправоту – язык немеет? Соберись! Принцесса ты или кто?

Ещё одна мысленная затрещина и я, наконец, выговорила:

– Спасибо, Рианс. За то, что не сдавался столько лет, несмотря ни на что. За то, что вернул свет в мою жизнь… и за то, что вернул мне меня саму.

Он чуть качнул головой, и в этом движении было и скромное отрицание, и некая тяжесть.

– А как иначе? – в его голосе звучала такая искренность, что моё сердце вдруг затрепетало от нежности. – Я бы не смог поступить по-другому. И дело было не только в том, чтобы очистить своё имя. Невыносимо было видеть в твоих глазах бездну боли. Я готов был сделать всё, чтобы она исчезла. Чтобы в этих изумрудах осталась только жизнь, в которую я могу смотреть бесконечно.