Размышляя об этом, я не заметила, как память снова вернула меня к обрывочным воспоминаниям первых двух суток после возвращения брата.
Тогда в коридоре академии, куда меня привело непонятное чувство, вдруг ярко вспыхнул открывшийся переход, из которого вывалились Рианс, Дар и… Арес. Застыв в ступоре, я подумала, что оказалась в новой иллюзии. Попыталась позвать брата, но горло скрутило спазмом, дышать стало нечем – и наступила темнота.
Когда пришла в себя, увидела Андраса, который держал меня на руках.
– Астрид, ты как? – услышала его обеспокоенный голос.
– Как дура в обмороке, – ответила ему, злясь на себя за очередную слабость.
Уверенная, что мне снова всё привиделось, отвернулась от мрачного – и прямо перед собой увидела родные зелёные глаза на измученном и осунувшемся лице.
– Асти, сестрёнка, – взорвали слух любимые с детства интонации.
Дальше был просто калейдоскоп эмоций, сменяющих друг друга в сумасшедшем ритме. Я вскочила на ноги и бросилась к Аресу. Повисла на шее, рыдала в голос, тонула в его объятиях. Отстранялась, чтобы снова вглядеться в лицо брата, убедиться, что – осунувшийся, измученный, похудевший – но живой!
Живой! Арес жив!
У меня на глаза снова наворачиваются слёзы, когда я вспоминаю, как он обнимал меня, называл по имени, говорил, как соскучился и как рад меня видеть. А я … ревела в три ручья, но уже от счастья.
Наши эмоции прервал Дар, который, как всегда, действовал рассудительно. Без лишних слов он открыл портал в Милдэвэй и подтолкнул нас с Аресом к переходу. Никто не спорил, все понимали – другого выхода нет. Арес, крепко взяв меня за руку, двинулся к порталу. Я увидела скрывшуюся перед нами в светящемся тоннеле спину Рианса в окровавленной рубашке. Андрас чуть задержался, разговаривая с магистром Салтоном. Я успела заметить, как он кивнул в сторону адептов, что стали невольными свидетелями. И снова всё моё внимание переключилось на Ареса. Мы нырнули в переход и вышли в покоях дворца Элдариона.
В Милдэвэе меня не могли оттащить от брата. Вцепившись в его руку, я держала, леденея от страха, что, если отпущу – он снова исчезнет. Только после доходчивого пояснения Дара и Рианса о том, что Аресу срочно нужна регенерация, я позволила себе отойти.
Ровно на два шага. Чтобы дать лекарям работать, но не потерять его из виду. И забросать вопросами Дара и Рианса. Правда, им самим требовалась помощь, но, пока эльфийские лекари суетились над их ранами, архонт всё рассказал.
Каждое слово взрывалось в голове пугающей ясностью собственной вины, вызывало ярость против тех, кто посмел так поступить с нами. Каждую жилку рвала дикая боль осознания, что всё это время Ареса держали в подземельях в стазисе.
Пятнадцать лет он жил, но каждый день умирал.
А я?.. Я просто сразу поверила в его смерть, похоронила его! И даже не пыталась искать его. Не пыталась!
Никто из нас не стал искать его…
Неимоверная тяжесть осознания того, что никто из Ш’эренов не стал искать наследника, доверившись чьим-то словам и снятому родовому медальону, придавила к полу. Закрыв голову руками, я уткнулась в колени, осознавая ещё одну горькую правду.
Никто не искал, кроме Рианса!
Только он – тот, кого я ненавидела, называла убийцей, предателем, тот, кого я пыталась убить, – все эти долгие годы упорно искал братство, сломавшее наши жизни в Драэль-Море. И нашёл моего брата, пока я бездействовала, просто буйствуя от горя… Эта мысль калёным железом клеймила меня в собственных глазах.
И самое страшное: а что было бы, если бы я действительно убила Рианса? Ведь моему гневу не было предела, когда я узнала, кто он такой… Если бы дракон погиб, мой брат так и остался бы в тех страшных катакомбах!
О, Хаос, храни тех, кто удержал меня от этого!
Ведь тогда я сама стала бы одной из причин гибели брата… И даже не узнала бы об этом… Тысяча бездн! Астарта, вот тебе урок на всю жизнь: включай мозг, а не ярость!
Синеглазый дракон рассказал, что гонялся за братством безликих – тайной организацией, что когда-то осмелилась восстать против богов, подготовила мятеж и едва не погубила весь Эридон. После той войны их последователей уничтожили, и тысячелетиями все были уверены, что безликие исчезли навсегда. Но они возродились. А когда начали действовать, им понадобился Арес. Потом стала нужна я… Меня преследовали, отслеживая через маячок, который я видела у Сартара в нашу последнюю встречу.
И Рианс, зная, что мой огонь привлечёт их, намеренно спровоцировал меня, как когда-то это сделал Аббадон. Тот, кого я считала предателем, оказался молчаливым спасителем.
А я – дурой! Слепой дурой, которая не смогла понять это раньше!
Я тогда слушала его и сгорала от стыда и презрения к себе… Даже не поблагодарила его…
Конечно, я нашла оправдания. Ведь в Милдэвэ́е3 мы пробыли всего сутки. И всё это время я не видела ничего и никого вокруг, кроме брата. Рианс тактично не напоминал о себе. И за это я тоже мысленно благодарю его с тех пор, как слегка пришла в себя.
А потом мы больше не виделись, поскольку я, Арес и Андрас через портал вернулись в Долину, где события понеслись вскачь: слёзы маменьки, обморок Ламилии (это у нас семейное), изумление повелителя, который отказывался верить, пока Арес не надел свой медальон.
Первые два дня в Лаэрисе, несмотря на полуобморочное состояние Ареса, были похожи на праздник, хотя и тайный. О возвращении наследника знали единицы, и в каждом взгляде посвящённых светилось тихое ликование.
Но эйфория быстро ушла. Вернулась реальность: Арес жив, Рианс не виноват.
Но тысячи погибших к жизни не вернуть.
И Аббадону предстояло признать ошибку. Перед своим народом, перед драконами и перед другом, которого он когда-то отверг, не став даже слушать.
…На этой тяжёлой ноте я добралась до своих покоев. В приоткрытую дверь я увидела белоснежную головку Ламии4. Младшая сестра сидела прямо на ковре, скрестив ноги, и с восторгом чесала брюхо Кхарна. Шоколадного цвета амаро́к5, гроза лесов Долины, обычно мрачный и настороженный, сейчас доверчиво лежал на боку, подставив живот под её ладони и прижмурив от наслаждения глаза.
– Лами, снова ты его балуешь, – покачала я головой, входя.
Сестра обратила ко мне весело сияющие голубые глаза.
– В охране хватает серьёзных демонов и амаро́ков, – отозвалась она, с напускной важностью поправляя выбившуюся прядь, отчего ещё больше стала похожа на ребёнка, который играет во взрослость. – А Кхарн вполне заслужил немного почувствовать себя щеночком.
Словно подтверждая её слова, Кхарн приподнял голову и посмотрел на меня, ожидая приказа. Я улыбнулась и прошла дальше, позволяя верному стражу получить ещё пару минут удовольствия.
Комната встретила привычным теплом. В воздухе витал аромат акации и сандала, ноги тонули в мягком ковре. Подойдя к окну, потянула за шнур, закрывая плотными шторами яркий свет. Хотелось отвлечься от суеты, побыть в тишине накануне предстоящего события, не менее важного, чем то, что пятнадцать лет назад круто изменило судьбы народов Долины и Небесного Града.
Опустившись на кровать, я залюбовалась сестрёнкой, продолжавшей играть с Кхарном. В лёгком полумраке комнаты, слегка подсвеченном магическими кристаллами на полу и на потолке, их силуэты казались призрачными. Почувствовав мой взгляд, они оба одновременно повернулись ко мне.
Я коротко свистнула. Амарок тут же растворился в пространстве и через миг возник уже возле моих ног. Янтарные глаза преданно смотрели на меня. Получив разрешение, Кхарн запрыгнул на кровать и улёгся, положив тяжёлую морду мне на колени. Я опустила ладонь на его голову, провела рукой по густой шерсти, ощущая вибрацию его дыхания. На меня это всегда действовало успокаивающе. Ламия, продолжая сидеть на ковре, захлопала в ладоши, глядя на нас. Но через секунду в голубых глазах мелькнула лёгкая тревога.
