Вместе с тем, нисколько не умаляя значения работ М. Стерлинга и его коллег, следует признать, что научные и методические приемы экспедиции Национального географического общества конца 1930-1940-х гг. не были лишены многих недостатков, свойственных археологии того времени. Во многом они поучительны и есть смысл остановиться на некоторых из них.

Публикация результатов и материалов раскопок. Следует указать, что публикации участников исследований имели самую разную форму — научно-популярные статьи для многотиражных журналов, статьи по отдельным сюжетам работ в специализированных изданиях, технические отчеты для курирующих научных учреждений, тексты выступлений на конференциях, разделы в обобщающих изданиях по древней истории Мексики или доколумбовой Америки, воспоминания, рецензии, ответы на рецензии и т. д. Часть информации о полученных материалах появилась по ходу исследований, часть вышла с паузой в несколько лет, часть растянулась на многие годы и даже десятилетия. Однако обобщающей коллективной работы по итогам своих многолетних исследований авторы раскопок так и не создали, и чтобы получить достаточно полное представление о серии экспедиций Национального географического общества, надо изучить всю россыпь этих разнообразных публикаций.

М. Стирлинг ежегодно публиковал популярные статьи на страницах журнала «National Geographic». Зачастую в статью помещались материалы за два-три сезона, хронология описываемых событий не всегда была последовательна, на одной и той же странице могли помещаться фотографии, сделанные во время разных сезонов. По традиции журнала эти публикации были предназначены для широкой аудитории и подавались в авантюрно-приключенческом стиле, с романтическими подробностями, яркими эпизодами, способными привлечь массового читателя, они всегда сопровождались серией эффектных черно-белых и цветных фотографий. Статьи имели и соответствующие образу «экспедиции-приключения» названия: «Огромные каменные лица в мексиканских джунглях» (1940), «Экспедиция открывает захороненные шедевры из жадеита» (1941), «Зеленокаменные тигры из Ла-Венты» (1943) и т. п. Они, безусловно, привлекли многих к тайнам мексиканских древностей, но практически не описывали структуру археологического исследования и методы раскопок (рис. 23)^[69].

Рис. 23. Карта с указанием памятников, открытых и исследованных экспедицией М. Стирлинга (по: [National Geographic…, 1955, p. 220]).

Рис. 24. Сосуды различной формы. Ла-Вента. (по: [Drucker, 1952, р. 120])

Стирлинг также является автором двух научных отчетов: «Каменные монументы Южной Мексики» (1943) и «Каменные монументы Рио-Чикито, Веракрус, Мексика» (1955). Они в большей степени носят описательный характер и в значительно меньшей — интерпретационный^[70].

Еще один отчет был написан для т. и. «Мексиканской археологии», планировавшейся, но так и не получившей продолжения серии публикаций. Отчет был посвящен открытию Стелы С и назывался «Первоначальная серия из Трес-Сапотес, Веракрус, Мексика» (1940)^[71].

Около десятка публикаций было написано М. Стирлингом в последующие годы. Самые значительные из них — «Ольмеки, художники по жадеиту» (1961) и «Монументальная скульптура Южного Веракруса и Табаско» (1965), вышедшие соответственно спустя 15 и 19 лет после окончания работ экспедиции Национального географического общества^[72].

В отличие от М. Стирлинга, больше интересовавшегося монументальной скульптурой и жадеитом, Ф. Дракер практически все свои работы посвятил ольмекской керамике, в которой он видел ключ к решению проблем хронологии и периодизации (рис. 24).

Его перу принадлежат четыре крупных публикации: «Последовательность керамики в Трес-Сапотес» (1943), «Керамическая стратиграфия в Серро-де-лас-Месас» (1943), «Некоторое значение керамического комплекса Ла-Венты» (1947), а также «Ла-Вента, Табаско: Изучение ольмекской керамики и искусства» (1952). Выход этой развернутой публикации по керамике Ла-Венты планировался на 1948 г., но затянулся на 10 лет, при этом часть иллюстраций и планов была утеряна и обнаружена уже после выхода работы^[73].

К. Вейант провел в составе экспедиции всего один сезон и опубликовал лишь одну работу — «Введение к керамике Трес-Сапотес, Веракрус, Мехико» (1943)^[74]. Он спешил с этой публикацией, поскольку она должна была составить основу его докторской диссертации. Требования к оформлению диссертационной работы и отчета для Смитсоновского института значительно различались, что послужило причиной достаточно острой полемики между К. Вейантом и редакторами в Смитсоновс-ком институте.

В. Видель также участвовал лишь в одной экспедиции. Он не оставил после себя специальных публикаций, за исключением раздела, написанного для отчета Ф. Дракера о работах в Ла-Венте в 1952 г.

Проблема методики раскопок и ведения полевой документации. Методика раскопок и составление планов и карт исследуемых памятников участниками экспедиции Национального географического общества подвергались справедливой критике уже современниками. Во время первой экспедиции в Трес-Сапотес для составления карты был привлечен местный мексиканский специалист, но его работа не удовлетворяла даже элементарным требованиям. К. Вейант писал по этому поводу: «Некомпетентность, продемонстрированная местным работником, нанятым для картирования памятника, привела к грубым приблизительным оценкам высоты насыпей и расстояния между ними…»^[75].

В последующие сезоны измерениями на местности занимались в основном сам М. Стирлинг или Ф. Дракер. В их распоряжении во время проведения раскопок были угломер, измерительная цепь аналог современной рулетке) и рейка. Однако при разведках, которые М. Стирлинг проводил пешком или на лошади, он инструментами не пользовался, а лишь в целом определял примерные размеры памятника и количество монументов.

Инструментальная съемка памятников и составление по ним точных планов памятников не производились. Оценка площади памятников была приблизительной. Во многом причиной тому был сложный ландшафт и джунгли, не позволявшие производить измерений на больших площадях. Что же касается возможностей аэрофотосъемки, то ее эпоха еще не наступила.

Судя по имеющимся в отчетах планам, археологи, за редким исключением, не определяли опорной точки (репера), от которой производились бы все измерения расстояний до объектов и между ними. Большинство планов отражают взаимоположение лишь отдельных объектов или комплексов, а также шурфов и траншей.

Зачастую один и тот же план в разных публикациях имеет разные названия. Например, М. Стирлинг в публикации 1943 г. приводит карту южной Мексики, озаглавленную как «Карта археологического памятника Трес-Сапотес»^[76]. В том же году Ф. Дракер использует ту же самую карту, но называет ее «Памятники и расположение траншей 1940 г.»^[77]. Ф. Дракер и К. Вейант приводят в разных публикациях одну и ту же карту и называют ее соответственно то «Район Тустла»^[78], то «Карта Южной Мексики, показывающая положение Трес-Сапотес»^[79]. В первом случае, карты М. Стирлинга и Ф. Дракера снабжены масштабом, во втором — карты Ф. Дракера и К. Вейаита приводятся без масштаба.

К. Вейант в своем отчете по Трес-Сапотес в 1943 г. большинство рисунков насыпей и стратиграфических разрезов производил на глаз. Однако в его отчете есть и планы с указанием расстояния в футах (например, карта 7)^[80]. Аналогично этому поступал и Ф. Дракер — практически все траншеи и насыпи нарисованы без масштаба, кроме северного профиля траншеи 1^[81]. Не приводит он масштабов для профилей траншей и по другому памятнику — Серро-де-лас-Месас.

В отчете по раскопкам в Ла-Венте Ф. Дракер приводит общий план и даже снабжает его километровым масштабом, однако сам ниже оговаривает, что планы и карты составлены приблизительно^[82].