– А за миллион долларов?

– Ищите таких дураков дальше, – бородач начал подниматься.

– Да погодите! Я их сам выманю, просто мне нужна поддержка. Потому что довериться некому, а вы профи.

– А что за чекист? – спросил бородач. – Не тот ли, который вам номер дал?

– С этим есть проблемы?

– Никаких, – спокойно ответил он, немного подумав.

– Вы знаете, кто я такой? Конечно, знаете, поэтому и пришли. Так скоро я буду ещё влиятельнее. Заплачу криптой, наличными, чем хотите. А кроме того – смогу помочь в ваших вопросах, любых. Но пока – прижали, надо выбираться. И эти двое – вздохнуть не дают!

Собеседник выдержал паузу, будто раздумывая.

– Ладно. Детали?

Игнашевич положил на скамейку телефон.

– Всё здесь. Код разблокировки – четыре единицы.

– Когда изучу, – проговорил незнакомец, – пришлю кошелёк, на который переведёте аванс.

Игнашевич обречённо кивнул, поднялся и пошёл прочь.

Человек, который говорил с ним, украдкой подобрал телефон и медленным прогуливающимся шагом пошёл дальше. Через какое-то время он сел на другой скамейке, а через пару минут высокий парень в толстовке, наблюдающий за скейтерами, подошёл к нему и сел неподалёку.

– Ну что, Аслан Ахметович? Клюнул, как я слышал?

– Клюнул, – ответил Ильясов и подвинул телефон поближе. – Четыре единицы. Всё там.

* * *

Игнашевич хотел выпутаться из проблем и искал людей. Но людей мы со Степановым подкидывали ему сами, ведь помимо моего старого знакомого Ильясова, он был готов обращаться к другим.

Но его план пока был под нашим контролем.

Появилось чёткое понимание, что он пошёл ва-банк, действуя против нас. Казалось бы, можно было махнуть рукой, раз всё шло по плану, но я следил, чтобы он не придумал какой-нибудь запасной план.

И думал, а не нанести ли ему визит, пока он что-нибудь не учудил? Ведь опасность растёт, и Степановым он манипулировал грамотно.

Но в эту схему вмешался кто-то, кого мы ещё не знали.

* * *

Игнашевич вернулся домой около полуночи. Жена ещё не приехала из отпуска, а любовницу звать не стал. Охрана дежурила снаружи, но он им не верил – это люди Трофимова, а старик в последнее время что-то явно задумал.

Он подошёл к холодильнику, открыл и достал запотевшую банку пива. Она пшикнула при открытии, и по кухне разнёсся сильный запах. Игнашевич прошёл в гостиную, нажал на выключатель, но свет не загорелся.

– Суки, – процедил он сквозь зубы и поставил банку на журнальный столик.

Взял телефон, ожидая звонка хоть от кого-нибудь. Но ни Степанов, ни найденный человек, ни даже Фантом не выходили на связь. И Трофимов что-то задумал.

Игнашевич сел на диван, взял в руки пульт от телевизора и потянулся к холодной банке.

– В вашем возрасте пить вредно, – произнёс кто-то из темноты.

Игнашевич чуть не навернулся об столик, когда вскочил от неожиданности. Пиво из опрокинутой банки выплеснулось на стол, залив недочитанную женой книгу, и полилось на ковёр. Пена быстро впиталась в ворс.

– Ты ещё кто? – спросил Игнашевич, вглядываясь в темноту.

– Вы меня не знаете.

Голос обычный, не механический, не искажённый, Игнашевич его не узнавал. Тембр не молодой, но и не старый.

Свет горел только на кухне, и в полумраке гостиной виднелся лишь силуэт человека, сидящего в кресле, что стояло в углу. Игнашевич начал медленно пятиться к стене, где висели подаренные ему на юбилей шашка и кинжал.

– Тебя Трофимов послал? – спросил он.

– Трофимову не до этого. Он опытный, но теряет хватку, и у него слишком много забот. Его слишком обложили. Не без участия этого Фантома. Что тебе о нём известно? – голос стал жёстче.

– Я не понимаю, о чём вы, – пролепетал Игнашевич.

– Хочешь увидеть денежки, которые он у тебя угнал? Хорошая схема. Я бы такое не придумал. Я бы сделал по старинке, выбил бы их из тебя силой. Но он хитёр, а ты доверчивый. Всем веришь, кто про деньги говорит. Тебя даже тогда нигерийский принц развёл, я слышал об этом. Отправил ему сто баксов.

– Я вас не понимаю.

– Тупорогий ты и жадный, Игнашевич, что тут понимать? Что ты вообще понимаешь в этой жизни? Ладно. Кто он такой и откуда он о тебе узнал? И как тебя зацепил?

– Я вообще не знаю. Он мне сам позвонил, требовал что-то, я не понимаю, как так вышло… Сам позвонил, назначил встречу.

– Бесполезный, – проговорил человек и поднялся с кресла. Оно чуть скрипнуло.

Игнашевич заметил, что незнакомец достал пистолет с глушителем.

– Нет, не надо!

– По крайней мере, одну черту мы про него знаем точно, – усмехнулся человек, так и не выходя из тени.

– Какую? – выдавил Игнашевич.

Раздался очень громкий хлопок, и тело Игнашевича безвольно повалилось на ковёр. Из руки выпал пульт от телевизора, который он всё это время крепко держал.

Человек с пистолетом подошёл ближе, посмотрел на результат. Пуля попала точно между глаз.

После этого он молча вышел из квартиры.

– Новости посмотрел? – раздался голос Степанова в трубке.

Он сказал это сразу, едва я позвонил ему через наш особый телефон ранним утром, когда прочитал, что случилось ночью.

Подробностей не было. В интернете написали, что заместитель охранной фирмы Василий Игнашевич был убит у себя дома. Деталей нет, а в городских чатах чего только не придумали, от теракта и вражеской диверсии до каких-то совсем экзотичных вариантов, вроде сектантов.

– А ты думаешь, по какому поводу я тебе звоню в такое время? – спросил я.

Искажённый приложением голос доходил до него не сразу. Была примерно секунда или две задержки из-за защищённого канала и работы приложения, это всё приходилось учитывать в разговоре.

– Мало ли, – протянул Степанов, усмехнувшись. – Вдруг поговорить хочешь. Совета спросить.

– Что тебе известно? О чём не пишут в интернете?

– Короче, в полночь охранник нашёл труп и вызвал скорую, сам он задержан, сейчас сидит в изоляторе у ментов. Игнашевич явился домой, и кто-то прострелил ему башку из ПМ с самодельным глушаком. Ствол скинул там же, он чистый.

– Какие-то следы остались?

– Да никаких. Коллеги пока не говорят ничего конкретного.

– Выясни что-нибудь.

Мне ясно, что это послание.

Фантому – что кто-то начинает работать против него.

А группе ФСБ – что вы работаете с убийцей, ведь они хотят обвинить в этом Фантома. Конечно, это не остановит расследование прямо сейчас. Но кто-то там, наверху, может сделать выводы, узнать о Фантоме и вмешаться.

– Подозреваемые есть?

– Пока никаких. Рабочая версия – из-за любовницы.

– Из-за любовницы? – удивился я.

– Ну, типа того, – судя по звуку, Степанов полез в холодильник. – Васька расстался с последней не очень хорошо, истерика была. Потом полез к ней снова, решил вспомнить былое, а у неё новый парень – какой-то бородач-эмэмашник с парой десятков штрафов за превышение скорости и с хулиганкой, за которую чуть на зону не уехал. Стрелял в какого-то студента из травмата из-за девушки. Из-за другой, – поправился он. – Ну и с Игнашевичем вроде был публичный конфликт из-за этого, свидетели были. Менты теперь того бородача трясут, а тот родственников подтянул и адвокатов.

– Нет, это чушь, – сказал я.

– Ну, и я так думаю. Трофимов, может? – предложил он.

– Не его стиль. Он на такое идёт, только когда его прижали, как было с Давыдовым. А так работает тихо.

– Наверное. А может… ты его хлопнул? Чтобы не выдал тебя?

Он засмеялся, но смех резко стих. Стандартный приём, но он работает, только если человек сидит напротив тебя и боится.

– Меньше так шути, майор, – медленно проговорил я. – И думай лучше.

– Да ладно. Просто подумалось так вдруг, я и спросил, – он хмыкнул.

– Или ты думаешь, что мы устроили такую схему с подставой и фиктивным киллером, рискуя собой, чтобы взять его за жабры… и просто грохнуть?

– Ну да, бред какой-то, – согласился он. – Хотя в городе было несколько случаев, когда стреляли чётко между глаз. Вот и подумал… что связано.