– Второй в подарок? – переспросил я. – Но если за это надо платить деньги, то это уже не подарок.

– В подарок, – парень похлопал глазами с таким видом, будто никак не мог въехать, что мне надо.

Катя виновато улыбнулась, будто это она сама придумала. Хотя кто знает? Может, официант – снова их человек, которого подослали меня отвлечь. Или проверить, вдруг её шеф любит ставить перед людьми разные задачки и смотреть их реакцию.

Сама она была неразговорчивой, только пила зелёный чай. Её шеф тоже молчал, только хмыкнул, когда я засомневался в таком подарке. Всё это время он присматривался ко мне.

Ну а мне принесли кофе с пакетиком сахара, который я отложил, и пил без него, как привык, с молоком.

Этого человека я раньше не знал лично. Если бы виделись когда-нибудь, я бы его запомнил, память на лица у меня превосходная. Но всех в УСБ я не знал, мало с ними пересекался последние годы.

Шеф Кати – мужик под полтинник, крепкий, в хорошем костюме, с очень цепким взглядом, изучал меня.

Я бы мог довести этого чекиста до белого каления так же, как Трофимова. Будет чуть сложнее, ведь этот явно привык работать с молодёжью, но выйдет.

Ну или надо вести себя адекватно, дать себя завербовать и узнать внутреннюю кухню расследования. И Катя не будет в шоке, что её новый парень так себя ведёт.

Но главное – если я окажусь хотя бы рядом с группой, то буду сразу видеть, насколько эффективны методы Фантома, а не гадать по косвенным признакам.

Это даже надёжнее, чем внедрить им в группу своего человека. Ну и заодно смогу проследить, чтобы больше ничего не уходило Трофимову через Витю-Костю. Вернее, ничего для меня вредного. А вот всякое разное засылать стоит, конечно.

– Значит, Давыдов Анатолий Борисович, – медленно проговорил мужик, нарушая тишину. – Так звали одного человека из этого города. Вы его полный тёзка.

– Это который китайский шпион? – уточнил я, следя за его реакцией.

– Меньше читайте новостей в интернете, – произнёс он без особой досады. – В последнее время открываются всё новые обстоятельства.

– Ну, если есть новые обстоятельства, то надо же всё опровергнуть, да?

– Было бы всё так просто, – сказал он и снова присмотрелся ко мне, на этот раз внимательнее.

Его было сложно читать, но явно он понял, что его первое впечатление оказалось неправильным.

Ну а я решил поработать с ним и послушать, что он скажет.

Чекист говорил основательно, медленно, будто раздумывал над каждой фразой. И сам он будто не торопился. Это не очень сочеталось с его московским говором, но я уверен: если надо, он будет действовать быстро.

– Ничего, что на «ты»? – предложил он.

– Так даже лучше.

– Зовут меня Анатолий. Мы с тобой тёзки.

– А по батюшке? – уточнил я.

– Анатолий Анатольевич. Фамилия Ковалёв. Раз уж ты в курсе, кем работает Катя, то и я скажу прямо: я её шеф.

Он бросил на неё взгляд, а она на него. Причём Катя смотрит на него, как на старшего наставника или даже отца.

– Ого, – я хмыкнул. – И звание есть?

– А ты думал? Майор Ковалёв, ФСБ.

– Или УСБ? – спросил я. – В чём разница?

– Во фронте работ. И с теми, с кем работаем. Или с делами, которые ранее расследовали другие коллеги, но к этому остались вопросы.

Дело, которым они занимаются, скорее всего, это то обвинение в шпионаже или коррупции некоторым сотрудникам Конторы, тем, кто был со мной связан. И к чести группы, они попутно начали изучать, из-за чего всех обвинили, и вышли сюда.

Ну или их назначили, как тех, на кого будет сложнее повлиять. Не прямой профиль, зато у них есть независимость от местного управления и руководств департаментов.

Только мне они такое не скажут. Пока не скажут.

– И чем я вас так привлёк? – спросил я, делая вид, что нервничаю.

– Дважды кое-что нам подсказал, очень полезное, – добавил Ковалёв. – Да и кроме того, тебя рекомендовали.

Он посмотрел на Катю. Она же молчала, не перебивая шефа, только поглядывала на меня.

– И с чем помог? – продолжал я. – Те студенты?

Ковалёв на меня зыркнул, потому что он явно любил задавать вопросы, а не отвечать на них.

– Студенты и лес, – неохотно сказал майор.

– Лес? – я сделал вид, что удивился.

– Да. Ты вспомнил кое-что про Давыдова, его разговор по телефону. И в целом… – он снова посмотрел на Катю.

– И что ты был не против нам помогать с другими вопросами тоже, – продолжила она. – Проявил себя уверенно, не испугался ответственности.

– Нам такие нужны, – сказал Ковалёв.

Он иногда делал паузы, которые некоторых могли бы вывести из себя. Но я молчал. Буду походить на парня, у которого что-то есть в голове, но не выходить за пределы роли. Так что сразу к Трофимову их не приведу, но в нужный момент подам правильный намёк.

– Смотри, какая ситуация, – продолжил чекист. – Объясню кратко, один раз. Работать с тобой лично буду редко. А сработаемся или нет в дальнейшем – будет зависеть от многого.

– Ну и что нужно делать?

– Смотри, – Ковалёв наклонился ближе и отодвинул кружку с чаем. – Люди пропадают и будут пропадать ещё, как ты уже понял. А когда это происходит систематически, то это почти так же плохо, как торговля людьми или вербовка в разные террористические организации.

– И есть система в этих пропажах?

Вот это ключевой вопрос, ради которого я здесь. Я нашёл только то, что это люди, которых не будут искать сразу после пропажи. У которых или нет родственников, или они далеко. Или те, кого хватятся не сразу.

– Есть, – сказал он. – Но сначала…

– И какая система?

– А мы ещё не договорились, – он усмехнулся. – И вообще, много знать… полезно, но знания должны быть подходящими и объёмными. А не так, как сейчас повелось – слишком много информации, и она перестаёт быть ценной. Разве можно запомнить что-нибудь, если ответ нашёл не ты сам, а нейросеть?

– Так её ещё найти надо, – возразил я. – Когда её слишком много, ценное ещё найди. Изучишь что-то, а это окажется неправильным.

– И это правда.

Ковалёв смотрел на меня. Взгляд внимательный, он уже срисовал внешний вид, привычки, манеру голоса. И наверняка запомнил на всю жизнь.

– Ну так что? – спросил он. – Люди пропадают. И не только маргиналы, но и другие, включая студентов, твоих ровесников. Кого-то, может, уже нет в живых, а вот кого-то ещё можно спасти. А кто-то ещё не пропал, и это можно предотвратить. А чтобы ты не думал, что мы пользуемся, то оплатим все твои расходы, и дополнительно будет вознаграждение. Немного, но тебе и не надо работать весь день.

– А сколько?

– Тридцать-сорок тысяч. Мало? – он выжидательно посмотрел на меня.

– Я уточнил.

Ни слова про дроны, «Щит» и прочее, ничего про Трофимова. Пока он сказал мне немногое. Грубо говоря, почти ничего. А вербует он меня на том, что надо помочь спасти людей. Но закинул мысль и про деньги, чтобы посмотреть, как я среагирую.

Вербует и изучает. Пока же он кажется мне компетентным, но всё же очень уж уверенным в себе, манера у него такая. Это не всегда плохо, но в данном случае может закончиться катастрофой. Трофимов может найти его слабину.

Посмотрим дальше, пока это первое впечатление.

И всё же кое-что интересное для меня прозвучало: в пропажах есть общая система. И мне надо знать, есть ли что-то ещё.

– Да и поможешь стране, знаешь ли, – продолжал он. – Коллеги не верят, когда я говорю, что среди молодёжи сейчас много патриотов, но это правда. Пока детали, как именно ты поможешь, сказать не могу. Но кто знает, что будет потом?

– Мне бы хотелось уточнить, – сказал я, играя в осторожность. – Почему именно ко мне обратились? Я недавно после аварии, и вообще у меня как бы проблемы с памятью, – добавил я.

– Проблемы с памятью у тебя были раньше, – возразил Ковалёв. – А сейчас ты компенсируешь их гиперфокусом на деталях. Такое я наблюдал у людей после таких аварий.

– Ого.

– Внимательный взгляд, движения экономные, хотя резковатые, но это из-за молодости, – отметил он, – с возрастом из тебя вообще может получиться образцовый офицер.