Лана выхватила зелье, зубами выдернула пробку и влила содержимое Стёпе в рот. Тот закашлялся и попытался выплюнуть — Лана зажала ему рот ладонью.

— Глотай, дурак! ГЛОТАЙ!

Стёпа судорожно сглотнул. Барут отполз к стене дома и вжался в камни.

Я добрался до Раннера, поднимая с пола свой клинок. Монах прижал позёра к земле и душил — я ударил убийцу ножом в плечо. Он вовремя заметил угрозу и откатился, Раннер захрипел, хватая ртом воздух.

Инферно едва ли дошёл до хозяина и рухнул на колени. Яд скорпиона добрался до сердца — лев тяжело дышал, грива едва тлела, глаза закатывались. Пена выступила на губах.

— Инферно! — Раннер упал рядом с ним, обнял за шею обеими руками. — Нет, ради Киры, не смей! В ядро, малыш, давай, в ядро!

Лев исчез в потоковом ядре Раннера. Тот остался сидеть на камнях.

Один. С выбитой ногой и пустыми руками.

Окровавленный.

Два паука повалили Актрису.

Я увидел это краем глаза — рысь дралась с тремя тварями одновременно, когти Шторма рассекали хитин, но их было слишком много. Один вцепился в заднюю лапу, впился челюстями, второй прыгнул сверху, жало вошло в бок.

Актриса завизжала — боль полыхнула в моём разуме.

Режиссёр зарычал, воздушные лезвия снесли паукам головы — но сестра уже хромала, шерсть на боку почернела от яда, лапа подгибалась.

Брат еле стоял на ногах.

ВЫ ОБА, в ядро! СЕЙЧАС!

Они исчезли.

Лана, снова обратившаяся в гладкую чёрную пантеру, кружила вокруг богомола.

Тварь всё била костяными лезвиями, но Лана ныряла в тень под её брюхом и появлялась с другой стороны. Она рвала когтями хитиновые сочленения и снова растворялась в темноте, пытаясь выиграть нам время.

Стёпа лежал у стены за её спиной — бледный после зелья, но живой, грудь еле заметно вздымалась.

Мы с Раннером переглянулись.

В его глазах я увидел то же самое, что чувствовал сам — мы дошли до предела. Питомцы падали один за другим, мы истекали кровью, улица вокруг горела и дымилась, а враги всё не кончались.

Но сдаваться никто не собирался. Не тот характер.

Раннер медленно, с мучительным усилием поднялся на ноги и взял свой клинок. Его меловое лицо блестело от пота, нога еле держала вес тела, но я понял — этот человек будет драться, пока не умрёт.

Остались только богомол и монах.

Убийца стоял передо мной — кровь текла из ран на боку и руке, обгоревший балахон обнажал бледную кожу, но его пустые глаза совсем не изменились. Он поднял руки в идеальную боевую стойку.

Мы атаковали вместе.

Раннер пошёл низко, его короткий клинок рассёк воздух и достал монаха по бедру — там, где сам Раннер ударил его коленом минуту назад. Убийца дёрнулся, нога подогнулась на долю секунды. Этого хватило — я использовал момент и ударил сверху.

Есть для тебя сюрприз, ублюдок. Прямо в момент удара огненная стихия ножа сменилась, взывая к Режиссёру.

Воздушный клинок полоснул монаха по плечу, рассекая ткань и кожу глубже, чем достал бы нож пламени. Убийца дёрнулся от неожиданности — он не ожидал такой длины удара, потому что привык к пламени.

Но тут же крутанулся на месте, его локоть врезался мне в рёбра, воздух вылетел из лёгких со свистом, и в этот момент Раннер рубанул его по спине.

Клинок вошёл в мышцу — неглубоко, но монах впервые споткнулся. Он ушёл в перекат, оставляя на камнях кровавый след, вскочил на ноги и бросился на Раннера с яростью, которой я раньше в нём не видел. Позёр его достал. По-настоящему достал.

Кулак убийцы встретил лицо красавца раньше, чем тот успел поднять клинок для защиты. Хруст переносицы разнёсся по улице, Раннер отлетел назад, ударился о стену и медленно сполз на камни, оставляя кровавый след. Он больше не шевелился.

Мы остались один на один.

Я использовал «Лёгкий шаг», оттолкнулся от воздуха и зашёл сбоку, занося клинок для удара в шею. Монах плавно развернулся, нырнул под моё лезвие, перехватил руку и вывернул запястье. Боль прострелила от пальцев до самого плеча, суставы затрещали, хватка воздуха вокруг ножа распалась, и оружие снова зазвенело о камни.

— Да когда же ты сдохнешь, — прорычал я и ударил его лбом в нос с такой силой, что в глазах потемнело.

Хрящ хрустнул под ударом, тёплая солёная кровь брызнула мне в лицо. Монах отшатнулся на полшага.

Я сделал вид, что хочу поднять нож.

Медленно и устало, как человек на последнем издыхании. Монах купился. Его нога взлетела в удар, целясь мне в склонённую голову, и в этот момент я рванул назад.

Лёгкий шаг.

Моё тело бросило вбок, нога ударила в пустоту — и воздух под моей ступнёй мгновенно уплотнился в твёрдую опору. Я оттолкнулся от неё со всей силы, и меня швырнуло вперёд и вверх, прямо за спину монаха. Убийца начал разворачиваться, но я уже был там.

Нож был в моей руке — подхватил в рывке, пальцы сомкнулись на рукояти сами.

Воздух обвил лезвие, уплотнился, удлинил его на полметра.

КАРЦ! ДАВАЙ!

Внутри воздушного кокона, раскаляя сжатый ветер добела, полыхнул огонь. Клинок засиял, как кусок солнца.

Я ударил.

Раскалённое воздушное лезвие вошло монаху в шею сбоку и вышло с другой стороны.

Прожгло насквозь.

Я приземлился на ноги и едва не рухнул. Монах застыл и медленно, насколько позволяла рана, повернул голову.

В его пустых глазах впервые за весь бой мелькнуло что-то похожее на удивление.

Он открыл рот, но вместо слов вышло только шипение пара и бульканье. Кровь не текла — рана была прижжена изнутри.

Его рука взметнулась вверх, пальцы скрючились когтями и потянулись к моим глазам. Он пытался убить меня даже мёртвый. Я отшатнулся, и его ногти лишь царапнули мне щёку. Рука дрогнула, замерла в воздухе и бессильно упала.

Потом его ноги подкосились.

Он упал на колени, завалился на бок и затих навсегда.

Получено опыта: 180 000.

Получен уровень: 39.

Комбинация стихий и схватка выпили меня досуха. Руки тряслись, перед глазами плыло. Я чувствовал себя так, будто пробежал марафон, а потом ещё один. Нож выскользнул из пальцев и звякнул о камни — у меня просто не осталось сил его держать.

Мне нужна была хотя бы секунда, чтобы отдышаться. Одну чёртову секунду…

Богомол не дал мне и этого. Смерть хозяина не убила ярость твари — по крайней мере, не сразу.

Тварь ударила Лану и отшвырнула её. Костяное лезвие врезалось пантере в бок, и чёрное тело взлетело в воздух, кувыркаясь прямо на меня. Я инстинктивно вскинул руки, пытаясь поймать её, и в этот момент понял — богомол уже двигался следом за своим ударом.

Тварь использовала Лану как отвлечение.

Чёрная шерсть втянулась в кожу прямо в полёте, тело перестроилось, и вместо пантеры на меня летела уже девушка.

— МАААААААКС! — Её глаза были широко распахнуты, она видела то, чего не видел я.

Лана обратилась в человека, чтобы выкрикнуть моё имя.

Она врезалась в меня, мы оба полетели на камни, и в этот момент богомол ударил туда, где я только что стоял. Лезвие рассекло воздух над нашими головами.

Тварь была слишком быстрой.

Второй удар обрушился сверху, пока я пытался выбраться из-под Ланы. Я успел откатиться вбок — почти успел.

Костяное лезвие вошло мне в левое плечо и прошло насквозь, пригвоздив к брусчатке. Боль взорвалась яркой ослепительной вспышкой, затмившей весь мир. Я заорал, дёрнулся — лезвие провернулось в ране.

— ААААААААААААААгрркххххххххх… — крик перешёл в хрип.

Тварь выдернула клинок одним рывком, и новая волна боли накрыла меня с головой.

Мир поплыл. Кровь хлестала из раны горячими пульсирующими струями. И вместе с кровью по телу расползался холод — чёртов яд богомола проникал в мышцы, левая рука немела от плеча до кончиков пальцев, ноги моментально ослабели.

Краем глаза я видел Лану — она лежала в трёх шагах, ударилась головой о камни при падении, глаза закатились. Без сознания.

Она спасла мне жизнь. Предупредила — без этого лезвие вошло бы мне в череп, а не в плечо.