— Эй, дочка, чего ты слезы льешь в такой праздник?

Я вздрогнула от неожиданно раздавшегося рядом голоса. Обернувшись, увидела пожилую женщину, что устраивалась на лавочке рядом со мной. За последние полчаса, которые я тут нахожусь, ко мне уже несколько раз подкатывали парни, пытаясь познакомиться и узнать, чего же я грущу. Будучи не в настроении, я их посылала в мягкой форме, а самых назойливых, которые не понимали по-хорошему, я посылала уже в грубой форме.

Мне не хотелось ни с кем из них общаться. Все, чего я хотела, это чтобы меня просто не трогали. Зачем я тогда пришла сюда? Не знаю. Наверное, мне лишь не хотелось в такой день рыдать, сидя одной в четырех стенах.

— Вам показалась, — тихо ответила я, отворачиваясь от старушки. Хоть я и не была рада, что ко мне подсели, но все-таки эта пожилая женщина и посылать ее, даже в вежливой форме, я точно не буду.

— Знаешь, сорок пять лет назад умер мой муж. Я сидела на земле возле его могилы и думала, что моя жизнь закончилась. Страшные мысли меня тогда одолевали. Вспоминать даже не хочется. Знаешь, лишь чудо мне тогда помогло не наделать глупостей, а спустя две недели я узнала, что беременна. Мой муж оставил мне частичку себя, и если бы тогда я сглупила, то наш малыш бы не появился на свет.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — спросила я, оборачиваясь к женщине и встречаясь с ней взглядом. Ох, сколько же теплоты было в ее глазах. На меня очень давно никто так не смотрел.

— Не знаю, что у тебя случилось, дочка, но в твоих глазах я сейчас вижу то же отчаяние, что было у меня тогда. А рассказала я тебе все это, чтобы ты поняла, что жизнь иногда преподносит нам приятные сюрпризы. Нужно лишь верить в это.

— Вы… в итоге обрели свое счастье?

— Мой сын спас меня. Ради него я жила, благодаря бога за это маленькое чудо. А когда Андрюше было восемь лет, я встретила Дмитрия и вышла за него замуж. Он не был похож на моего мужа, но я полюбила его. Мы прожили с ним вместе двадцать два года, пока он не умер. За эти годы я родила ему трех прекрасных детей. Была ли я счастлива? Да, была. Я и сейчас стараюсь наслаждаться каждым днем, ведь я не одинока. У меня есть те, ради кого мне стоит благодарить бога, — женщина кивнула мне в сторону трех ребятишек лет по десять-двенадцать и маленькой девочке, которой было не больше шести. Они весело смеялись, держа в руках бенгальские огни. — Это мои внуки. Сегодня они уговорили меня прийти сюда вместе с ними. Хоть я уже и стара для подобных мероприятий, но им отказать просто не смогла.

Вскоре женщину окликнул какой-то мужчина. Как я поняла, это был ее сын. Попрощавшись со мной, незнакомка ушла. Перед ее уходом я искренне сказала:

— Спасибо вам.

Разговор с этой пожилой женщиной помог мне. Если еще несколько минут назад я сидела в полном отчаянии, окончательно разочаровавшись в этом мире и в людях в нем, то сейчас во мне зародилась надежда.

Надежда, что однажды все будет хорошо.

Посидев еще немного, я направилась к выходу из парка. Захотелось купить что-нибудь выпить, чтобы встретить новый год, как следует. Уже будучи возле дороги, я заметила маленькую светловолосую девчушку, что, хохоча, убегала от кого-то.

Все произошло слишком быстро.

Под крики, полные ужаса, девчонка выскочила на дорогу, не замечая, как в ее сторону мчится автомобиль.

Визг тормозов.

Ослепляющий свет фар.

Я и понять не успела, как оказалась возле девочки, отталкивая ту из-под колес автомобиля. Только вот сама отскочить не успела.

Дикая, ни с чем не сравнимая боль пронзила мое тело. А я даже закричать не могла. Упав на скользкий и холодный асфальт, я не слышала криков, что раздавались со всех сторон, не видела людей, что испуганно спешили сообщить о происшествии. Я видела лишь ночное небо, на котором стали появляться первые вспышки салютов.

Это были последние мгновения моей жизни.

Новый год наступил, а моя жизнь подошла к концу.

— Мисс Ардерн, доброе утро! — сквозь плотную пелену сна до меня донесся звонкий голос, словно колокольчик, разрезающий тишину. Шаги, отмеряющие четкий ритм по паркету, приблизились, и чья-то рука осторожно коснулась моего плеча. — Вам пора просыпаться! Иначе вы не успеете вовремя собраться!

Сознание цеплялось за остатки сна. Я застонала, пытаясь отгородиться от назойливого вторжения, но голос не унимался. С трудом приподняв веки, я зажмурилась от ослепительного света — незнакомка уже отодвинула тяжелые бордовые шторы, впуская в комнату потоки солнечных лучей. Они играли в пылинках, танцующих в воздухе, словно золотая пыль, рассыпанная невидимой рукой.

Комната... Она была словно сошедшая с полотна старинного портрета. Высокие потолки, украшенные лепниной в виде виноградных лоз, стены, обитые шелковистыми обоями цвета чайной розы, с вытканными серебряными узорами. Мебель — массивная, резная, из темного дерева, покрытая паутиной времени. Рядом с кроватью, похожей на королевское ложе с балдахином из струящегося атласа, стоял туалетный столик с зеркалом в позолоченной раме. На нем — хрустальные флаконы, серебряная щетка для волос с ручкой в форме лебедя и шкатулка, инкрустированная перламутром. Воздух был пропитан ароматом лаванды и воска, смешанным с легкой горчинкой старины.

— Какого черта? — прошептала я, сжимая пальцами шелковистое покрывало. Ткань скользила под кожей, холодная и чужая. — Где я?

Мысли метались, как испуганные птицы. Последнее, что я помнила, — огни гирлянд, крик девочки, рев мотора, вспышку боли... А потом — пустоту. И теперь это. Неужели смерть выглядит так? Или это что-то иное?

— Мисс Ардерн, вставайте же! — женщина, стоявшая у окна, хлопнула в ладоши, заставив меня вздрогнуть. Ее платье, сшитое из грубоватой серой ткани, напоминало униформу горничной из викторианской эпохи: высокий воротник, длинные рукава, строгий фартук с карманами. Седые волосы, убранные в тугой пучок, подчеркивали морщины у уголков глаз, но ее улыбка была теплой. — Сегодня же важный день!

Сердце бешено колотится в груди. Горло сжалось, словно в тисках.

Женщина нахмурилась, пристально всматриваясь в мое лицо.

— Мисс, вы бледны как полотно. Может, вызвать доктора?

— Нет, нет, все в порядке... — Я машинально подняла руку, чтобы поправить волосы, и застыла.

Эти пальцы... Длинные, изящные, с аккуратными ногтями, будто отполированными перламутром. Ни шрама от пореза на указательном пальце, ни родинки на запястье. Чужие. Совсем чужие.

Для достоверности я решила пошевелить пальцами и… Да, рука повторяла все движения, о которых я думала. Уже не слушая незнакомую женщину, которая о чем-то говорила, я подскочила с огромной постели, на которой все это время лежала, и подбежала к зеркалу. Отражение заставило вскрикнуть.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка — хрупкая, как фарфоровая кукла. Ее лицо, обрамленное волнами золотистых локонов, напоминало классические портреты эпохи Ренессанса: высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, губы, будто выточенные из розового мрамора. Но больше всего поражали глаза — огромные, цвета весеннего неба, с темным ободком вокруг радужки.

Пытаясь осознать увиденное, я сделала несколько движений, и отражение в зеркале повторило за мной. Это была я и не я одновременно.

Как… как это возможно?

— Это бред... — прошептала я, впиваясь ногтями в деревянную раму. Зеркало дрогнуло, исказив отражение на миг. — Я умерла. Или сошла с ума.

Воспоминания нахлынули, как прилив. Новогодняя ночь, смех, снег, хрусткий и искристый. Девочка в красном пальто, выбежавшая на дорогу... Визг тормозов, толчок, темнота.

— Мисс Ардерн! — горничная схватила меня за плечо, вернув в реальность. Ее пальцы дрожали. — Вы меня пугаете! Может, вам лучше все-таки лечь обратно?

Незнакомая женщина смотрела на меня взволнованно. Видимо, она заметила, что со мной что-то не так, и заволновалась. Кем она приходится той, в чьем теле я оказалась? Что мне делать? Сказать ей, что я не мисс Ардерн? Но что тогда будет со мной? Я понятия не имею, где я и как заняла чужое место. Не думаю, что меня за такое по головке погладят.