Вывод очевиден, и не самый приятный: потребуется долгое время, чтобы сделать из наглого мальчишки надежного напарника. А пока придется выживать самой, что непросто, потому что магия является частью организма, а тело у меня теперь совершенно новое… и непонятное.

Однако я не из тех, кто ноет и жалуется на судьбу, да и у жаб боевой характер. Они испытывают боль, но не страх, не в человеческой его форме.

Не теряя времени, приступаю к тренировкам. Умения остались, вся моя магия при мне, надо только научиться соизмерять усилия и действия. Спрыгиваю на постель, на неё помягче будет падать. Первая критическая необходимость – перемещение. Прыгать как-то несолидно, да и от боевых магов далеко не упрыгаешь. Зажмуриваюсь, прислушиваюсь к своему телу. К слову, будучи жабой, зажмуриваться почти так же интересно, как и закатывать глаза. У жаб аж три века, причём одно горизонтальное. Итак, зажмуриваюсь и, к своему глубокому удовлетворению, заключаю, что магия ощущается почти так же, как и в человеческом теле – по всему телу вплоть до перепонок на лапках. Призываю силу, она нагревается, урчит во мне. Кажется, воздух вокруг меня трепещет и переливается. Намечаю место в другом конце постели и переношусь туда.

Не могу сказать, чтобы приземление получилось совсем уж элегантным, однако вполне приемлемый результат для первого раза. Вот так и начинается моя тренировка. Виан явно не торопится домой, поэтому времени у меня достаточно. Сначала я не выхожу за пределы постели, но потом смелею. Переношусь на шкаф и даже в ванну. Убедившись в своих силах и контроле над телом, готовлюсь к решающему испытанию. Забираюсь на подоконник перед открытым окном и намечаю себе место для приземления около одной из живых скульптур. Концентрирую магию в лапках и переношу себя во двор академии.

Ай да я, ай да умница!

Следующий этап оказывается намного проще первого, так как изменилось только моё тело, а не разум. Ментальный контроль над магией даётся мне без проблем. Представляю место посередине кровати Виана, сосредотачиваюсь и переношусь обратно в его комнату. Соизмерять силу воздействия с размерами моего нового тела оказывается не так уж и сложно.

Так и продолжаю тренировки, пока не ощущаю чьё-то присутствие за дверью. Это незнакомец, но от него не исходит угрозы, только любопытство и недоумение. Кроме того, на нём отпечатки магии магистра Тенебриса. Устраиваюсь на столе и с интересом жду нового знакомства. Эта передышка очень даже кстати, а то я порядком подустала. Хотя по моему виду никто не догадается, что я вкалывала несколько часов подряд. Жабы не потеют, поэтому выгляжу я вполне себе… жабой.

В комнату заходит долговязый парень с буйной шевелюрой. Интересно, что он отпер комнату печаткой магистра, а значит, крёстный прислал его меня проведать. Это неожиданно и приятно. Поправив очки на носу, он оценивает меня долгим взглядом.

– Я правильно понимаю, что ты Василиса? Я профессор алхимии Хильд, по совместительству шеф-повар. Магистр Тенебрис поручил мне разработать для тебя питание. Вот!

Ставит передо мной плошку с крупными гранулами грязно-серого цвета. Когда я попросила крёстного об этой любезности, то представляла свою диету несколько по-другому. Более… эстетичной, что ли.

– Здесь в основном белок, но с добавками и витаминами. Для тебя главное кальций и витамин Д.

Прицеливаюсь и выпускаю мой немалый язык на всю длину в надежде подхватить пару гранул. Язык я ещё не тренировала, поэтому прилагаю слишком много силы, и плошка с сомнительного вида вкуснятиной подлетает в воздух. Успеваю подхватить её взглядом и вместе с содержимым приземляю обратно на стол.

Профессор округляет глаза.

– Ого… Это впечатляет. Очень даже неплохо для первого впечатления. Думаю, ты догадываешься, что преподавательский состав академии пребывает в некотором шоке от новости, что к нам на последний курс перевели лягу… амфи… э-э-э… тебя. Магистр Теребрис объявил об этом утром, и с тех пор не утихают разговоры и возмущения. Не обижайся на нас, Василиса. Ты и сама наверняка понимаешь, что такой поворот событий несколько необычен. Это мужская элитная академия, в которую отбирают лучших из лучших…

Слова профессора замирают на языке, он с интересом следит за мной. Я не особо его слушаю, слишком занята питанием. Только языком больше не пользуюсь, а перемещаю гранулы взглядом прямо в рот. По вкусу еда напоминает мел или известь – по крайней мере, так я представляю их вкус. Другими словами, ничего особо противного, но при этом полезно. Закончив, приподнимаю край покрывала и перемещаю остатки еды под кровать, предварительно прикрыв плошку листом бумаги. Всё это делаю без единого движения.

– Понятно, – усмехается профессор Хильд. – Думаю, по ментальному контролю у тебя твёрдая пятёрка.

Смотрю на него с укором.

– У меня по всем предметам твёрдая пятёрка.

– М-г-м… Магистр Тенебрис сказал, откуда тебя перевели, но я запамятовал… напомни, пожалуйста!

– Академиус Амфибиалис Абсолютикус, – отвечаю без задержки.

Профессор прожигает меня взглядом. Непонятно, чего ждёт. Жабы не усмехаются и не выдают свои чувства выражениями лица, так что никаких подсказок ему не будет. Если ему не нравится придуманная мною академия, то пусть жалуется магистру.

Подмигиваю Хильду третьим веком. Пусть сам решает, что это значит. Тенебрис никому не сказал, откуда я. И не скажет.

Профессор уходит, а я забираюсь в раковину, включаю воду и устраиваю себе приятные омовения. Отдохнув, возобновляю тренировки. Понятия не имею, где прохлаждается Виан, но ему предстоит заплатить за халатное отношение к дорогой напарнице. Пусть я могу сама о себе позаботиться, но он-то об этом не знает!

Виан возвращается домой посередине ночи. Распахнув дверь, включает свет щелчком пальцев и сразу смотрит на стол, где оставил меня несколько часов назад. Кровь отливает от его лица, глаза округляются. Подбежав ближе, наклоняется надо мной, бормоча ругательства. Ладно бы просто грубые слова, но вот «тупую лягуху» я ему не прощу!

Лежу на спине в картинной позе мёртвой жабы. Лапки в стороны, голова запрокинута, рот открыт. Жалею только о том, что вывалила наружу язык на всю длину. Так, конечно, намного драматичнее, но воздух неприятно сушит, и долго я не вытерплю.

Виан хватается за голову, потом за меня. Трясёт, поворачивает, заглядывает в глаза, надёжно спрятанные под тремя парами век. По лечебной магии у него явно двойка, хотя магической ветеринарии отводится всего месяца два, какие там могут быть знания...

– Чёртова лягуха сдохла. Мне конец… Тенебрис меня убьёт. Твою же… Эй! – Держа меня в руке, выбегает в коридор и кричит во все лёгкие. – Кит! Сиро! Кто-нибудь из лечебников, нужна помощь! Умирает… умирает… Моя напарница умирает!

Открываю глаза и мысленно улыбаюсь.

Ну вот может же быть умничкой, если постарается! Наконец-то признал меня напарницей, да ещё так разволновался за меня. Думаю, мы подружимся, хотя, если судить по его взбешённому взгляду, то явно не сегодня.

– Ты притворялась? ! – рычит.

А в коридор уже выбегают сонные адепты в пижамах.

Трясущегося от ярости Виана окружают со всех сторон. Смотрят на меня с любопытством. Некоторые смеются, конечно. Хлопают Виана по плечу и поздравляют с появлением долгожданной напарницы. Это отнюдь не улучшает его настроение.

– Жабка-то живая… и силы в ней немерено! – усмехается один из адептов с аурой лечебной магии и тянется ко мне своими загребущими ручонками.

А вот это надо остановить, нечего тут фамильярничать! Папочка с крёстным замаскировали меня как могли, однако особо сведущие могут и ощутить отзвуки родовой магии. Преподаватели-то промолчат, не рискнут сердить Тенебриса, а вот адепты станут трепаться вовсю и задаваться вопросами. Родовая магия имеется только у единичных семей, и к ней прилагаются власть, деньги, слава и множество других проблем.