– Никак в толк не возьму, – сдвинула брови Джоди. – Вы только что устроили мне выволочку, объявив, что я не справляюсь со своей работой. И при этом отправляете на особое задание, обсудив это с губернатором?

– Нам хорошо известны ваши превосходные навыки по части охоты и рыбной ловли, – объяснил Брейди. – И еще: хотите верьте, хотите – нет, губернатор действительно желает видеть вас успешной, как женщину определенного возраста и как родственную душу – латиноамериканку. Мы могли бы просто уволить вас после инцидента с рысью, но обошлись без крайних мер. Как я уже сказал, нам предпочтительнее, чтобы вы добились успеха.

– Понятно, – сказала Джоди. – И когда же состоится эта их лосиная охота?

– Прямо сейчас, – усмехнулся Брейди.

– Как это?

– Мы хотим, чтобы вы отправились туда сегодня.

– Но мне еще предстоит разобраться с парочкой утренних вызовов, – развела Джоди руками.

– Само собой, разберитесь. Особой спешки нет, но потом все равно найдите время выехать туда.

– Хорошо, – уступила Джоди.

– Вы там обустроитесь, побродите по местности… – продолжал уговаривать Брейди. – Охота назначена на завтра, но в прогнозе говорилось о небольшом снегопаде на возвышенностях. К воскресенью должно проясниться.

– Выследить зверя после снегопада не составит труда, – заметила Джоди. – Знаете, вся эта затея может и сработать…

– Точно, – подтвердил Брейди, хотя Джоди не сомневалась: этот тип без понятия, что она имеет в виду. – Поезжайте, познакомьтесь со всеми. Проявите терпимость. Не забудьте выставить нас в самом выгодном свете. Задержитесь там на выходные и проследите, чтобы никто не пострадал. Наслаждайтесь природой. Постарайтесь обеспечить гостям приятные впечатления от охоты. Заночуете в домике вместе с остальными. Насколько я слышал, там очень даже мило, почти как на курорте. И к вечеру воскресенья уже будете дома…

Джоди прикусила язык, чтобы не застонать в голос. Выходные требовались ей позарез. Ей вконец осточертело вкалывать по двенадцать часов в день без оплаты сверхурочных. Стоило бы поспешить доделать кое-что в старом домишке в форме буквы «L», который она ремонтировала за городом, а еще съездить в Санта-Фе за продуктами, побыть хоть немного с дочерями и, если успеет, прокатиться верхом. Она даже подумывала выкроить несколько часов и повидать своего возлюбленного – управляющего ранчо Лайла Даггетта, выпить по чуть-чуть виски, сыграть в шахматы или еще во что-нибудь, что взбредет на ум…

– А это необходимо? – на всякий случай уточнила Джоди. – У меня вроде как все уже распланировано.

Она не стала упоминать усталость, поскольку это лишь утвердило бы Брейди в сомнениях насчет ее возраста.

– Мы в сложном положении, – ответил Брейди. – Так что – да, это необходимо. Но на следующей неделе вам не возбраняется взять отгул и перевести дух. Любые дни, какие пожелаете. Клаудия Эванс может оказаться очень щедрой, если только захочет. Мы с губернатором считаем, вся эта ситуация – отличный шанс для вас. Докажете, что умеете играть в команде. И, в зависимости от щедрости Клаудии, получите целую неделю оплачиваемого отпуска. А то и две подряд.

Джоди немного подумала над тем, что осталось невысказанным. Затем произнесла это вслух:

– Выходит, губернатору нужно, чтобы я помогла с финансированием ее политических амбиций, привлекая средства богатейших новых жителей нашего штата? Так, что ли?

– Ну-ну, – холодно улыбнулся Брейди, – не стоит так это называть. Лучше постарайтесь увидеть в этом приключение. Миссис Эванс – большая любительница активного отдыха, как и вы сами. Вы двое отлично поладите, только на это мы и надеемся.

– Вот, значит, как… – вздохнула Джоди.

– Мне уже пора, – лучезарно улыбаясь, сказал Брейди и дважды легонько хлопнул по столу ладонью, как бы подводя итог их встрече. Судя по всему, он считал, что все прошло успешно. – Попрошу диспетчера скинуть вам инструкцию, как добраться до домика. У них там требуется ввести какой-то код. Кстати, ранчо никак не обозначено.

– Я там уже бывала, – заметила Джоди. – Переселила туда пару медведей после пожара на пике Отшельника.

– То есть в их проблемах с медведями можете оказаться виноваты вы сами? – осведомился Брейди.

– Ранчо занимает почти тысячу квадратных миль, – мотнула головой Джоди. – Так что речь, скорее всего, шла о совершенно других медведях. Большое ранчо, сами понимаете.

– Кстати, о размерах… Пожалуй, вам стоит захватить с собой буррито, – посоветовал Брейди, поднимаясь со стула и обматывая шею клетчатым шарфом от «Бёрберри»[9]. – Жаль было бы выбрасывать столько… сыра. Кстати, местечко неплохое. Не забудьте внести взыскание в свою учетную карточку. И, прежде чем я уйду, нужно, чтобы вы подписали форму.

– Точно, – согласилась Джоди. Подняв бумагу со стола, она пробежала ее глазами. Все претензии, о которых только что поведал ей Брейди, были внесены туда крупными печатными буквами; почерк психопата или архитектора, – подумалось ей. В графе «Рекомендации» стояло: «Курсы управления гневом».

– Это совершенно обязательно? – уточнила Джоди.

– Обратитесь к моей помощнице, – бросил Брейди. – Она направит вас к кому-нибудь из ПППС.

– Ничего себе, – только и сказала Джоди, знавшая, что за этой аббревиатурой скрывается «программа психологической поддержки сотрудника» – темный закоулок в администрации штата, куда направляют людей за консультацией психолога – то же примерно, что отчитать драчуна в кабинете директора школы. – Просто это… Ого. Я даже не смогу выбрать себе специалиста? Я прямо сейчас прохожу терапию, если вам интересно.

– Нам нужно, чтобы вы воспользовались услугами кого-то из наших, – сообщил ей Брейди, не спеша застегивая каждую блестящую пуговицу с золотым якорьком на своем черном пиджаке. – Мы верим в вас. А главное – хотим, чтобы вы отлично провели эти выходные.

Джоди встала и улыбнулась, хотя прямо сейчас ей отчаянно хотелось сдохнуть.

– Звучит заманчиво, признаться, – объявила она. И не покривила бы душой, если бы только это поручение не нарушало все ее планы хорошенько выспаться и, допустим, заняться с кем-нибудь сексом, что было бы очень, очень даже кстати. – В этом году я еще не добыла лося.

– Рад это слышать, – кивнул Брейди. – Вам должно там понравиться, они прекрасные люди.

– Ничуть не сомневаюсь, – сказала Джоди, пожимая удивительно маленькую, неудивительно мягкую и пухлую руку. Казалось, Брейди из кожи вон лезет, чтобы сжать ладонь посильнее, поэтому Джоди тоже приложила немного усилий. Когда босс вздрогнул, ей стало чуточку легче.

– Берегите себя, – добавила она. – И удачных вам выходных, Шон.

– Все зовут меня Брейди, – скривился тот.

Глядя боссу прямо в глаза, Джоди вновь улыбнулась: «Да, Шон, мне хорошо это известно».

В самые рабочие часы Лайл Даггетт отправился в почтовое отделение Гато-Монтес – лишь потому, что на следующий день ему должно было исполниться пятьдесят три года. На скотоводческое ранчо братьев Сауэр, где он жил и работал, прибыло извещение о пришедшей на его имя посылке. Лайл не мог уразуметь, почему почтальон не потрудился оставить у ворот ранчо саму посылку вместо извещения о ней, но, очевидно, властям Соединенных Штатов не лень тратить деньги налогоплательщиков на бесполезные квитанции, – и все ради того, чтобы заставить Лайла забраться в свой новехонький черный пикап «Форд F-250» и проехать семнадцать миль до города и столько же обратно (при цене в четыре бакса за галлон бензина). А дел-то – подмахнуть клочок бумаги, на который никто больше не взглянет и который, по сути, можно сразу выбрасывать.

Лайл не особо любил отмечать дни своего рождения и получать подарки, хотя бывал довольно щедр в отношении других, – если те, конечно, ценили подобные жесты и ждали их от него. Согласно бумажке с указанием почтового индекса отправителя, дожидавшаяся Лайла посылка была прислана его старшей и самой худенькой из дочерей – Моникой, проживающей в калифорнийском Пало-Альто. Моника была легко ранима, вечно ранима, из-за любой мелочи. Она всегда предпочитала сидеть дома, а не бегать с другими детьми, заунывную музыку – веселой. Полная противоположность отцу, во многих отношениях. «Крайне чувствительна», – повторяли в школах. Скорее, угрюма, как побитая собака, выброшенная на обочину автострады, хотя Монику никогда в жизни и пальцем не тронули ни он сам, ни Рената – покойная жена Лайла и мать его детей. Видать, ей попросту нравилось чувствовать себя несчастной, это даже вдохновляло ее. Моника будто специально явилась в этот мир, чтобы то и дело получать синяки. Ветерок слегка подул – вот вам и новый синяк. Солнце ей вечно слепило глаза. За ужином она получала вилку не такую, как у младшей сестры. Дети веселились в школьном автобусе – смеялись над какими-то шутками, не имевшими к ней ровно никакого отношения, – все это разрывало Монике душу. Жизнь была сплошной чередой невзгод и проблем, которые заставляли ее рыдать и корчиться в муках. В итоге Моника оказалась единственной из его троих детей, кто так и не смог подобрать себе пару; бедняжке постоянно доставались партнеры, готовые вешать ей на уши любую лапшу, которую она только хотела услышать, а попользовавшись, бесследно исчезали. В общем, Лайл отправился за присланной дочерью посылкой, хорошо зная: она позвонит потом, чтобы убедиться в благополучной доставке своего подарка, и будет страшно расстроена, если отец его не получит. Ему отчетливо слышался голос Ренаты, покойной жены: «Ve a recoger la maldita cosa y deja de ser un ermitaño, viejo»[10].