Критическое осмысление прошлого переросло — как и во всем СССР — в критику современности. Еще в 1989 году число участников праздничной церемонии 9 мая сокращается, а с 1990 года количество тех, кто торжественно отмечает этот день, становится незначительным. За исключением коммунистов, все еще настаивающих на сохранении Советского Союза, праздник лишается всякой поддержки со стороны политических сил. В праздничной демонстрации принимают участие ветераны и представители русскоязычного меньшинства. Мероприятия ко Дню Победы в 1990 году политически нагружены и определяются обострившимся противостоянием стремящихся к свободе литовцев и все еще находящихся в стране советских военных. В то время как армия вновь устраивает показательный парад своей военной техники, литовцы открыто протестуют против этого дня памяти, держа в руках плакаты с лозунгами «Иван, иди домой» и «Оккупанты — вон». Газета «Литовское утро» («Lietuvos Rytas») дает одной статье заголовок «Парад как угроза» и описывает памятную церемонию как «продолжение военных игр»[25]. В 1990 году собравшихся на площади Ленина людей поздравляют только высокопоставленные российские военные, обращаясь к ним как к «гражданам ЛССР». Символический жест памяти — традиционное возложение венков — явно становится в этот день проблематичным, чреватым конфликтами, подобно тем, которые полтора десятилетия позже начнут разгораться вокруг георгиевской ленточки. Типичным является высказывание одной из участниц митинга 9 мая: «мы возлагали цветы и тем самым надсмехались друг над другом»[26].
Изменение общественного дискурса об истории вызывает горечь и разочарование у ветеранов: «Сегодня мы, выигравшие войну, стали кем-то вроде проигравших», — сказала одна женщина-ветеран. Уже упомянутая статья в «Литовском утре» заканчивается сухой фразой: «…а на Рижском рынке продают ветеранские ордена»[27].
В следующем, 1991 году 9 мая проходит тихо, даже незаметно. На кладбище Антакальнис приходят только ветераны и несколько русских. Советский солдат как никогда начинает восприниматься в образе врага. Это связано прежде всего с кровавыми событиями в Вильнюсе 13 января 1991 года[61]. Даже русскоязычные газеты ограничиваются только небольшим праздничным поздравлением ветеранов и кратким описанием скромной церемонии на Антакальнисе, отмечая, что «это праздник со слезами на глазах»[29].
Причина ставки на незаметность заключается в том, что советских ветеранов прямо называют «оккупантами» или «пособниками колонизаторов», и в городе открыто проходят демонстрации или акции против памятного дня 9 мая и тех групп людей, которые его отмечают[62][30]. В неделю 9 мая в литовских городах заплевываются возложенные у памятников цветы, разрисовываются сами памятники, людей с орденами встречают оскорблениями[31].
Память о войне становится «тихой памятью» еще и потому, что в это время активно сносятся памятники коммунистической эпохи, и прежде всего это относится к памятникам Красной Армии. Советский монумент на кладбище Антакальнис часто становится объектом вандализма. Его разрисовывают красной краской, гранитные плиты на братских могилах разбивают[32].
Знаменательным для дискурсивного поворота предстает и праздничное обращение литовского президента в сейме (парламенте) 8 мая 1995 года в память об окончании войны:
Пал преступный режим гитлеровской Германии — почти самой лютой формы тоталитаризма в многовековой истории человечества. Когда мы праздновали эту победу в несвободе, мы не чувствовали, что это «завоеванная победа», мы не могли не думать о потерянной свободе и независимости нашего государства. Деяния Советского Союза окончательно обрекли нашу страну на гибель. Позже многие литовцы были втянуты в водоворот войны, при том, что Литва как государство не воевала[33].
8 мая vs. 9 мая
В 2005 году не 9, а 8 мая было объявлено официальным днем памяти о жертвах Второй мировой войны[34]. В эту памятную дату, принятую в странах Европейского Союза, в Литве жертвы войны поминаются в универсально-гуманистическом ключе[63][35]. Ритуалы коммеморации деполитизированы: это слышно в риторике официальных речей, в которых избегают давать нормативные или моральные оценки воюющим сторонам. Такие выражения, как «освобождение» или «победа», не употребляются. Именно в этот день на памятных церемониях появляются и официальные представители литовского государства, как, например, президенты Альгирдас Бразаускас в 1995 году в Пирчюписе, Владас Адамкус в 2005 году на Антакальнисе, Даля Грибаускайте в 2010 году в Понарах.
Стремление к десоветизации памяти о войне стало причиной переноса не только даты, но и места памятной церемонии: государственные мероприятия проводятся уже не на Антакальнисе, а в Пирчюписе или Понарах. В литовском календаре памятных дат есть еще несколько других дней, связанных со Второй мировой войной: 23 сентября (день уничтожения Вильнюсского гетто, ставший Днем памяти о еврейских жертвах геноцида в Литве), 23 августа (день подписания Пакта Молотова-Риббентропа, День Черной Ленты и Балтийского пути в память о жертвах обоих тоталитарных режимов) и 23 июня (День Июньского [антисоветского — Е. М.] восстания 1941 года, которое произошло на следующий день после вторжения Вермахта в Литву).
Последнему присущ наибольший конфликтный потенциал в публичном обращении с историей. Так называемое «восстание» было организовано и осуществлено сторонниками Фронта литовских активистов (LAF), которые симпатизировали национал-социализму, и заключалось оно в основном в нападении на находящуюся в отступлении Красную Армию. За этим днем по всей стране последовали погромы, во время которых по инициативе «белоповязочников» (члены LAF носили опознавательные белые повязки) были зверски убиты еврейские граждане. Невзирая на эту коннотацию, этот день стал государственной памятной датой[36], хотя ему благодаря вмешательству Еврейского музея и интеллектуального сообщества и не был присвоен статус нерабочего праздничного дня.
Параллельно сложилось сообщество с иной памятью, празднующее День Победы в Великой Отечественной войне. Оно наталкивается на протест некоторых националистически настроенных литовцев из правого лагеря, которые устраивают провокации и контрдемонстрации прежде всего 9 мая. В 2000 году группа людей пожилого возраста смешалась с толпой ветеранов на кладбище Антакальнис и устроила протест с плакатами против российской войны в Чечне. Дело дошло даже до рукоприкладства с обеих сторон[37].
Наверное, самая заметная провокация состоялась в 2010 году, когда к 65 годовщине Победы ветеранам было разрешено праздничное шествие, названное «Маршем мира». В центре города выстроилась группа молодежи, которая протестовала против марша. Молодые люди были одеты как литовские антисоветские партизаны, их лица — покрыты красной краской. Они высоко держали плакаты, на которых было написано: «Красная Армия совершила больше преступлений, чем войска СС»[38].
По сей день празднования сопровождают демонстрации протеста, часто и на самом мемориальном кладбище Антакальнис. Так, в 2013 году на кладбище появился некий мужчина в униформе Вермахта, но он не смог пробраться до места проведения основной церемонии, поскольку был задержан службой безопасности[39].
По сравнению с 1990-ми годами число тех, кто принимает участие в памятных торжествах, возросло. Похоже, что и литовцы, сражавшиеся во Второй мировой войне на стороне Советского Союза, и русские, живущие сегодня в Литве, чаще решаются на публичное празднование этого дня. При этом по мере убывания ветеранов число молодых участников, напротив, растет.
Здесь необходимо обратиться к положению ветеранов войны, воевавших на советской стороне. 16 Литовская дивизия Красной Армии была создана в декабре 1941 года, сражалась в России в районе Орла, Курска, Невеля и участвовала в изгнании немецких вооруженных сил из Литвы. В советской Литве ее члены многие годы считались героями и пользовались особым социальным обеспечением и льготами. Со времен независимости они их потеряли и получают вместо этого пособия как «жертвы тоталитарной системы». Слово «жертва» вызывает у большинства ветеранов горечь и непонимание, ведь они по-прежнему видят себя героями, освободившими Европу от фашизма[40]. Здесь все еще вспоминают легендарную фразу Ильи Эренбурга: «16-я Литовская дивизия — это сердце Литвы»[41]. Их биографическое самовосприятие, таким образом, отталкивалось от оценки самих себя как героев. Республиканский комитет ветеранов представляет своих членов не только как освободителей от фашизма, но и как силу, восстановившую разрушенное народное хозяйство.
