Одна из сапиенток, та самая, что давала мне мясо и помогла у выхода из пещеры, тихо подошла и протянула мне туесок с водой. Я благодарно сделала несколько больших глотков.

После легла на своё место, буквально рухнув на лапник. Свернулась клубком. Закрыла глаза. Сон пришёл не сразу, мысли метались в голове, не давая уснуть, и одна из них была очень заманчивой: разведать местность и свалить куда подальше. Выживу одна. Как-нибудь выживу.

Одолеваемая противоречивыми чувствами, всё же провалилась в тяжёлый, липкий сон.

Лес. Солнце ярко светит.

Я бегу.

Нет. Не я.

ОНА бежит.

Я вижу её глазами, чувствую её тело, слышу её мысли, но это не я. Это воспоминание. Память этого тела.

Ветки хлещут по лицу. Ноги скользят на мокрых камнях. Лёгкие горят, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот и выпрыгнет из груди.

– Беги! – кричит кто-то сзади родным голосом, полным тревоги. Брат.

Я оборачиваюсь и вижу стройного мужчину, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косу. Высокие скулы, красивые серые, как утренний туман, глаза. Он бежит следом, крепко сжимая в руке копьё, периодически оглядываясь через плечо.

– Шайя, беги! – кричит он снова. – Не останавливайся!

За нами шла охота. Это были они. Те самые пятеро неандертальцев, настигающие нас с невероятной скоростью, которую сложно угадать в их вроде бы неповоротливых массивных фигурах.

Один из них всё ближе. Это был вождь. Вот он вскидывает руку со своим копьём и с оттяжкой кидает его вперёд, прямо в моего брата.

– НЕ-Е-ЕТ! – кричу я, но голос обрывается, переходит в хрип.

Наконечник входит под рёбра светловолосому, пронзает его насквозь.

Брат охает, падает на колени. Кровь хлещет из раны, тёмная, горячая, дымящаяся на морозе.

Вождь стоит над братом, вырывает копьё и наносит второй удар уже в грудь, чтобы добить.

Вождь поднимает голову, смотрит на меня. Глаза его блестят. Он скалится. Я понимаю, что мне не убежать, и покорно замираю, в ожидании своей участи.

Он идёт ко мне, опрокидывает на землю, задирает шкуру, но не успевает сорвать набедренную повязку, как по долине разносится жуткий вой… Такой, что моя кожа покрывается липким потом страха, а волосы буквально встают дыбом! Я боюсь того, кто так воет. Более того, я ЗНАЮ, кто это!

Ворлак.

Неандертальцы мигом приходят в движение, меня кидают через плечо и бегут прочь. Бегут что есть мочи!

Я проснулась с бешено колотящимся сердцем, лоб покрыт испариной.

В ушах шумело. Вдох-выдох и вскоре я успокоилась, полностью сбросив с себя хмарь жуткого сна. И тут же различила странные гортанные стоны, идущие откуда-то из глубины пещеры, я с трудом приподнялась на своей лежанке, и в полумраке увидела, как вождь… Что же, я ему сегодня не досталась, а адреналин после охоты всё ещё бурлил в крови, и его тело требовало разрядки. Вождь выбрал одну из сапиенток, я не видела её лица, но понимала, что она вполне довольна происходящим.

Передёрнувшись от отвращения, отвернулась к стене.

Нужно бежать. Это значит, не просто бездумно собирать хворост, а параллельно внимательно изучать местность. И помнить, что кроме людей вокруг полным-полно опасных очень крупных хищников.

Мысли перескочили к хозяйке этого тела. Её звали Шайя. Красивое имя, мелодичное. Вот только зачем неандертальцы охотились на светловолосых? Они явно преследовали некую цель. Вероятно, им нужны их женщины. Почему?

До самого утра я так и не уснула. А стоило соседке зашевелиться, я встала вместе с ней.

Мышцы немного ныли, но как-то, если можно так выразиться, терпимо. Всё же Шайя дитя этого времени и ничуть не уступала окружающим в выносливости. Связь с телом по-прежнему оставалась заторможенной.

Заворочалась шаманка, села, стрельнула в так и не проснувшихся детей тёмным взором, и, тяжело поднявшись, пошаркала в угол, где хранились её травы.

Одна из неандерталок кинула мне подгоревшее мясо ибекса. Я, недолго думая, вгрызлась в кусок и с удовольствием съела. Мясо было свежее, пусть подгоревшее снаружи и сырое внутри, всё же куда вкуснее того сгнившего…

Не дожидаясь приказов, подошла к загораживающему вход валуну. Пришлось приложить усилие, чтобы он чуть-чуть откатился в сторону. Через образовавшуюся щель, еле как протиснулась наружу. Вдохнула ледяной воздух полной грудью, и так и замерла, давая глазам привыкнуть к свету.

Затем, никуда не спеша, спустилась по склону к лесу. Шла и внимательно осматривалась.

Вдруг позади послышался топот. Я обернулась и вовремя! Чтобы увернуться от грубого тычка! Но главная неандерталка, злобно рыкнув, прыгнула на меня снова, и в этот раз вполне успешно повалила в сугроб. И пнула меня по животу, а затем и по рёбрам.

Лицо её было искажено яростью. Она схватила меня за грудки, дёрнула вверх, заставляя подняться на колени. Рявкнула что-то, брызгая слюной. Голос был полным угрозы:

– НЕХ! ВА-ХРАРРА-НЕХ! – и затрясла так, что мои зубы застучали.

Я же откуда-то поняла смысл всей фразы: «Нельзя! Тебе нельзя одной!»

Женщина отпустила ворот, но тут же схватила меня за волосы, дёрнула на себя.

Как же она меня достала!

Что-то внутри меня щёлкнуло. Ярость жаркой волной пробежала по позвоночнику. Чистая, горячая, выжигающая всё остальное. Как и страх быть наказанной.

Я резко вскочила, выкрутилась из её хватки. Клок моих волос вырвался с корнем, но мне было плевать.

Джеб левой! Быстро, резко, в лицо. Кулак впечатался в нос, хрящ хрустнул, кровь брызнула. Соперница дёрнулась, попятилась.

Шаг. Левая нога впереди, вес перенесён. Замах от бедра. Корпус развернулся, кулак пошёл по дуге, набирая скорость. Хук в печень. Жёсткий, короткий, всей массой.

Костяшки врезались ей под рёбра справа, точно в солнечное сплетение, мягкие ткани поддались под ударом.

Жена вождя охнула, ошарашенно распахнув глаза.

Но я не остановилась на этом!

Правый прямой в челюсть. Быстро, пока она не опомнилась. Кулак пошёл по прямой, вложила в атаку всю злость, всё унижение последних дней. Удар попал точно в цель! Её голова дёрнулась назад, но противница устояла, массивная и крепкая, как дерево.

Добью. Я не я буду, если не свалю её!

Левый апперкот: снизу вверх, в челюсть, под углом. Бам-м-м! До меня долетел глухой хруст ломаемой кости.

Глаза неандерталки закатились, она пошатнулась, сделала шаг назад, потом ещё один, её ноги подкосились, и она, наконец-то, рухнула. Снег взметнулся вокруг её тела, и вот противная бабёнка лежит, распростёршись у моих ног. Рот приоткрыт, из разбитой губы сочится кровь.

Я стояла над ней, тяжело дыша, кулаки всё ещё крепко сжаты. Костяшки горели, но я не чувствовала боли, лишь эйфорию от победы, только восторг от того, что хоть и двигалась куда медленнее, чем могла бы, будь это тело родным, но одержала верх.

Обернулась на застывших поодаль остальных женщин. Они смотрели на меня, широко распахнув глаза, полными шока и недоверия. Но никто, в том числе и две другие неандерталки, и не подумал напасть на меня, чтобы отомстить.

Тут из пещеры вышла шаманка. Она медленно спустилась ко мне. Задумчиво посмотрела на лежащую женщину, потом на меня. И неожиданно, удовлетворённо кивнув, широко полубеззубо улыбнулась.

Лицо шаманки вдруг начало расплываться. Я моргнула. Ещё раз. Но не помогло. Колени подогнулись и я, не успев что-то сказать или сделать, просто полетела лицом в снег.

Темнота окутала растерянное сознание, и я отключилась.

***

Тепло.

Я открыла глаза. Мягкий, золотистый свет, льющийся сквозь вход в пещеру, касался лица.

Я лежала на подстилке из сухих трав и шкур. Осмотрелась: пещера была большой и просторной, с высокими сводами. Не тёмной, не душной. Вход широкий, солнце заливает половину пространства. Вдоль стен аккуратные лежанки, некоторые отгорожены шкурами на деревянных жердях. Личное пространство для семейных.