Очнулась я в подвале с крысами.

Странно. Даже очень давно, в молодости, я не гуляла так, чтобы наутро проснуться неизвестно где.

Последнее, что вплывает в памяти – это коридор нашей районной поликлиники. Мне стало плохо, кто-то поднес воды, дальше кашель… А теперь я тут. Где это – тут?

Толстая крыса сидела на бочке рядом со мной, а еще одна – парила под потолком, изредка помахивая крылышками. Ее освещал слабый свет из узкого оконца, затянутого мутной пленкой.

Что?

Крылатая крыса?! У меня галлюцинации?

– Я не крыса! – пискляво возмутился голос, идущий откуда-то сверху. – Ты что же, совсем темная? Не слышала о бурукрылах?

Точно, галлюцинации. Дожилась, Любовь Ильинична. Не обошла меня стороной не только старческая немощь, но и мозги начали отказывать.

– Не слышала, – машинально качнула я головой, пытаясь привстать с пыльного мешка, набитого соломой. – А кто это?

Тело не хотело слушаться, а собственный голос показался незнакомым – слишком высоким и звонким.

Незнакомым было вообще все.

Я оглядела деревянные стеллажи вдоль стен, уставленные глиняными горшками и плошками, и десяток дырявых мешков на полу. На одном из таких мешков я и лежала, любуясь на свои ноги в громоздких башмаках, которые впервые видела.

Ноги, тонкие, что очень странно, торчали из-под длинной клетчатой шерстяной юбки, которой я тоже у себя не помнила. Я резко поднялась, хватаясь за бочку.

Крыса с нее проворно соскочила, а я обратила внимание на свои руки.

Изящной формы кисти, тонкие пальцы, а самое главное – нежная чистая кожа, которая могла принадлежать только юной девушке. Невероятно!

Быстро ощупав себя, я убедилась, что фигура стала заметно стройнее.

А перед лицом внезапно возникло небольшое крылатое существо. Теперь-то я рассмотрела, что никакая это не крыса, а, скорее, бурундук. Только странный какой-то. Нос пуговкой, огромные любопытные глазищи, пушистая шкурка темно-серая сверху, внизу белая, а крылья и вовсе с красноватыми перьями.

Крылья. Но это было еще не все необычное.

– Бурукрылы – это магические помощники, – важно заявил этот самый крылатый бурундук. – И я прислан в честь пробуждения твоего дара!

Мир передо мной качнулся.

Какой такой дар?

Ответа на свой невысказанный вопрос я не получила.

Потому как дверь в подвал резко распахнулась, и в подвал ворвались два вооруженных амбала.

– Вот она! Воровка! – воскликнул один из них, глядя прямо на меня и доставая дубинку из-за пояса. – Теперь не уйдешь!

Здоровенный небритый мужик, поигрывая дубинкой, двинулся прямо на меня.

– Воровка! – хмыкнул его товарищ, и сплюнул на пол сквозь щель в зубах. – Щас мы тебя проучим. А ну, доставай краденое!

– Погоди, Крив, – ухмыльнулся первый, перекладывая дубинку из одной руки в другую. – Вишь, девка от страха дар речи потеряла. Ощупаем и сами возьмем все. И не только монеты!

Я попятилась. Мысли понеслись вскачь. Мужики явно приняли меня за кого-то другого. Или… я сейчас вовсе не я, а какая-то молодая женщина… а я каким-то образом оказалась в ее теле… Может ли она быть воровкой?

В любом случае, не стану пасовать! Не для того я жизнь прожила, чтобы не суметь отстоять себя!

– Кто вы такие? – холодно осведомилась я, расправляя плечи. – И по какому праву пытаетесь оскорбить меня обвинениями?

– Глянь, как заговорила! – усмехнулся щербатый. – А как у трактирщика ночлега пришла просить, так пищала, так голосочек дрожал! А ну, вертай краденые монеты взад!

– Вы, должно быть, шутите, – я тоже умею усмехаться. – Во-первых, я ничего не крала. А во-вторых, бросая такие обвинения, вы…

– Вертай монеты, кому сказано! – амбал взмахнул дубинкой, не став меня слушать.

Время словно замедлилось. Я видела кусок полированного дерева, что летел мне в лицо, и вроде было еще несколько секунд, чтобы уклониться. Я это сделала, отшатнувшись и хватая первое, что попалось под руку.

Глиняный горшок, которым я отмахнулась, по дубинке не попал. Но это потому, что амбала внезапно отнесло от меня непонятно откуда взявшимся порывом ветра. Еще в воздух поднялась туча пыли, солома, устилавшая пол, какие-то горшки, мешки и даже парочка крыс.

Точнее, одна была и так летучая. Это же мой бурундук! Он и пропищал:

– Любина, ты должна придать направление ветру! Командуй!

Не знаю, кто такая Любина, но обращался крылатик явно ко мне. Похоже, я за нее. Раз так, надо воспользоваться советом.

Не знаю, как правильно командовать ветром, но я пожелала, чтобы амбалы вымелись туда, откуда пришли, и дверь за собой закрыли. А еще неплохо бы, чтобы все то, что тут летает, мягко опустилось на пол – не хочу грохота от разбившейся посуды…

Неясно, что именно повлияло, но в итоге грохот издала только закрывшаяся дверь. Я пару раз моргнула – амбалов нет, пара крысок вместе с горшками мирно сидят-стоят на полках, а мой говорящий крылатик – на бочке.

Вот и славно. Я тоже присела на ближайший мешок.

– А теперь расскажи, что тут происходит, – обратилась я к «магическому помощнику».

Он вдруг совсем по-человечески вздохнул.

– Что ж. Времени у нас немного, – он покосился на дверь. – Чтобы получилась быстрее, лучше вначале прочти письмо.

– Какое письмо?

– Оно где-то у тебя в кармане, – указал лапкой на мою юбку бурукрыл. – Будь осторожна: по этому письму прежняя хозяйка тела пролила немело слез.

– Может, мне и не нужно читать это письмо? Я, вообще-то, не отказалась бы вернуться домой.

– Поздно, – вздохнул бурукрыл. – На место Любины могла прийти только душа, свободная от прежних телесных связей.

– То есть… – говорить то, что вертелось на языке, не хотелось.

– Твоего прежнего тела больше нет, – кивнул мой собеседник. – И ты теперь на месте Любины, и вся ее жизнь – теперь твоя.

Все еще пытаясь осознать то, что случилось, я принялась обшаривать свою одежду. То есть одежду этой Любины… Как все сложно.

– Тебе надо всего лишь принять новую реальность, – мягко произнес крылатик. – Я помогу. Как раз сейчас я немного влияю на твои эмоции, успокаиваю тебя. Кстати, мое имя Криспи. А тебя как звали раньше?

– Любовь, – откликнулась я. – Ильинична. Приятно познакомиться, Криспи.

Услышав шуршание сквозь ткань юбки, я нащупала карман в складках и достала слегка помятый листок гербовой бумаги, исписанный аккуратным почерком. Похоже, на письмо пролили воду, потому что местами буквы размазались, а то и вовсе стерлись.

– Это не вода, – подсказал Криспи. – Это Любина много плакала над этим письмом. Читай уже. Лучше сразу хвост резать, чем по частям.

Через пару секунд, осознав, что очки мне не нужны, я пробежала глазами ровные строчки. А спустя еще пару стало ясно, что и читать ничего не нужно, потому что…

Из письма вдруг соткался в полный рост высоченный молодой мужчина с длинными черными волосами. Он мог бы, наверное, показаться привлекательным юной неопытной девушке – прекрасное телосложение, подчеркнутое одеждой и расстегнутой рубашкой, правильные черты лица, сверкающие глаза. Но образ портила брезгливо-надменная гримаса, которая кривила красивое лицо, а еще меня до глубины души возмутили слова, что он говорил:

– Здравствуй, Любина! Ты знаешь, как для меня важна сила, магия и величие. Но ты не понимаешь, что значит быть частью этой силы. У тебя нет магии. Это не просто обесценивает тебя в моих глазах, но ставит под угрозу наше будущее. Я отправляю тебя туда, где природа сама может позаботиться о тебе. Ты сможешь провести время вдали от меня, и осознать свои недостатки. Я не надеюсь что-то изменить, но это возможность для тебя понять свою никчемность. Я не желаю тратить силы на того, кто не в состоянии принести мне пользу. Убрав тебя из своей жизни, я найду силы в самом себе, и наш род сможет продолжать путь, свободный от твоего бессмысленного пребывания рядом. Я отсылаю тебя в приграничный город Сартану. С презрением и безразличием, Райт арт Донграт.