Кутаю её теперь уже в сухой плед. На всякий случай проверяю, заблокирована ли дверь, и усаживаю в угол.

Мы доезжаем, слушая, как Евангелина отбивает чечетку зубами. Мне приносят сухие вещи. Я быстро одеваюсь. Девчонку так и несу - в пледе.

В прихожей моей квартиры до неё доходит, куда она попала.

Дергается к двери.

- Ты не уйдешь! - цежу я, - Не будешь прыгать из окна и резать вены! Небо не упало на землю, я не содрал с тебя кожу на живую. Всего лишь трахнул. От этого не умирают!

В следующий момент мне прилетает хорошая оплеуха по лицу. Как раз с той стороны, где синяк.

- Тише ты! - прикрикиваю на неё.

- Я тебя ненавижу, Камиль! - сквозь стук зубов выкрикивает она.

А я - не могу заткнуться. Хотя надо бы.

- Ты сама во всем виновата! Правильные девушки не ходят по ночным клубам, не пьют и не одеваются как... - обрываю себя. Так не до чего не договоримся.

- Вот и катись к своим правильным! - заявляет мне она.

Потираю лицо руками, ругаюсь на родном языке на весь женский род, который создан для погибели мужчин.

Кое-как беру себя в руки.

- В душ ступай! С утра разберемся, куда мне катиться.

- Я не останусь! Я хочу уйти! - я ведь не отпущу её.

Сознание мгновенно воскрешает те жуткие ощущения, когда искал её в воде. Когда думал, что её уже не будет...

Поэтому просто прихватываю её за затылок и впиваюсь ей в рот, заставляя подчиниться мне. С неё падает плед, и она лупит меня кулачками по плечам.

Но постепенно уступает. Принимает меня.

Мне не показалось там, в клубе. До чего же сладкая.

Камиль

Кровь в ушах начинает гудеть как горная река или рой пчел. В джинсах делается тесно. Это просто поразительно - столько всего случилось, а я вместо того, чтобы включить мозг и заняться важным, могу думать лишь о том, как снова оказаться у девушки внутри. Долбить её так, чтобы голос срывала...

Или это последствия той дряни, которой меня накачали?

В любом случае - секс мне не светит, это точно. У девчонки шок и психологическая травма. Неизвестно, что я натворил ночью.

С сожалением отстраняюсь.

Лина отшатывается от меня как от прокаженного, глаза широко открыты и в них ужас. Плед, в который она была закутана, валяется у нас под ногами. Сейчас на ней лишь те самые белые трусы, за которые она сражалась в машине до последнего.

Мой взгляд прилипает к обнаженной девичьей груди. Стоячая тройка с затвердевшими сосками. Понятное дело, что на счет какого-либо возбуждения я это не отношу. Попрыгай в апреле в воду...

В довершение ко всему она подносит дрожащую ладонь к своему лицу и пытается заглушить первый громкий всхлип. Может, поплачет и легче будет?

Только оказывается, просто смотреть, как она плачет у меня нет моральных сил.

На следующем рыдании я подхватываю её на руки и несу в гостиную, усаживаюсь с ней на диван, пристраиваю на коленях.

- Не плачь, пожалуйста... Теперь ничего не изменишь. Всё случилось так, как случилось. Всё образуется... Я не хотел. Меня какой-то дурью напичкали. Вообще мозги поплыли... Ну, девочка моя хорошая... Не плачь... Твоя жизнь - это самое дорогое, что есть, а всё остальное утрясется...

Рыдания становятся всё сильнее. Мои уговоры не действуют. Или, скорее, действуют со знаком минус. Принимаю радикальное решение и ссаживаю девушку с колен. Она цепляется пальчиками в мою одежду. Не хочет отпускать? После всего? Это бьёт. Наотмашь.

Привести её в себя можно. Но хлестать по щекам или тащить под ледяной душ - так себе идеи, учитывая что она едва не утопилась. В воде она барахталась как беспризорный щенок. Я сделал очевидный вывод - плавать не умеет.

Отхожу к бару, плещу коньяк в стакан.

Возвращаюсь к Лине.

- Пей! Пей всё! И согреешься, и всё станет по барабану... - вливаю в неё крепкий алкоголь.

Давится, снова кашляет, но это быстро проходит. Дышит глубоко ртом.

- Что... ты мне дал?

- Коньяк.

- Чай хочу. Горячий.

- Сейчас. Давай покажу ванную. Только, Лин, давай без глупостей? Ты жива - это самое главное. Не надо этого всего. Потом поймёшь, что я прав, - рука сама тянется к её щеке, гладит.

Не знаю - действие препаратов еще не сошло или... Мне очень нравится до неё дотрагиваться. Из рук бы не выпускал. И из спальни тоже. Если это не препараты, то мои дела плохи.

Прикрывает глаза.

- Угу.

Показываю ванную, даю свою футболку и полотенце.

- Мне нужны прокладки... И бельё... - наверное, коньяк действует, иначе вряд ли бы она отважилась на подобные признания.

- Ты кровишь? У гинеколога была?

- Не сильно... Нет. Мне дали направление на освидетельствование.

- В реке оно. Как и твоя сумка.

- Там телефон, документы... Карточка, - потом белеет как мел, - Мне завтра на работу!

- Тебе - сейчас - в душ. А на работу - больничный возьмешь.

- Попросят уволиться...

- Лин, давай потом? Иди... Я пока тебе белье закажу. И прокладки.

Из бледной девушка становится пунцовой.

Оставляю её.

- Дверь только не запирай. Всё равно выбью. И глупостей не делай. Ничто не стоит жизни...

Отворачивается. Я же какое-то время воюю с интернетом за женские трусы и прокладки. Чувствую себя при этом донельзя странно.

В итоге одерживаю победу. Евангелина в душе долго. Меня это напрягает. Мозг возвращается к своим настройкам и мне становится очевидно, что её нужно везти к гинекологу. И психотерапевту показать какому-нибудь неплохо. Расстояние над водой было небольшим, место где она прыгала с моста на понижение. Там метра полтора всего. Каких-то повреждений у неё я не заметил.

Голова идет кругом от всего, что случилось за последние часы. Кому мы так помешали, чтобы устраивать такое? Чтобы девчонку под каток? Вот так вот? И что собирались делать с ней после? Оставить в живых? Или... Страшные мысли теснятся у меня в сознании.

Очевидно одно - отпускать Лину нельзя. Это опасно в первую очередь для неё самой. Ну, и неизвестно, как в конечном счете собирались окунуть меня. Сережу этого, будь он тысячу раз неладен, уже ищут. Пока безрезультатно.

Приезжает заказ. Я уже несколько раз подходил к двери ванной, стучал - Лина отзывалась.

Сейчас снова стучу.

- Да.

- То, что тебе нужно, привезли.

Тянутся минуты и дверь приоткрывается. Высовывается голова и рука. Передаю сверток.

- Выходи. Чай пойдем пить.

- Сейчас.

Выходит из своего убежища довольно скоро. Раньше, чем я успел снова постучать.

- Идём на кухню, - чай я заварил.

Даже поесть разогрел. Сам не хочу, мутит.

- Зачем ты меня привез к себе? - захмелела девочка. Это видно невооруженным глазом.

Я же наблюдал за ней в клубе. Коктейль она и не пила почти, в руках вертела.

- Что произошло вчера? Как ты попала в клуб? - задаю не самые приятные вопросы, но мне необходимо знать, - Тебе заплатили?

- За что?! Чтобы ты со мной... Ты в своем уме? - делает попытку вскочить на ноги, но её ведет. Коньяк был хороший.

- Тихо, - прихватываю за плечи, - Есть будешь?

Я видел, она бросала взгляды на еду.

- Буду, - накладываю ей в тарелку.

- Я... Мы с Сергеем встречались. Он позвал в клуб. Я пошла, хоть и не хотела. Сидела там с ним. И с вами. Пока тебя не было, он на меня и внимания не обращал. Как только ты появлялся, то он начинал оказывать мне знаки внимания. Тогда я постаралась не обращать на это внимания, думала, мне кажется. Мне очень хотелось уйти. Ты так смотрел... Он вел себя странно. После вы куда-то ушли и... Девушка хотела сделать... Ну, ты понимаешь, - отводит взгляд в сторону, - При всех. Я решила, что для меня это чересчур, встала и пошла на выход. Сергей меня перехватил, обещал проводить. Если бы он хоть раз вел себя агрессивно, я бы... А так никогда и ничего. Даже тогда, когда бесился из-за...

Снова запинается и снова отводит взгляд.

- Из-за того, что отказывала?